Читать книгу 📗 "Битва за Москву (СИ) - Махров Алексей"
— Сомнительно, господин майор, — мотнул головой фельдфебель. — Штурмовать здание такими ничтожными силами? Они, конечно, фанатики, но ведь не самоубийцы. К тому же, они ведь даже не пытались прорваться в подъезд. Просто обстреляли пост и уехали.
— Тогда в чем была цель нападения, Эрик? Убить часовых? — снова глядя на меня, спросил фон Вондерер. — Но зачем? Так явно подставиться…
— Интересная деталь, господин майор: на стене дома во внутреннем дворе, там, где, судя по следам на снегу, некоторое время стоял их мотоцикл, обнаружили странный знак — начертанные обломком кирпича три горизонтальные черты. И одна вертикальная, слева от них, — монотонно доложил Эрик, а после небольшой паузы добавил, и в его звонком голосе впервые прозвучала неуверенность: — Мы сфотографировали этот знак. Но что это означает — неизвестно.
Внутри у меня все перевернулось. Ерке и Кожин не ушли. Они оставили мне сообщение: «Привет, Игорь. Мы живы. Мы тебя не бросили. Мы здесь». Раненые, изможденные, но нашедшие в себе силы не просто бежать, а совершить эту безумную, дерзкую вылазку. Парни обстреляли пост не для того, чтобы прорваться ко мне — это действительно было бы самоубийством. Они сделали это, чтобы привлечь внимание к своему посланию. Понятному только мне. Это была крупица надежды, брошенная в черную воду отчаяния.
Фон Вондерер молчал, погруженный в размышления. Потом медленно поднялся из–за стола, подошел к окну и долго смотрел на улицу, закурив новую сигарету.
— Черточки, значит… — тихо проговорил он, больше сам для себя. — Интересно. Очень интересно. Эрик, увеличьте охрану по периметру в два раза. И принесите мне фото этого «шедевра». Наши русские друзья любят играть в кошки–мышки. Что ж… посмотрим, кто кого переиграет.
Фон Вондерер обернулся от окна, и его взгляд, холодный и цепкий, упал на меня. Он смотрел долго, словно пытаясь понять, что творится у меня в душе после доклада фельдфебеля. Потом потушил сигарету в пепельнице и вытер пальцы белоснежной салфеткой. Майор проделывал все это с театральной медлительностью, явно наслаждаясь своей властью и моей беспомощностью.
— Дорогой Игорь, наше замечательное общение зашло в тупик. Ты не желаешь быть разумным. Я не желаю тратить время впустую. Значит, нам нужен новый… стимул! — сказав это, майор кивнул Эрику.
Фельдфебель, не проронив ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Его шаги затихли в коридоре.
— Ты помнишь, я упоминал одну нашу пленную? Переводчицу? — майор сел за стол и снова закурил. — По фамилии Глейман. Ты — Глейман, и она — Глейман. Любопытное совпадение, не правда ли?
Дверь открылась. Фельдфебель грубо втолкнул в комнату женщину лет сорока.
Это была она — прабабушка, я узнал ее сразу, хотя никогда не видел воочию, только на пожелтевших фотографиях из семейного альбома. Даже здесь, в сорок первом году, мне не удалось с ней увидеться, только пару раз поговорить по телефону. И вот теперь такая встреча…
Она была худощавой, даже хрупкой на вид, в перепачканной известкой зеленой гимнастерке и темно–синей форменной юбке. На ногах — изящные, видимо сделанные на заказ, хромовые сапоги. Темно–русые волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались прядями на лоб и виски. Лицо — бледное, осунувшееся, с большими серыми глазами, в которых читалась смертельная усталость. А на левой щеке, от скулы почти до подбородка, расцветал чудовищный, багрово–синий синяк.
Сердце у меня упало куда–то в живот, а потом с силой рванулось в горло, застучав, как отчаянный молоток.
— Садитесь, фрау Глейман, — с издевательским радушием предложил майор. — Прошу прощения за столь раннее приглашение в гости, но обстоятельства требуют вашего присутствия.
Эрик, положив ей на плечо руку, усадил прабабушку на «венский» стул. Она села, выпрямив спину, сложив ладони на коленях. На меня она не смотрела. Вообще. Ее взгляд был устремлен куда–то в пространство перед собой, в точку на загаженном ковре. Но в ту долю секунды, когда она переступала порог, я поймал в ее глазах вспышку — она узнала сына. Но мгновенно оценила ситуацию и не выдала себя даже звуком — раз сын в немецкой форме, значит, на задании.
Майор несколько минут, попыхивая сигаретой, попеременно разглядывал нас, как коллекционер, оценивающий редкие китайские вазы.
— Удивительное сходство, — сказал он задумчиво. — Цвет волос — один в один. Темно–русый, с этим… золотистым отливом на свету. Цвет глаз одинаковый — серые с зеленоватым оттенком. А вот скулы и носы — разные. У фрау Глейман легкая курносость. А у нашего юного диверсанта — напротив, нос слегка крючковатый. Эта… деталь, вероятно, досталась Игорю от его уважаемого батюшки — полковника Красной Армии Петра Глеймана?
Майор затушил сигарету, положил перед собой блокнот и взял остро отточенный карандаш.
— Итак, мои дорогие… гости, перейдем ко второй части нашего увлекательного разговора. Фрау Глейман, вы работали переводчицей в разведывательном отделе штаба Западного фронта. Это факт. Ваши коллеги уже подтвердили. Давайте сэкономим время. Ответьте на несколько вопросов, и, возможно, мы найдем для вас более подходящее занятие, чем сидеть в холодном подвале. Вопрос первый: какие именно документы вы переводили в последнюю неделю перед захватом Смоленска? Конкретно.
Надежда Васильевна ответила после длинной паузы абсолютно безжизненным голосом, не поднимая на майора взгляд.
— Я переводила многое. Приказы, сводки, рапорты о потерях. Не помню конкретно.
Фон Вондерер что–то долго записывал в блокнот, а потом спросил:
— Вопрос второй: из каких источников в ваш отдел поступали разведданные о дислокации подразделений группы армий «Центр»?
— Не знаю. К информации об источниках я не была допущена, — тихо, но ровно и без всякого волнения ответила Надежда Васильевна. — Сотрудники отдела приносили мне немецкие документы, я их переводила.
На этот раз фон Вондерер всего лишь что–то подчеркнул в блокноте и продолжил допрос.
— Вопрос третий: кто из сотрудников отдела координировал уничтожение секретных документов штаба? Вы присутствовали при этом?
— Работа с секретными документами не входила в круг моих обязанностей, — монотонно ответила Надежда Васильевна. — Мне приказали эвакуироваться задолго до нападения на штаб.
— Вопрос четвертый: в вашем отделе велась картотека на агентуру в тылу противника. Кто ею занимался?
— Меня в такие дела не посвящали. Я всего лишь переводчица, — продолжала гнуть свою линию Надежда Васильевна.
— То есть вы не знаете, чем занимались ваш непосредственный начальник, майор Круглов и его заместитель лейтенант Ерке? — тут майор фон Вондерер сделал искусную паузу, внимательно следя за ее лицом, — у вас очень интересный случай слепоты и глухоты.
Она чуть помолчала, и в первый раз посмотрела прямо на абверовца, в ее глазах промелькнуло что–то вроде презрения, но лицо оставалось каменным.
— Даже если бы я что–то знала, то не стала бы вам ничего говорить.
Фон Вондерер отложил карандаш. Его тонкие губы растянулись в холодной улыбке. Он медленно кивнул Эрику, который стоял за спиной прабабушки, скрестив руки на груди.
Фельдфебель сделал два быстрых шага вперед. Его движение было стремительным и точным, как бросок змеи. Он без замаха ударил ладонью по щеке женщины. Раздался мерзкий звук, словно ударили доской по мокрой глине.
Голова Надежды Васильевны дернулась в сторону, но она даже не вскрикнула, лишь глухо ахнула. А я… Я не смог сдержаться. Все мое тело рванулось, натягивая ремни до скрипа. «Электрический стул» подо мой жалобно заскрипел. Из горла вырвалось какое–то хриплое, звериное рычание. Автоматчики по бокам ощутимо напряглись, их пальцы легли на спусковые крючки.
Фон Вондерер повернулся ко мне. Его глаза блеснули торжеством, холодным и жестоким.
— Ага… Вот он, момент истины! Эрик! Еще.
Фельдфебель, не меняясь в лице, еще раз коротко махнул ладонью. Снова раздался тот же отвратительный звук пощечины. Надежда Васильевна прикрыла глаза, ее губы плотно сжались, из носа показалась тонкая струйка крови.
