Читать книгу 📗 "Патриот. Смута. Том 10 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич"

Пожары потушены, основные силы вернулись в кремль. На улицы города отправлены патрули, чтобы следить за порядком и помогать пострадавшим. В пострадавших от пожаров районы и улицы патрули усиленные. Там люди справляются сами, но нужно следить за порядком. Пресекать мародерство и какое-либо мошенничество.

Я кивал, подумывал, что нужно организовать выдачу хлеба пострадавшим. А тем, кто потерял все, как-то помочь с жильем и имуществом на первый срок. Это сложно, надо делегировать, а кому? Григория нет. Видимо, придется местным боярам поручать. Главное, чтобы порядок сохранялся и народ бунтовать не начал.

— Что дальше?

Дальше кратко парень изложил, что схвачено двадцать три поджигателя. Процент достаточно большой. Потому что примерно столько же, по его словам, пострадали от рук толпы. Москвичи, когда видели, что творится и что некто пытается поджечь дома и улицы, затеять пожар, действовали по всей строгости. Проявляли невероятную агрессию. И их можно было понять.

Люди Голицына и Шереметева, а также прочих боярских родов менее важных, но обитающих в Москве, пришли на помощь в трудную минуту. Тоже участвовали в тушении. Действовали самоотверженно. Вражды какой-то к моим людям не проявляли. Было три случая попытки грабежа, но татей скрутили, избили. Толпа их выдавать не пожелала, мои люди не настаивали. Времени на то, чтобы вершить суд над неудачливыми ворами, у меня не было. Пускай по месту сами разбираются. Используют старое народное правосудие.

Я почесал подбородок. Если так задуматься, этим разбойничкам не позавидуешь. Если не вступится никто и не защитит, сказав, что по дури и по соблазну, бес попутал, разорвать могут.

Народ в то время был жесток, но вполне справедлив.

О боярах, которых я искал, Салтыкове и Куракине почти ничего известно не было. Вроде бы схоронились. Почему почти? Караулы на восточной части укреплений говорили, что какой-то отряд выехал из столицы, как только пожары начались. Они-то преимущественно кинулись помогать в тушении. Особо не расспрашивали, кто и куда. Сумятица была. Потом только ворота закрывать стали, когда мои люди подошли.

То ли кто-то из искомых, то ли кто-то еще.

Шуйскому полегчало. Гермоген его с парой лучших лекарей, что выискались из толпы, забрал к себе. Сказал, что больному здесь делать нечего. Людей много, беготня, а нужен покой. А хоромы царские не для него, нужно к иночеству готовиться и смирению.

— Так и сказал? — Я бровь поднял.

Парень плечами пожал, повернулся, махнул рукой.

Подбежал один из бойцов, несших здесь дозор. Я подметил, что докладывающий боец видимо был невероятно разговорчив, он умудрился без моего ведома у всех сплетни пособирать, все переработать и важное мне докладывать. Хороший навык, только пока зависеть от такого человека не вижу смысла.

Почему зависеть? Если кто-то может фильтровать тебе информацию, то он будет подавать ее так, как важно и нужно ему. Поэтому важно, по возможности, получать сведения из первых рук. Это всегда сложно, порой невероятно сложно. В этом всегда проблема разведки и есть. Найти того, кто знает все точно. А такие люди обычно либо охраняются, либо находятся на режимных объектах, круг их общения строго регламентирован. Попробуй подкати. Очень сложно и приходится собирать косвенные сведения из разных источников, чтобы снизить процент искажения.

Вот и сейчас, парень фильтровал. Может, и хорошо, и толково, и в мирное время, наверное, стоило бы его приблизить. Но Смута, решения надо принимать точно и выверено. Поэтому лучше уж каждого послушать и получить полную картину.

— Что Гермоген сказал? — Я смотрел на него пристально. — Как дело было?

— Да, это… Господарь. — Боец поклонился. — Ты как ушел, они тут, эти лекари, стояли галдели, думали, гадали. Боярин этот… Шереметев смотрел, смотрел, все краснел. Подскочил, как гаркнет, что, мол, чего вы тут творите. Человек то страдает, а вы решить не можете, то ли ему зад подтереть, то ли перекрестить…

— Так и сказал⁈ — Я усмехнулся.

— Господарь, это я еще… Смягчил, господарь. — Боец покраснел.

— Ясно, дальше давай.

— Ну и они ускорились. Переругались, но вроде как двое сошлись во мнениях, что делать надо. Один отправился к себе в аптеку на торговые ряды. Второй поить Василия начал, водой. Ну и того исторгать начало. Тогда… Тогда и решили вынести его. Патриарх встал и приказал к нему нести. И удалились они.

— А Голицын?

— А он раньше ушел. Почти как ты. Парой слов со вторым боярином перекинулся и двинулся.

— Ясно.

Я укоризненно посмотрел на докладывающего парня, тот покраснел, потом побледнел. Поклонился, отступил.

Вот она проблема. Люди, может и не желая того, часто выдают желаемое за действительное. А чаще, чтобы выслужиться, приукрашивают факты. Из первых рук можно такого наслушаться — мама не горюй. А если информация из третьих уст идет, то ее можно вообще делить на десять и сто, зачастую.

Дальше стал выслушивать доклады. Все было вполне рутинно. Пленных допрашивали, сотники спрашивали, как суд организовывать. Я делегировал это соответствующему приказу. Москва же, здесь должны быть штатные судьи. Ладно бы какие-то великие бояре нам попались, с ними я бы говорил и решал что делать. А рядовых заговорщиков пускай обычный суд судит. Кто повинен, кто неповинен — решает.

Да — жестоко. Я понимал, что скорее всего, всех этих людей ждет смерть. Но, век такой, да и проступок их приличный, особенно если они в веру латинскую перешли. А времени у меня всем этим заниматься нет.

Подошел незнакомый мне человек. Вроде он из Голицыных был, поклонился.

— Господарь. — Точно, говорит как-то непривычно. — Меня, Василий Васильевич, к цари… Э… К жене Шуйского, княжне Екатерине приставил. Так… Она встречи просит, говорить с тобой хочет, умоляла меня передать.

— Как она? Натерпелась небось, да и… — Я сделал паузу, дела все эти женские как понять, может она ходить не может. Насколько ей после родов плохо. Мужчине в таких делах сложно, опыт неведомый.

— Очень просила, челом била. Как прикажешь, придет пред очи твои за мужа просить.

Я вздохнул.

Самому к ней идти? Да, проявление уважения, но не силы. А сейчас нужна именно она.

— Иди говори, что приму. — Взглянул на бойца холодно. — Проследи, чтобы сопровождали ее, чтобы не случилось ничего.

Тот глянул на меня несколько удивленно, кивнул, видимо понял.

Последним докладывал гонец от моей, движущийся к столице армии. Выглядел он уставшим. Еще бы, большое расстояние преодолел. Думал нас найти в Филях, но оттуда его отправили в столицу.

В целом ситуация была обыденной. Полки переформировывались, перекомплектовывались. Франсуа развернул бурную деятельность по обучению. Взялся вместе с перешедшими под нашу руку французами муштровать конницу. Голландцы принялись за пехоту. Доклад был передан Григорием. Вестовой отметил, что тот завален работой, поэтому передал преимущественно все на словах. Лазарет работает, люди идут на поправку. К штурму Москвы будут готовы, но… Здесь замялся вестовой, я махнул ему, чтобы продолжал по существу. О штурме Москвы речи уже не шло. Уже все случилось так, как оно случилось.

Вестовой говорил еще с минуту. Выдал полную картину, в целом вполне обыденную. Я надеялся, что сейчас или хотя бы к вечеру, к заходу солнца, гонец от меня к войску доберется и сообщит, что Москва взята. Передаст требования. Потому что мне здесь без дополнительных сил, особенно административных, которые в управлении сильны, тяжело. Я могу делать многое, но все — это уже невозможно. А тут, мало ли, может в приказе каком крамола, заговор и сидят там люди Мстиславского или пропольские. Пушки попортить могут, работу дипломатов нарушить, восстание в Москве спровоцировать.

Да, у меня есть несколько тысяч человек, но они бойцы, а не администраторы. А сотников их отправлять работать в приказы, наблюдать, надзирать над писарями, дьяками и подьячими, так никакой армии не хватит.

Нужны доверенные люди, чтобы все наладили.