Читать книгу 📗 "Патриот. Смута. Том 10 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич"

Салтыков младший молчал, а я продолжил.

— Сын за отца не в ответе. Ты подумай, на кой черт нам эти ляхи? Мы что, сами не сможем Русь по нашему разумению сделать?

Он вскинул на меня глаза, его трясло. Видимо факт того, что отец готов убить его, если это спасет ему жизнь, даже без тени сомнения вызвало некоторый шок. Но и мои слова веры у него, конечно, сразу не вызвали. Еще бы — я для него враг. Пока что. Но, возможно в будущем, это изменится. Поглядим.

— Захочешь что-то сказать, зови стражу. Посажу тебя в отдельную комнату. — Поднял взгляд на его охрану. — Увести.

Его подняли. Выглядел он несколько смущенно. Двигался сбивчиво. Вставая, пробубнил себе под нос:

— Иваном меня зовут.

И это уже было победой.

Глава 22

Допрос старшего и младшего Салтыковых прошел успешно. Многое встало на свои места. Но Ивана мне было откровенно жаль. При таком отце адекватным вырасти вряд ли возможно. Гнобил он сына, с грязью смешивал. Даже не задумался, когда спросил его что сделает.

Убьет.

М-да.

Потер виски. Стащил с себя доспех. Помог мне в этом один из охранников. Все тот же, что и облачаться помогал. Идти куда-то еще, занимать покои, спальню Мстиславского можно конечно было. Но на это время пришлось бы тратить. Бойцы не доложили, что все готово. Они, уверен, даже не думали об этом. Заняли поместье, разбили между собой места для отдыха и дежурств. Десятники и сотники установили кто, когда и где караулит. Все.

Да, без Ваньки моего с комфортом и не отдохнешь. Но ничего, скоро он приедет. И заживу.

С этими мыслями я постелил свой кафтан на лавку, здесь же лег и провалился в сон. Сразу же. День был сложным, и усталость взяла свое.

Фили. Ночь. Терем усадьбы Мстиславских.

Кто он такой?

Этот вопрос мучил Авдотью с самого момента, как он вошел к ней в эту комнату. Кто? Человеком он быть не мог. Не меняются люди так быстро. Да и вообще — не меняются. Скольких она знала, скольких видела. Может быть, десять, двадцать лет смогли бы сделать из того мальчишки, рохли и хнычущего размазни какого-то хоть немного закаленного человека, но не два месяца, нет.

Черт?

Бабушка Лукерья говорила, что нет их. Что дело это все людское, мирское. Что сила она не в этом всяком колдовстве, а в травах и отварах. Наговоры порой силу дают, но черти. Никто их никогда не видел. А рассказы эти все, что люди говорят — так это выдумки все. Но, но! Что важно — рассказывать о них надо и пугать ими надо, тогда люди устрашившись, поверят в то, что нужно. Глядишь так и зелье лучше подействует.

Бабка научила Авдотью всему, когда та была еще совсем дитем. Многому. Потом уже…

Ох и вспоминать-то не хотелось.

Пожары, смерти, плен. Иван Федорович, святой человек, спас ее. А как узнал, что она врачевать умеет, приблизил. И так по жизни своей она при нем всегда. Без мужа, без дома своего. При боярине, при князе. Читать и писать ее бабка научила, буквы объяснила. А он книжек разных привозил. И на нашем, и на немецком, и на еще каких-то. Некоторые толковые, а некоторые. Ну смех.

Читала она и Шестокрыла, и Рафли, и Вранограя. Аристотелевы врата были самыми толковыми, но учения бабушки Лукерьи были самыми понятными и дельными.

Именно от нее, от родной, она получила все самое ценное. Понимание как зелья варить, что с чем мешать, где добывать. И так выходило, что матушка Земля почти всей ей давала, а если не было того вблизи поместья князя, то заказывала через него и привозил он из Москвы. Лечащие отвары раны затягивали. Не могли, конечно, вылечить того, кто при смерти, но для крестьян и простых воинов уже это казалось настоящей магией.

А потом… Потом ее спаситель потребовал иного — яда.

Сказал, что для плохого человека, от которого избавиться никак нельзя. Она боялась. Она знала десяток, даже больше настоев разного свойства. Но, это могли же заподозрить. А если князя уличат, то и ее. И всех. И кончится век ее. Но, она была должна и сделала. Молилась, боялась, страшилась. Но… Ничего не произошло. Умер человек и даже не подумали, что от яда.

С тех пор Мстиславский стал требовать зелья разные все чаще. И все больше.

Люди умирали, а она… Авдотья все больше молилась и все больше ночью забывала о науке своей бабушки Лукерьи о том, что чертей нет. Ведь они приходили к ней. Скреблись, стучали, гремели, лишали ее сна. Не помогал против них крест, не помогала молитва и святая вода, которой она кропила свою каморку. Не помогало ничего, они сводили ее с ума годами. И с каждым зельем, каждым ядом, их становилось больше.

И здесь, когда сил терпеть уже почти не было. Когда она поняла, что смерть с косой уже стоит рядом и скоро заберет ее, явился он. Это было вчера.

Видит господь, она сварила за последнюю весну много странных зелий. Она знала, что от них умерло много людей. Скопин и некоторые еще князья, бояре, торговцы. Кто-то болел, а кто-то прямо ложился и не вставал.

Он явился вчера, когда она хотела отравить невинное дитя. Девчонку, так похожую на нее саму, испуганную, изможденную, забитую. Но… Но, таков был приказ Мстиславского. Если что-то пойдет не так — убить Феодосию.

Скрепя сердце, она попыталась, но там был он.

Авдотья не признала его вначале, а может… Может, он явил этот лик мальчишки Игоря только тогда, когда вошел к ней. Он говорил страшные вещи, но она и так знала. Котел там, в пекле, в аду давно ждет ее. Никакое покаяние, ничто не сможет спасти ее. Ведь она — ведьма. Травница и лекарка за годы служения своему господину стала чудовищем.

Но, в словах этого существа, принявшего облик Игоря, она услышала надежду.

И тогда… Тогда она задумалась. Не просила есть и пить. Молилась постоянно. Пару раз, когда заглядывали к ней с опаской бойцы, чтобы вынести отхожее ведро, замирала в ужасе, что это опять пришел он.

Но нет — его не было.

Она хотела попросить прощения. Она ждала, ведь он обещал ей священника и искупление. Но… но его не было. Долго. И вот вечером он пришел. Тот, простой, их местный, которого она знала. Как же он боялся ее. Трясся весь, но исповедовал, причастил, сделал все, что должен был. Ушел.

Только вот…

Она пыталась уснуть и не могла. Она отдала Игорю, тому существу, что выглядел как он, все свои записи, раскрыла секреты перед ним. Но не нашла спокойствия. Казалось, во мраке все те отравленные люди смотрят на нее и тянут руки, вот-вот и заберут ее в пекло. А смерть с косой стоит у двери.

Но.

Что-то подсказывало ей, что он дал ей испытание. И он не дьявол, а ангел, сошедший с небес на землю, чтобы вернуть все вспять и испросить за деяния тех, кого должно. И… Он говорил вчера о страшном, но о праведном поступке. Она молилась, и она решила.

Когда он придет, она будет готова. Она пойдет с ним и скажет все. Всем людям, всему миру. И пускай ее на части разорвут, но пусть знают все. Она же ведьма и она делала то, что ей приказали. Не могла иначе.

Перекрестилась, смирилась и на сердце ее стало легче.

Сон, хоть и неспокойный, дерганный, спустился и дал ей долгожданный отдых.

Проснулся я оттого, что за теремом слышалась какая-то возня. Слышался голос Абдуллы, раздраженный и злой, но тихий, словно бы шептал татарин.

— Спит, господарь. Ждите. Ночь бегал. День бегал. Сегодня опять весь день ему. Обождать надо.

Ему отвечал сбивчивый голос, что мол срочно надо, что от патриарха, но крымчак мой верный был непреклонен. Охрана, что на входе в сам приемный покой стояла, головами только крутила и плечами пожимала. Будить меня никто не решался.

Лестно слышать, что телохранитель заботится о моем сне и здоровье, но работать надо.

Кто-то из мудрых сказал: «Отдохнем на том свете». Не хотелось бы. Но пока что дел действительно очень много.