Читать книгу 📗 "Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ) - Патман Анатолий"

Да, вообще-то, я же, как старший командир, как бы объявил ему и его батарее благодарность. Вот он и ответил.

Что же, мне осталось лишь найти для славных артиллеристов подходящее слово. Сегодня они совершили подвиг! Конечно, не в первый раз, но жизнь мне и близким мне людям спасли.

— Я, Константин Сергеевич, всегда буду помнить этот день! Если вдруг окажетесь в Санкт-Петербурге или у Вас или ваших бойцов возникнет просьба или вам и им будет нужна помощь, обязательно обращайтесь. Постараюсь помочь всем, чем смогу. Иначе не быть мне князем Борисом Куракиным! Честь имею!

Далее я попросил сотника прекратить огонь. Перестали стрелять и наши воины. На холме внезапно наступила тишина.

А потом тут и там замелькали разноцветные платки или они виднелись на стволах винтовок и штыков. Турки начали сдаваться. Ну, они меня не заинтересовали — я тут же забегал по опорному пункту, проверяя убитых и раненых, конечно, своих.

Да, в группе сублокотенента было убито двое бойцов и ещё двое ранено, правда, один, Корней, легко. И болгарские ополченцы не досчитались пятерых убитых, и трое там, в том числе одна из девушек, были ранены. И снарядами достало, и турецкие пехотинцы подстрелили. Ещё и оба пехотных взвода, и ездовые потеряли по пять человек и убитыми, и ранеными. Больше всех пострадали артиллеристы. Они потеряли обе пушки, пришедшие в негодность, ещё десяток бойцов из разных расчётов убитыми и два десятка и ранеными. Жаль, но, помимо прибежавших к нам болгар, и среди наших погибли пятеро мужчин и одна женщина, и столько же были ранены. Турецкие снаряды так удачно в траншеи попали. Надо больше блиндажей строить.

Вот в моей личной группе, к счастью, никто не пострадал. Да, далее я больше занимался своими ранеными. Часть из них сам же лично и перевязал. К сожалению, среди них было пятеро тяжёлых — два артиллериста и по одному пехотинцу, ездовому и ополченцу. И они, скорее всего, не выживут? Но, что делать, мы на войне… И, надо же, меня самого нигде не царапнуло…

Чуть позже на холм поднялся Николай Фёдорович. И он был цел. Правда, левая рука была перевязана. Увидев, что я сразу же посмотрел на его рану, майор лишь невесело усмехнулся:

— Ничего страшного, Борис. Хотя, повезло. Турок выстрелил, но, к счастью, промахнулся, и пуля лишь слегка царапнула по руке. А ты, смотрю, Борис, и сам весь в крови?

— Нет, Николай Фёдорович, со мной всё хорошо. Это я раненых перевязывал. Многих ранило. Пятеро тяжёлых, думаю, и не выживут? А так, господин майор, опорный пункт выстоял, гарнизон потерял убитыми двадцать шесть бойцов, ранено тридцать семь. Потеряно две пушки. Противник смог дойти до первой линии траншей, но дальше не успел. Да, ещё убито восемь гражданских лиц и столько же ранено. Прямые попадания снарядов в траншеи. К нам из лагеря севернее Гривицы успело перебежать сорок человек, но десяток, похоже, там и остался, и у нас погибли ещё двое из них.

— Это ещё легко отделались, Борис! Хорошие укрепления ты создал. Да, Борис, полная победа! Хорошо, что Иван успел вернуться вовремя. Три табора или батальона турок было и ещё четыре артиллерийские батареи. Ушли из Никополя. Больше батальона на твой опорный пункт рвались! И вместе с ними с востока на вас навалились три сотни башибузуков и черкесов. Хорошая ловушка, хоть и нежданная, получилась. Ещё и все пушки захватили.

Слова Николая Фёдоровича меня порадовали. Что же, хорошо получилось, и у Османа-паши будет на три батальона меньше. Ведь и в этом Никополе стояли не самые худшие турецкие войска. Не знаю, как там справятся войска девятого корпуса, а мы своё дело сделали! Нам же самим чуть позже легче будет!

Глава 21

Глава 21.

Дела земные…

— Георгий, позволь передать тебе самые наилучшие пожелания от одной юной француженки. Ты, вроде, вместе с ней пел в декабре, у Казанского собора, «Интернационал»?

— Э, Софья, ты с ней знакома? Как можно с ней связаться? Это же она перевела «Интернационал»! Мне бы хотелось с ней связаться! Это же она спасла меня от ареста, отбила у городовых!

— Нет, она сейчас на связь с нами не выйдет. Может быть, позже, когда-нибудь, и если сама захочет? Ладно, Георгий, у меня к тебе дело. Мне хочется познакомить тебя с одной статьёй.

— Так, Софья, «Апрельские тезисы»? Странное название. Что, написала ещё в апреле? Ладно, не важно. О, тут твои мысли, надо же, об организации массовой рабочей партии и его структуре! О, ещё о целях и самой сути борьбы против самодержавия? Значит, нам надо создать государство рабочих и крестьян? Да, тут без диктатуры пролетариата никак не обойтись! Ты, Софья, написала и о развитии социалистического общества и постепенном преобразовании его в коммунистическое? Надо же, Председатель РСДРПБ, и это ты, Софья? Значит, хочешь стать председателем? Раз вопросительный знак, то пока лишь намекаешь?

— Георгий, я не настаиваю на председательстве. Главное, надо создать саму партию и разработать теоретическое положение о сути нашей борьбы с самодержавием. А управление будет коллективным, и решения будут приниматься большинством голосов. И мы будем бороться за интересы большинства населения Российской империи!

— Нет, Софья, я согласен с твоим председательством. Что же, тогда немного поработаем над твоими «Апрельскими тезисами», а потом свяжемся с другими товарищами и организуем партию. Да, ты, Софья, вовремя и такую важную статью написала! Спасибо! Партии большевиков быть! И социализму! Добьёмся, Софья!

— Так, Людвиг, кажется, ты один пока остался? Ничего, скоро к нам из Берлина приедут два достойных сотрудника, интересующихся русской культурой, в частности, творчеством одного юного князя. Не говоря уже о музыке, и его литературное творчество нам сильно интересно. Ещё и изобретательство. Да, Людвиг, нам всем тут ещё раз объявлена благодарность, и с самого верха. Из Берлина только что пришла шифрованная телеграмма, где сообщается, что где-то в самом центре Трансвааля нашими геологами найдено золото, и очень даже богатое месторождение. Так что, нас, возможно, ждут очередные награды? Да, вдруг, но приятно!

— Даже так, herr посол? Это большая радость! Значит, мы тут не зря старались. Всё для блага нашей великой Германской империи!

— И далее, Людвиг, будем стараться! Тут, да, больше, конечно, заслуга Генриха — нарвался на юного глупца и вовремя оценил его. Но барон сейчас в Берлине. По секрету скажу, что скоро его ожидает очередная важная миссия. Из Бухареста сообщили, что мальчик всё же найден. Он сейчас находится на другой стороне Дуная и воюет с турками в Плевне. Русские заняли его ещё вечером пятого июля. Туда направлена бригада полковника Тутолмина. Ей, возможно, скоро придётся вцепиться и с войсками Османа-паши?

— Ну, какой буйный и бесстрашный мальчик, herr посол? Надо же, умеет и скрываться! И как он смог туда добраться?

— Как бы румыны, Людвиг, помогли. Вместе с какой-то группой особого назначения сублокотенента Лозяну спокойно дошёл до Александрии, потом Зимницы и смог и переправиться. А далее добрался и до Плевны. Румыны сами сильно удивлены, но их отряд уже воюет с турками и как бы успел отличиться в двух схватках. Это, Людвиг, официальные данные русского командования. Известно, что в румынском отряде лишь семнадцать человек. И юный князь как бы является одним из его бойцов. Что он там, пока официально не объявлено. В свою очередь, этот отряд подчинён отдельному отряду майора Тутолмина, приданному казачьей бригаде полковника Тутолмина. Сами знаете, что полковник муж тёти мальчика, а майор его младший брат. И полковница явно с самого начала знала, что его племянник сбежал к её мужу. Но мы это прозевали. Хотя, это ни на что не влияет и нам просто неинтересно.

— Вообще, herr посол, полковница сильно скрытая особа. От нас она, раз ей нужно наше оборудование, конечно, не особо таится. Но многие связи её предприятий нам неизвестны. Теперь и в её Киреше начата сборка велосипедов, и часть деталей делается на месте, а часть заказывается на предприятиях Санкт-Петербурга. Но особо важные узлы, как механизмы и подшипники, покупаются у нас и шведов. Ещё и часть металла поступает из Швеции. Но полковница стремится к полной самостоятельности.