Читать книгу 📗 "Руса. Покоритель Вавилона (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович"

Судя по рассказам, будущий город пока не особо впечатлял — два ряда рогаток, шалаши и землянки, несколько дровяных сараев и скромный частокол, за которым полторы сотни населения могли бы укрыться в случае набега.

Да в стороне стоял участок, на котором местный камыш рубили, измельчали и вываривали. Как объяснил Волку Руса, именно ради переработки камыша так спешат со строительством города.

Основная цель Волка находилась ещё выше по течению, но добраться туда можно было только месяца через два. Вот Мгели и занимался пока разведкой западного берега: где ставить фактории, какие товары интересны местным, что могут предложить взамен… А главной его задачей было обеспечение безопасности этой торговли. Как говорится, «рыбак рыбака видит издалека!»

Вот и поставили бывшему пирату задачу разузнать про местных грабителей. Понятное дело, что степняки — народ лихой, если зазеваешься, любой тебя убьёт и ограбит, другие в этих местах просто не выживают. Его задачей было разузнать про тех, кто придёт ограбить даже тех, кто не зевает.

И вот на тебе! Уже почти две недели, как берега будто вымерли. Нет, следы стойбищ и даже парочки постоянных деревушек найти удалось, но — именно следы. Люди срочно откочевали отсюда вместе со скотом, а деревни были кем-то сожжены. И как прикажете вести разведку?

И вот сегодня наблюдатель заметил лодку, а в ней — трёх рыбаков, которые бросились к берегу, едва заметив их корабль.

— Цепляй их! — скомандовал Волк.

— Табань! — распорядился он, едва пара крюков впилась в борта преследуемой лодки. Однако рыбаки побросали свои вёсла и тщетно пытались отцепиться. Идиоты, их же сейчас корпусом раздавит!

— Кр-хак! — невнятно и печально донеслось откуда-то снизу.

— Вытащите этих тупиц! — недовольно распорядился Волк. — Растереть спиртом и влить внутрь хотя бы пол кружки!

Про нелюбовь местных к винам и крепким спиртным напиткам команда уже знала. Вместо этого они пили некое «веселящее молоко», напиток со странным вкусом, опьянение от которого подступало незаметно, но было очень буйным.

— А как согреются, мы с ними и поговорим!

* * *

Я вернулся в лабораторию и попытался провести оставшееся до ужина время с пользой, но неожиданно туда вломились мои жёны. Вид у них был решительный, поэтому я совершенно не удивился их дружной фразе: «Руса, нам нужно серьёзно поговорить!»

Ну, надо, так надо. Тем более, что я так и не понимал, почему так сильно греются сердечники магнитов в генераторах. Единственное, что я смог обнаружить, это что в электродвигателях они грелись даже сильнее.

Первым делом они заставили меня умыть руки и лицо. Затем они, пыхтя, но не прося ни у кого помощи, притащили ковёр, расстелили его, усадили меня рядом и зачем-то разули. Я со всё возрастающим интересом следил за их действиями. Мне в четыре руки омыли ноги, обтерли подолами своих платьев и жестами предложили перейти на коврик. «Всё страньше и страньше», как говаривала Алиса.

— Переоденься! — распорядилась София, предложив мне белоснежный халат. Ну, раз надо… Пока я переодевался, эти две оторвы разделись, омылись из тазика сами и надели на себя коротенькие туники.

Затем София уложила в центре ковра несколько камней, а них поставила жаровню, вокруг которой мы и расселись.

— Муж наш, Розочке уже пятнадцать, и завтра — годовщина вашей свадьбы. Но боги до сих пор не даровали вам ребенка.

Не знаю, как там насчёт богов, а я приложил к этому немало усилий. В прошлой жизни мы, наоборот, приложили немало усилий, чтобы обзавестись детьми, поэтому я был в курсе насчёт наиболее благоприятных дней для зачатия и того, как их вычислять. Вот и старался в эти периоды спать не с Розой. А если избежать этого не получалось, то прервать акт раньше времени. Сам я считал, что заслужил за приложенные усилия если не орден, то хотя бы медаль. Однако мои девчонки, похоже, думали иначе.

Дальше был интересный ритуал, явно пришедший из древних времен. София что-то спела без музыки, причём, хотя пела она по-гречески, смысл от меня ускользал, слишком уж древними были слова и речевые обороты. Продолжая напевать, она взяла в руки подобие лука и несколько деревяшек и начала активно совершать этим «луком» возвратно-поступательные движения. Одна из палок, обмотанная тетивой, при этом быстро крутилась, и вскоре от деревяшек явственно потянуло дымком. София продолжала свои манипуляции, и через некоторое время выскочил язык пламени.

Надо же! Я и не думал, что в этом времени кто-то ещё умеет разводить огонь трением. Хотя… Физика простая: палка быстро крутилась, вот место соединения и нагрелось. Чёрт! Вот же причина! В моих генераторах и двигателях тоже есть вращение. Вихревые токи! Они и греют сердечники магнитов, отбирая часть мощности. Ура, причина найдена! Теперь способ борьбы с потерей мощности можно искать не вслепую.

Когда огонь разгорелся, София встала и произнесла:

— Ритуал совершен. Теперь вы должны любить друг друга. Прямо сейчас. И у вас всё получится. А я постерегу, чтобы никто не побеспокоил.

Чёрт! А ведь сегодня как раз самый благоприятный день для зачатия. И что же мне делать? Снова профилонить или, раз девчонкам это так важно, уважить их мнение?

* * *

На вечернем застолье я даже сидел с трудом. Одним разом дело не ограничилось, трижды пришлось потрудиться, да и заводили они меня так, что великий русский вопрос «Что делать?» отпал сам по себе, за меня решало бессознательное.

Поэтому сейчас я пил только чай, а из еды ограничился сладостями, понимал, что иначе засну прямо за столом. Эх, до чего же жаль, что нет здесь ни кофе, ни даже настоящего чая. Ладно, я знаю замену, пусть и не такую вкусную. Достал из-за голенища сапожка фляжку, открыл и отхлебнул. Ох и го-о-орько же! Раствор хлорида кальция, его мне в детстве «для роста костей» скармливали. Так, теперь минут пятнадцать бодрости у меня есть.

— Строительство этого канала вёл Дом Мурашу, — с достоинством излагал Бел-Шар-Уцур. — И они немало увеличили своё влияние, поставляя рабов на эту великую стройку.

— Только рабов? — тут же вежливо поинтересовался Гайк.

— Разумеется, нет. Они давали царю в долг, поставляли скот, инструменты, еду, воду и топливо. Также они нашли специалистов по шлюзам и каналам, писарей и кладовщиков, строили порт в Эритрейском море и корабли…

— А зачем шлюзы? — удивился я. Я ведь помнил, что Суэцкий канал никаких шлюзов не потребовал.

— Самая низкая часть канала на восемнадцать локтей ниже уровня Эритрейского моря. А разница с рекой Перава, которую местные называют Хапи, а эллины — Нейлос[2], ещё больше.

— Насколько больше?

— Очень по-разному. Эта река регулярно разливается, принося множество ила. Жители страны Кем считают эти разливы божественными, ведь река удобряет их поля. Но для канала они оказались губительными.

— Почему? — удивился уже Птолемей.

А я догадался. Во-первых, изобилие ила заставляет Нил менять русло, поэтому русло могло отступить от канала. Да и в самом канале этот ил постепенно оседал, уменьшая его глубину. То есть нужно регулярно его чистить, иначе через какое-то время там и малую лодку будет невозможно провести.

— Первое судно прошло по каналу лет сто семьдесят назад, а уже во времена моего деда он почти зарос.

— Что значит почти, уважаемый? — поинтересовался мой брат.

— Это, Тигран, означает, что вода там появлялась только на две-три недели, когда разливалась река. Тогда не очень большие папирусные лодки можно было довести до Горького озера. Дальше канал пересох.

— Это Горькое озеро до сих пор существует! — вмешался Панкрат. — Мы ездили туда. Его уровень понизился по сравнению с прежним локтей на десять примерно.

— Как вы это определили? — удивился я.

— По остаткам старых сооружений — плит канала, гранитных стел с надписями на четырёх языках, набережных и пирсов.

— А дальше? За горькими озёрами?