Читать книгу 📗 "Личное дело (СИ) - Никонов Андрей"

— Лиуу, дар, — часто закивал китаец, — заходи снова, будем торговать. Приводи цюань, деньги делать.

Доберман снова зарычал, китайчонок отдёрнул руку от кармана пальто Травина, взвизгнул и бросился бежать прочь, старый китаец захихикал, его глаза превратились в узкие щёлочки.

Сергея пытались ограбить ещё два раза, первый карманник едва потянулся, но тут же, поняв, что его заметили, отпрянул, а второго доберман схватил за руку и придержал. Вокруг собралась толпа, китайцы лопотали что-то на своём, скалили зубы, били в ладоши, невдалеке показалась белая фуражка милиционера, воришку пришлось отпустить. Сергей свистнул собаке, и через несколько минут наконец выбрался на Пекинскую улицу.

За то время, что он провёл среди китайцев, знакомый двор чище не стал. Дворник больше не махал метлой, а сидел на скамейке и внимательно читал газету, шевеля губами. Травин остановился возле него.

— Что там происходит в мире?

— В Горловке беда, — охотно поделился работник горкоммунхоза, — шахту завалило. Двадцать семь человек, чтоб их, раз, и нету. А всё почему, спроси меня. Вот ты с виду человек грамотный, ну и я тоже не без учёности, и скажу прямо как есть. Организация труда хромает, ежели без ума подойти к кадрам, плюнуть на дисциплину и материалы никудышные применять, вона что будет. Хряп, и нету людей, а почему, потому что начальство, оно со своей колокольни не видит, нет способностей к управлению. К примеру, товарищ Горлик, наш преддомкома, с тремя классами приходской школы, а туда же, говорит мне, как я, человек с аттестатом городского училища, должен работать. А чтобы обеспечить мётлами по нормативам, специальной одеждой и талонами на питание как жертве эксплуататорских классов, так выкуси. И вот за эти гроши я должен спину гнуть, как при царском режиме.

Увидев, что Травин после такого монолога не сбежал, а даже наоборот, уселся на ту же скамью, дворник потребовал папиросу, развернул газету на пятой полосе, и начал зачитывать монотонным голосом статью о близорукой политике в области радиовещания. Сергея хватило на две минуты.

— Такое на сухую обсуждать нельзя, — твёрдо сказал он, — тебя как зовут? Виктор? Отлично, Витя, пойдём-ка перекусим, работа не волк, в лес не убежит, а в этой статье без кружки пива не разберёшься.

[1] С. Есенин «Собаке Качалова» (1925)

Глава 3

Глава 03.

Дом под номером 9 на углу Китайской и Пекинской улиц был построен архитектором Ливиным по заказу рыбозаводчика Георгия Демби. Трёхэтажное кирпичное здание с угловой башней и решётками балконов, выполненных в виде цветочных орнаментов, одним фасадом стояло напротив японского консульства, другим выходило на трамвайную линию, тянущуюся от Тихого океана до Первой Речки. До прихода большевиков здесь располагались коммерческие магазины, ресторан и гостиница «Немецкая», а после — контора «Дальрыбпрома» и другие советские учреждения. На улице Китайской вплотную к дому 9 примыкал дом 11, двухэтажное здание старой постройки, занятый Потребсоюзом и страховой кассой, по Пекинской — бывший доходный дом, разделённый на квартиры. С западной стороны грохотали поезда Транссибирской железной дороги, а с Семёновской улицы замыкал периметр деревянный двухэтажный барак, отданный коммуне портовых рабочих. Проход во внутренний двор охраняли кованые ворота, непонятно зачем поставленные — со стороны китайского квартала, а по-местному — Миллионки, отделённой от домов железной дорогой, зайти можно было свободно. По утрам двор оживал, многочисленные работники контор и учреждений спешили на свои места, размахивая портфелями и холщовыми сумками, а в семь вечера, когда те же самые работники исчезали, почти замирал.

По штатам горкоммунхоза на придомовую территорию приходилось два дворника, но один из них повредил спину, разгружая уголь, лежал дома вот уже месяц, предоставив председателю домкома Матвею Ивановичу Горлику справку от доктора Шах-Назарова из Центральной городской поликлиники, и выходить на работу не собирался. Найти на его место никого не удавалось, — в последнее время китайцы массово уезжали обратно на родину, и места с низким заработком оставались свободными. Второй дворник угрожал бросить всё и уйти в писатели или бракёры, поскольку платили мало, а других доходов не предвиделось, даже запоздалые жильцы бывшего доходного дома, и те норовили не через ворота пройти, чтобы оставить двугривенный, а топали к подъездам по железнодорожным рельсам. Да и работал он кое-как, к тому же как минимум раз в неделю уходил в запой. К счастью, коммунары вошли в положение домкома и выделяли своих людей по графику, сам председатель домового комитета тоже иногда брал в руки метлу или скребок, но всё это были меры временные. Поэтому, когда под вечер дворник привёл своего знакомого устраиваться на работу, Матвей Иванович обрадовался. Даже собаку, которая скромно уселась возле двери, вывалив язык, не стал прогонять.

— Это где ж ты такого богатыря откопал, Борщов?

— Так, значит, друг мой, Серёга Травин, — дворник хлопнул по плечу новичка, достал из пачки папиросу, но не закурил, а тут же убрал обратно, — приехали в город, опять же человек сознательный и политически подкованный, ищет работу, чтобы соответствовать облику строителя коммунизма.

Председателя домового комитета окинул сознательного человека оценивающим взглядом. Одежда на будущем работнике метлы и лопаты была слишком чистой и аккуратной, однако на руках виднелись мозоли, а глаза смотрели прямо и открыто.

— У вас, товарищ, документы имеются? — строго, но так, чтобы не переборщить, спросил Горлик.

Документов у приятеля Борщова не имелось, но молодой человек пообещал предоставить их в ближайшее время, как только разберёт вещи и получит багаж.

— Сегодня только в ваш город приехал, поступать в экономический техникум, — сказал Сергей, — в дороге поиздержался, работы не боюсь, а на эксплуататора горбатиться не хочу. Со временем в порт собираюсь устроиться, или на Дальзавод, а пока вот ищу приработок, раз в два-три дня, очень деньги нужны. Мне, как видите, питание усиленное требуется, да и пёс вон, тоже голодный, а бросить не могу, прибился ко мне, бедолага.

— А с этим как? — Горлик щёлкнул себя по горлу, ожидая, что сейчас молодой человек начнёт юлить и врать.

— Не пью совершенно, — Травин оставался совершенно спокоен, — после контузии на фронте как отрубило, не могу. Даже глоток сделаю, дикая головная боль начинается.

— Подтверждаю, — влез Борщов, — своими глазами видел, товарищ начальник, он вот ни капли, один только чай.

— На фронте воевали? — заинтересовался председатель домкома.

— На Карельском, у Гюллинга. После контузии оправился, инвалидность сняли, так что вполне могу и работать, и учиться.

Сам Матвей Иванович воевал здесь же, в Приморье, против японских интервентов, но про Карельский фронт слышал, впрочем, как и про остальные. Ему показалось, что молитвы, которые он втайне от всех возносил последнее время, сработали — вчера двор кое-как убирал алкоголик-интеллигент, а сегодня появился богатырь, бывший фронтовик, да еще и непьющий, прямо как из сказки. Не исключено, что этот сказочный персонаж окажется лентяем и вруном, но преддомкома хотел верить в лучшее. Средства, чтобы нанять нового дворника, тоже были, для временных работников имелись отдельные фонды, из взносов жильцов и контор на содержание придомовой территории.

— Работа подённая, по причине отсутствия второго дворника, готовы взять вас до излечения оного, только с жильём у нас туго, товарищ, придётся вот, с другом вашим перекантоваться, а собачку на цепи держать, во избежание инцидентов, — честно предупредил Горлик, с тоской ожидая, что тут-то Травин и откажется.

Но новичок согласился. Оказалось, он остановился у родственников, и в жилье не нуждался. Собачка, по его словам, была мирная, на людей не бросалась и место своё знала, а вот цепь на дух не переносила.