Читать книгу 📗 "Господин следователь. Книга 12 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич"

— Уже пробовал, — усмехнулся я.

Пробовал, как же без этого? Помню, что настоящий бриллиант оставляет царапину на стекле, а поддельный нет.

— Зачем нужно кому-то такую х… красть? — опять выругался лесной ревизор.

— Василий Иванович, а у вас какое всему этому объяснение? — спросил я, а увидев, что Бойков пожимает плечами, развил свою мысль:

— Ну, сами-то посудите… Подделка это, не подделка, но это не тот вопрос. Сто рублей она стоит, тысячу, а пусть и сто тысяч — тоже неважно. Дело в другом… Эта вещь — собственность госпожи Игнатьевой, она хранилась в доме ваших родственников, а после вашего визита она пропала. Тайное хищение чужого имущества называется кражей.

— Иван Александрович… — закусил губу Бойков. — Дело в том, что я не был у своих череповецких родственников. Я их вообще ни разу в жизни в глаза не видел. Почти все лето — в июле, это точно и весь сентябрь, пребывал в Вельском уезде, где проводилась большая ревизия. Мое счастье, что вместе со мной присутствовали сослуживцы, а еще и сам Левицкий, который может засвидетельствовать мое алиби.

— А кто такой Левицкий? — поинтересовался я.

Бойков с удивлением посмотрел на меня, потом сообразил, что я реалии соседней губернии могу и не знать, поэтому уточнил:

— Иван Петрович Левицкий, статский советник — управляющий Вологодского управления министерства государственных имуществ статский советник. В Вельском уезде случилась незаконная вырубка казенного леса— большая, если не сказать, что огромная, даже по меркам лесного уезда, а лесничий все покрывал. Мы готовим материалы в Вологодский окружной суд, делом уже занимается прокурор. Но вам, — спохватился лесной ревизор, — это вряд ли будет интересно.

— Абсолютно неинтересно, — заверил я господина Бойкова. — Пусть хоть все леса вырубят, это меня пока не касается. Мне интереснее, если слова вашего начальника были должным образом зафиксированы и они будут отправлены ко мне.

— Будут, не беспокойтесь. Господин полицмейстер записал и мои показания, и показания Левицкого, — заверил меня лесной ревизор, превратившийся из подозреваемого в свидетеля. Или даже и в потерпевшего. — Наверное, они уже в Новгороде, стало быть — скоро и вам перешлют.

Ну да, наша долбаная бюрократия, а еще долбаные дороги и расстояния. Абрютин отправлял запрос в Вологду по телеграфу, но ответ пойдет в Новгород, в канцелярию губернатора, а уже потом нам.

— М-да, дела, — протянул я. — Получается, поддельный племянник украл поддельные драгоценности.

Если честно, то я немного растерялся. Допускаю, что некто выдал себя за Василия Ивановича, но на кой-леший было воровать бижутерию?

Сейчас бы встать, пройтись по кабинету, но кабинет у меня маленький — пять шагов туда, пять обратно. Еще бы хорошо закурить, а пуская струйку дыма в потолок, начать подумать. Может, и на самом деле табак помогает концентрации мысли?

— У вас имеются предположения — кто это мог быть? — спросил я у ревизора, а когда тот сделал недоуменный вид, решил немножечко подсказать: — Кто-то, кто подходит вам по возрасту, имеет точно такой же чин, как и вы, а еще знает про ваших родственников. Еще он имел возможность посетить наш город. Не думаю, чтобы он специально к нам приехал. И кто же он? Ваш близкий друг? Сокурсник по Межевому институту?

— А вот этого, Иван Александрович, я вам сказать не могу, — покачал головой Бойков.

— Не можете или не хотите сказать? — решил уточнить я. — Как я полагаю, этот человек вам лично известен?

Господин Бойков лишь улыбнулся. Дескать — как хотите, так и понимайте. Так, ладно. Зайдем с другого конца.

— А как вы надумали сорваться, да и помчаться в Череповец? — поинтересовался я. — Еще вы сказали, что вас вызывали к губернатору? Вологодскому губернатору мало своих дел?

— Мало… — фыркнул Бойков. Приосанившись, сообщил: — Все-таки, господин следователь, я не канцелярист без чина, не младший делопроизводитель, а старший лесной ревизор в управлении государственных имуществ… О таких вещах губернатору докладывают сразу, тем более, если запрос пришел из Череповца.

— А что так? — откровенно удивился я. — Обычно, в губернских городах даже не знают — где находится Череповец. У меня как-то в Новгороде спросили — а что мол, за деревня такая?

— Запрос пришел на имя полицмейстера, где указано, что дело по краже находится в Череповецком Окружном суде, — терпеливо пояснил Бойков. — Раскрыть «Памятную книжку Новгородской губернии», да посмотреть, что следователем Череповецкого Окружного суда является господин Чернавский, чье отчество совпадает с именем товарища министра внутренних дел не сложно… Да и вы, Иван Александрович, кроме того, что сын своего отца, личность известная. И в газетах о вас пишут, и слухи всякие ходят. Все-таки, от Череповца до Вологды и всего сто верст с небольшим гаком. Купцы туда-сюда ездят, чиновники в командировках бывают. Еще школяры всякие из Череповца, которые о вас байки рассказывают.

— И вы решили сами защитить свое доброе имя?

— Это даже не я решил, а мое начальство, — хмыкнул Василий Иванович. — Можно сказать, что пинка мне дали под зад — езжай в Череповец, с родственниками отношения выясняй, а заодно и к следователю зайдешь.

— Да уж, с родственниками отношения поддерживать надо. А они, как я понял, вас своим наследником видят. Ну, видели раньше. А тут ваш приятель все взял, да испортил из-за такой ерунды, как поддельное колье… Шутник, туды его в печень и в кочерыжку. Как бишь, его — Семен Петрович, если не ошибаюсь…?

— Алексей Иванович, — подсказал Бойков.

— Точно, Алексей Иванович, — поддакнул я. — А как у него фамилия, не напомните?

— Ах вы… — вскинулся Бойков, а я улыбнулся:

— Василий Иванович, теперь уж и фамилию называйте. Имя и отчество я теперь знаю, процежу сквозь мелкое сито и ваших сокурсников, и ваших друзей. Вон, для начала полистаю справочники Вологодской губернии, посмотрю списки выпускников Межевого института, а потом уже и запросы начну слать.

— И что ему будет? — спросил Бойков.

— Что ему будет… А вот хрен знает, что ему будет. Самое большее — месяц ареста, да и то, если признается, что имел преступный умысел. Все-таки, цацку он старьевщику за пятьдесят рублей загнал. Еще можно сказать, что обманом втерся в доверие двумя старикам. Но если он не дурак, то скажет — решил приятеля разыграть, а заодно и стариков. Подумаешь, поддельные брюлики взял. А то, что загнал — да, виновен, готов компенсировать. Дело-то будет мировой судья рассматривать. Из-за ста рублей никто серьезного наказания не наложит. И сразу скажу, что, если вы из благородных побуждений мне фамилию друга не назовете — вам тоже за это ничего не будет. Даже если бы колье три тысячи стоило, я бы вашего приятеля отыскал и в суд потащил, а заодно и вас — как соучастника, раз не желаете мне имя преступника сообщить, то присяжные бы решили, что невиновен. Настоящий друг своего друга не выдаст.

— Слова у вас интересные… — задумчиво покачал головой Бойков. — Цацка, загнал, брюлики.

— Социолекты, — любезно пояснил я. — Слова, типичные для работников какой-то определенной отрасли, пусть и неправильные с точки зрения грамматики. Военные нередко произносят слово ка́бура, а не кобура, судейские говорят осу́жденный, вместо осуждённый. Все-таки, специфика работы следователя сближает его лексикон с лексиконом тех персонажей, с которыми он работает. У них свой язык, специфический. Феня, арго. Ваш приятель не на таком говорит? Тот, которого вы покрываете? И кого, кстати? Лучшего друга? Шутника? Или воришку, который у пожилых людей семейную реликвию украл и вашим именем воспользовался?

— Иван Александрович, я, пусть и вынужденно, назвал вам имя и отчество, — покачал головой Бойков. — Если мой друг подлец, он все равно останется моим другом. А если я его фамилию назову — чем же я лучше? Хотите — разыскивайте, но больше вам ничего не скажу.

— Вольному воля, — не стал я спорить. — Тогда приступим к формальностям. Паспорт ваш покажите, будьте добры.