Читать книгу 📗 "Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ) - Патман Анатолий"
Чуть позже мои помощники вернулись. Жаль, но они принесли не совсем хорошие новости. Димитрий и Коста, оказалось, успели уже шустро пробежаться и по вокзалу, и проникнуть к вагонам, где временно обитали служащие и солдаты третьего железнодорожного батальона. И там у них нашлась пара знакомых. Вот они и сообщили им, что мы всё-таки слегка опоздали.
— Иван, — мои помощники при наличии рядом посторонних всегда старались звать меня так. А тут чужие всё время пробегали мимо нас. — Уланы как раз вчера вечером были отправлены в Фратешти. Это как бы в сотне вёрст от Бухареста, где-то недалеко от Дуная. Хотя, оттуда их, скорее всего, напрявят уже под Зимницу.
Ну, раз группа Николая Фёдоровича, если всё будет идти как задумано, была отправлена генералом-майором Эттером в бригаду Ивана Федоровича, то, само собой, она отправилась туда. А казачья бригада сейчас, вместе с девятым корпусом под командованием генерала-лейтенанта Криденера, наверняка двинулись к Никополю, к большой турецкой крепости? Да, тут я ожидаемо огорчился. Немного, но, получается, всё же слегка опоздали? Но, что делать, не всё от нас и меня зависит. Пока ничего не потеряно. Всё равно найдём и догоним. Если что, сами на другую сторону Дуная проберёмся…
— Ладно, друзья, не страшно. Значит, едем туда!
И я попросил Димитрия сходить обратно к своим знакомым и попробовать договориться насчёт устройства нас в какой-нибудь воинский эшелон, следующий в Фратешти. Вроде, пока в Зимницу поезда не ходили? Хотя, туда можно и своим ходом добраться. Не так и далеко, лишь вёрст под двести будет. Наймём извозчиков и дня через три будем там. Зато ничего и никого бояться не придётся. Правда, там теперь всё же русские военные распоряжаются. Нас, простых гражданских, хоть и русских, туда могут и не пустить. Да, можно кого-то там и подкупить, но у меня денег не так много. И ещё такого чина надо найти! А раскрывать своё инкогнито мне не хочется! Тогда и на скандал можно нарваться, и нас сразу же арестуют и домой отправят! Вообще-то, могут, за незаконный переход границы, хотя, больше моих помощников, и в тюрьмю посадить, и подержать там некоторое время. Нет, этого мне не надо! Проще и спокойнее будет переправиться через Дунай самим. Только вот тогда придётся нанять румынских лодочников. Но им придётся заплатить много денег! Это ещё и сильно опасно! Тут жестокая война идёт!
А пока Коста и Кирилл рассказали мне последние новости. Их много, и самых разных, было. Часть я слышал ещё от компании штабс-капитана Попова. И сам индендант, и другие офицеры много чего знали и так уж от меня не таились. Что-то рассказал и унтер Белецкий, но не так много. У него положение было намного ниже, вот он и не мог знать того, что было доступно офицерам. Хотя, и мои помощники сейчас ничего такого не узнали, просто то, что было известно всем. Мы всё же мало общались с людьми и местных, и российских, и мировых газет не успели почитать, потому были далеки от всего. А сейчас они немного и газет принесли. Конечно, я какие-то местные «Timpul» и «Gura satului» даже смотреть не стал. Всё равно не пойму, что там написано. Потом Димитрий с Костой просмотрят и всё доведут до меня. Вот русские журналы «Журнал Министерства путей сообщения» и «Новое время» Суворина за июнь можно было почитать. Надо же, и их тут продавали. Кто-то всё же завёз. Но моё внимание больше привлекла «Петербургская газета» Худекова пятидневный давности. Надо же, там даже на первой же странице рассказывалось об успехе продаж наших велосипедов «Volhov», хотя, всё же «Волхов». Да, придётся мне по возвращению домой сделать хороший подарок автору статьи, нашему хорошему знакомому Константину Апполоновичу Скальковскому! Хоть никто его не просил, всё же написал. Ведь в газете прямо было написано, что велосипед придуман мной, то есть, князем Борисом Куракиным, само собой, вместе с немецкими инженерами. И ещё уважительно отмечалось, что разную амуницию для велосипедов разработали владелица мастерской «Арина» полковница Арина Тутолмина, само собой, моя тётя, и баронесса Александра фон Либендорф, уже старшая сестра. Хотя, новости с Балканского фронта были не совсем свежими. В газете сообщалось лишь о начале форсирования Дуная, и то где-то под Галацем. Вот что происходило на Кавказском фронте, вообще не упоминалось. Но штабс-капитан и его офицеры мне откровенно рассказали, что там наступление русских войск пока слегка замедлилось, так как турки-османы оказывали ожесточённое сопротивление. И в газете про Баязет ничего не было, и до офицеров про осаду этой крепости турками-османами новости не дошли. Нет, о высадке ими десанта под Сухумом поручики мне рассказали. Но, как мне и самому помнилось, осада Баязета как раз должна была лишь начаться. Хотя, всё могло и поменяться. Правда, я, если честно, не такая уж важная личность, чтобы влиять на разные события.
А так, мои помощники принесли и пару немецких газет. «Berliner Tageblatt» и «Berliner Volks zeitung» двухдневной давности. Вот в них открыто писалось много о чём, в том числе сообщали о том, что турки-османы как бы сцепились с русскими где-то в районе крепости Баязет. Собщалось и о том, что весь этот месяц на большой части кавказских гор и побережье Чёрного моря шли ожесточённые бои именно с воставшими там туземцами. И немецкие газеты, если честно, открыто симпатизировали им. Ладно, что хоть не называли русских угнетателями кавказцев. Ещё в них сообщалось, что русские войска уже удачно форсировали Дунай в двух местах — да, в нижнем течении и как раз у Зимницы, и теперь как бы успешно развивали оттуда наступление в разные стороны, конечно, вдоль реки направо и налево, и ещё, само собой, и в сторону гор. А так, сами немецкие новости меня не сильно заинтересовали.
Тут и Димитрий вернулся, но он опять меня огорчил:
— К сожалению, Иван, на воинские эшелоны до Фратешти сесть невозможно. Там и дорога плохая, и вагоны в основном отданы под снабжение войск. Придётся добираться самим.
Да, придётся. Жаль, опять большие расходы предстоят.
— Ладно, поедем сами! — решил я. — В Александрию. Оттуда в Зимницу будет даже проще добираться. Туда по прямой тоже под сотню вёрст. Там тоже наших войск полно. А то сразу соваться в Зимницу опасно. Сразу же попадёмся. И из Алесандрии до Дуная лишь вёрст пятьдесят. Даже пешком дойти можно.
Так что, мы вернулись обратно к торговцу Иону Дмитриеску. Я решил обратиться к нему за помощью или хотя бы навести нужные нам справки. Он наверняка много что знает. Вдруг поможет?
Торговец, правда, сильно удивился, но нам обрадовался:
— Э, баронет, Вы, что, передумали поехать в Вену?
— Нет, герр Ион, поедем. Но сначала мне захотелось заехать в Александрию. — Конечно, сходу обращаться к торговцу за помощью я не стал. — Тут такие интересные события происходят! Хочется хоть немного приобщиться к ним, посмотреть на всё своими глазами. А потом как-нибудь доберёмся в Крайову и уже оттуда отправлюсь в Вену. У меня времени много. Зато такое интересное путешествие получится, все мне завидовать будут!
Так что, торговец пригласил нас на обед. Хотя, похоже, что он уже раскусил меня, поэтому трапезничать мы сели ещё в компании семьи его старшей дочери Софии и даже сына Романа. Надо же, тот явился даже в сопровождении пары таких же унтеров, как сам, и одного офицера, ну, да, локотенента или, получается, поручика, как оказалось, вполне командира пехотной роты. Хотя, не знали, что мы вернёмся, а просто заглянули на время. Все они служили, как сами же хвастливо нам сообщили, в шестом линейном полку второй бригады второй дивизии под командованием полковника Логади. У унтеров на серых погонах, ещё и треугольных у пуговиц, виделись по две широкие жёлтые полосы, а у офицера — серых, ещё и один край прогона был полукруглым. И тридцатилетний локотенент Михай Чаушеску, как оказалось, племянник хозяйки, решил как бы слегка выпендриться или просто задумал осторожно прощупать меня и нас, начав разговор со мной на французском языке, вообще-то, не очень хорошем. Может, ещё и решил чуть подколоть немецкого барончика? Нет, я тут же охотно включился в обсуждение высокой французской моды и самого Парижа. Хозяин дома сразу же предоставил мне, по моей просьбе, небольшую тетрадку. И я начал рисовать там фасоны прежней одежды — и мужской, и женской, и детской, и новой, что уже шили в Петербурге в мастерских «Татьяна» князей Юсуповых и «Арина» моей тёти. Рисунки вышли у меня красивыми и получились довольно интересными и, да, слишком даже наглядными. Притом, и французский у меня являлся практически парижским диалектом.
