Читать книгу 📗 "Кондитер Ивана Грозного 4 (СИ) - Смолин Павел"
Разумеется, англичане этим занимаются не за «спасибо». Жаль, но мне не удалось прогнуть их на разовый платеж, и в ходе торга пришлось согласиться на чудовищные на длинной дистанции полтора процента. Жадный и наглый народец как ни крути, но без них сейчас никак, и «наглы» это понимали. Если бы не «презентации», фамилия «Палеолог» и наш с Царем славный поход, пришлось бы соглашаться на бо́льшую комиссию, но я не в обиде: очень хорошо, что грядущий обвал англичане не предвидели, и в договоре зафиксировано, что эти полтора процента выплачиваются только серебром, и только с прямых финансовых операций типа кредита. Торговля — отдельно, покупка земель и активов — тоже отдельно. «Легким движением руки брюки превращаются…».
Это — долгий, очень долгий проект, и как бы не чесались руки им заняться, придется направлять созидательные порывы куда-то еще несколько лет. Чума обещает закончиться к осени, к ноябрю конторка уже должна открыть свои двери для страждущих, но пока первые пару-тройку лет набора репутации через нее будут оборачиваться гроши (по моим меркам), мне она будет неинтересна. Так, поглядывать и все.
Англичане уехали из Мытищ двадцать пятого июня, а третьего июля уже ушли караваном. Большим и зубастым караваном, с воинами и пушками, потому что суммарная стоимость груза равняется половине бюджета самой Англии. Серебро. Очень много серебра — сейчас Европа остро нуждается в быстрых деньгах для восстановления экономики после эпидемии. Остальное — товары, которые надлежит продать в Антверпене, то бишь тоже обратить в серебро, но не монетой, а векселями уважаемых европейских торговых домов. Все это — стартовый капитал скромненькой торгово-кредитной фирмы «Paleologus-Osborn Merchant Credit House».
Увезли и то, что с аристократической, напрочь оторванной от понимания экономических процессов точки зрения гораздо ценнее. В переписке с Марией I Тюдор (Кровавая Мэри та самая) мы покуда не состояли, это прерогатива Государя. Ох и много он ей насчет самодержавия пишет, потешается над тем, что бомжи из Парламента смеют что-то указывать самой Королеве. Я поперек иерархии не лезу, поэтому ничего кроме дарственных пожеланий всего хорошего в сопроводительной записке к подаркам не написал.
Прежде всего — Мария у нас дама, а дамы любят ювелирку. Великолепнейшей, IX века византийской работы комплект, приписываемый Каролингам. Документы прилагаются! Строгая геометрия, эмали, филигранность работы, вкус, а не тупо камней побольше на золото наштамповать. Комплект из трех предметов: ожерелье, серьги и брошь.
Католичке Марии дар времен единого Христианства обязательно понравится. К подарку незримо, но вполне осязаемо прилагается моя фамилия, которая в свете Похода придаст не больно-то популярной королеве влияния и, быть может, прибавит союзников. Микроподколка, от которой Иван Васильевич изволил хохотать добрых пять минут, в наличии — сопроводительные документы начинаются со строчек «Сие — не украшение, но образец того, как украшали власть, когда она еще не нуждалась в оправданиях». Дар дополнительный, от которого я не смог удержаться — сосуды с наилучшим из возможных спиртом и банки с томатным соком. Рецепт коктейля «Мэри» прилагается, дальше мир сделает все сам.
Королева в Англии — лицо физическое, а над нею существует юридическое, в виде Короны, которой все равно, на чьей голове лежать. Этой вот Короне я подарил технологию изготовления идеальной, как у меня, бумаги в лице снабженной чертежами и инструкциями книжищи и двух специалистов, отправленных в пятилетнюю «командировку». Лес свой англичане благополучно загеноцидили, и себестоимость получится выше, чем у нас здесь, но с учетом бесконечной потребности в бумаге это все равно несоизмеримо выгоднее, чем покупать «верже».
И то, чего никогда не сделал бы Государь: дар Парламенту. Конкретным его членам что-то дарить бесполезно, они под Парламентом как Мария под Короной — временщики, поэтому лучше всего будет оставить жирный, присутствующий в физическом пространстве перед глазами парламентариев во время заседаний, след. И такой у меня имеется — великолепная статуя Юстиции в формате «с книгой» из Царьграда. Мудрость и закон — чем не уместный символ? Византия — она вообще-то Рим, из Права которого так или иначе выросли все правовые системы Европы.
Парламентарии будут меняться, с ними будет меняться Англия, но Юстиция с табличкой «Дар Парламенту от подданного Государя Всея Руси Гелия Палеолога» будет стоять непоколебимо, сама по себе служа излучателем «мягкой силы».
Сами мои английские гости тоже не остались без подарков. Помимо «диковин», сиречь замаскированных образцов товаров, я расщедрился на подарки персональные. Сэр Томас Рэндольф получил перстень-печать с неброским камнем и идеально вырезанным клише. Символизирует, что я вижу в нем человека дела. Делопроизводства, если точнее — он же посол, у него много бумажной работы.
Ричард Ченслор получил добротный, наполовину драгоценный набор морехода: астролябия, якобов посох, таблица широт (средневековая, аккуратно переписанная). Сверху — компас нашей работы, ничего такого, просто аккуратно воспроизведена уже имеющаяся технология. Мое уважение к бывалому мореходу вполне искреннее — опасный путь прошел, «открыв» для Европы целую страну, до которой долго не добирались тупо потому, что даже Польша какая-то диковатая, а что там дальше? Ну его!
Купцу Эдварду Осборну, как младшему партнеру кредитно-торговой компании, византийской работы большая шкатулка для счетов и договоров. Деревянная, с золотой инкрустацией, с отделениями внутри. Чем богаты тем и рады — остальное ты со своих полутора процентов и «комиссии» за мои товары возьмешь.
Хью Уиллоби, чисто из вежливости и ради рекламы всегда уместная печатная хрестоматия с отобранными очень образованными «трофейными» византийцами текстами. По три философа от половинки античности: Платон, Аристотель и Плутарх отдуваются за Грецию, а за Рим — Цицерон, Сенека и Тацит. На латыни, потому что предназначена для экспорта. Элиты будут визжать от восторга и раскрывать кошелек пошире даже при том, что простая обложка из темной кожи кроме золотого тиснения названия не имеет ни единого украшения. Скромненькая печать «Издательского дома Палеологов» удваивает эффект — словно соприкосновение с самим Римом! Ждем список заказов через очень красиво от руки оформленные каталоги нашей продукции, доступной к приобретению через конторку в Антверпене — англичане семнадцать (увы, больше пока нет) каталогов обещали качественно «раскидать» по крупным торговым корпорациям.
Время летело как всегда бывает при полной рабочей загрузке — стремительно. Закончился июнь, пронесся и сменился августом июль, а я все это время спал по шесть часов в сутки и изо всех сил погонял окружающих, силясь до похода на Киев успеть как можно больше.
Приоритет, понятное дело, поместье, но оно при этом отнимало меньше всего времени: план есть, Клим есть, рабочие руки есть, значит можно приезжать домой только вечером субботы, чтобы поздним вечером воскресенья отправиться обратно в Москву — поспать можно и в телеге, видя сладкие сны о том, как по возвращении из Киева я сладко и спокойно запрусь в своих Мытищах как минимум на три месяца.
Земля моя от деловито носящихся по ней людей словно гудела, а в поместье-«побратиме» это местами даже и не метафора: посевная же закончилась, и у многих моих крестьян появилось время на «отхожие промыслы» в нашем поместье. Лопату, трехразовое питание и соломенный тюфяк выдаем, и первое по окончании работ даже можно забрать, получив совершенно никчемную по сравнению с жирной зарплатой, но все равно приятную — «сроднились с инструментом-то, жаль возвращать» — премию.
«Отхаживают» в нашу стороны и жители «чужих» деревень — сел на лошадку, два часа поскакал с односельчанами (одному-то страшновато), и вот тебе самая выгодная низкоквалифицированная работа на всю планету. Я доволен: «зона опережающего развития» даже без особого опережения подпитывает звонкой монетой всю округу.
