Читать книгу 📗 "Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич"
***
Застонав, готовый сверзиться вот‑вот в тёмное забытье, всё же приложил силы и постарался остаться в сознании. Лежал, на твёрдом, значит, тело сержанта Дмитриева, а раз лежу на твёрдом, то это корма танка. Да, частокол зубов другой. Я пошевелился, пули звенели по броне. Пусть контужен, плохо слышу, но это услышал. Вот и рухнул с кормы бронемашины на землю, с трудом не плашмя, а аккуратно, но всё равно тряхнуло, хорошо хоть сознание не потерял. Заполз под танк, тело действительно Дмитриева, за катками вижу синий комбез убитого заряжающего, там «Наган» пока спрятал и документы, с мелочёвкой. Вот на этом всём, силы оставили, и до активации опций меня вырубило.
Тело пока не доступно, стоит описать что и как было. Немцы не оплошали, начали окружение. Ударили позже чем в истории, что у меня в журналах записана, но на три дня, и пошли мощно, снося оборону наших. Там и бригаду мою в бой также кинули, прямо в контратаку. Угу, бегу и падаю. Никаких контратак. Только работали из засад, подвижных, и многоуровневых, техника у немцев горела десятками. Бойцы и командиры получали опыт и развивали его. А мы, медленно отступая, выбивали подвижный состав танковой группы. Наши посмотрели, покумекали, и вторую бригаду, что как раз подходила, подчинили мне, плюс стрелковый полк, и вот так пока наши отходили и за моей спиной строили новую линию обороны, я на двух дорогах, управляя подразделениями, просто жёг немецкие танки, и выбивая пехоту. Иногда контратакуя, но не днём, а ночами, используя немецкие же осветительные ракеты. У меня их целый вагон, передал на баланс бригады. Били отдыхавших. Мелкие атаки, но действенные. Мы отступали, несли потери, но и немцы имели сумасшедшие потери. Танковая дивизия, что тут шла на прорыв, сточилась за два дня, её сменили на другую, выведя в тыл, так и эта была уничтожена. Воевать не числом, а умением, именно это я говорил бойцам и командирам, управляя. А кто я известно, пользовался большим уважением, и приказы выполняли быстро. А видя, что мы действительно немцев бьём, де очень серьёзно, последние сомнения испарились. Меня признали хорошим командиром и старались выполнять всё споро и в срок. Да разные командиры бывают, могут вообще не выполнить приказ. Однако мне повезло, да и понимали все, хотят выжить, нужно слушать меня. Эта танковая дивизия тоже сточилась. Та те две мотопехотные дивизии в бой бросили, одна СС, юшку мы им пустили, и ушли к нашим, пройдя окопы. Те тут уже оборону приготовили. Надо сказать, нас пополняли. И быстро, мигом даже. Людьми и техникой, пока мы раны зализывали. Парни, что успели нарыть окопов в два эшелона, сдерживали немцев. Неделю держались, слишком силы неравны, прорвались, а тут снова мы, отдохнувшие и пополненные. И снова пока наши отходили и новую линию оборону создавали, мы сдерживали немцев. Мне новые подразделения передавали под командование, по сути я уже механизированным корпусом командовал. Не как довоенных штатов, но знаете, тоже прилично, одних танков под две сотни, три бригады и другие части усиления.
Воевали замечательно, глупо отрицать очевидное, что уж тут. Мне шпалы полковника упали, второй орден «Ленина» обещали, то есть, ушёл приказ на награждение, но получил позже. Через две недели. У нас со скрипом, но немцев мы держали, отдав примерно сорок километров территорий. А вот с другой стороны, где удар со стороны Рославля был, наши удержать не смогли. Та что пока немцы долбились в новую оборону, кровушку им пустили, нас бросили против другого фланга, катка военной машины Вермахта. Никаких встречных ударов. Да немцы знали, что мы идём к ним, воздушная разведка у них всегда отлично работала. Бомбили нас на марше. Те ждали встречного удара, наши войска только так и воюют, а мы встали в засаду, перекрывая широкую линию фронта. Все дороги, где шла к нам масса немецких войск. И немцы встали, они ждали нас, мы ждали их, и пока была возможность, в узкое горлышко шириной восьмидесяти километров, выводилась масса войск. Кстати, штаб фронта тоже вывели. Немцы двинули, и сразу стали нести потери. С большой кровью, те откинули нас. А меня так и пополняли техникой и людьми. Похоже все пополнения ко мне в часть шли. Танки прямо с заводов, часто рабочие сидели за рычагами. Бои страшные шли, но я упивался ими. Раза три чудом остался жив. Два раза накрывали артиллерией. Контузия, я тяжёлая, убирал лекарской опцией, третий раз авиабомба. А так в прямые бои я не лаз. Даже личный танк часто отправлял на усиление куда нужно, мой резерв это четыре танка «Т‑34». «КВ» не гонял, не с их ходовой. И тут немцы начали утрачивать наступательный порыв, слишком большей потери в личном составе и технике. Да что это. Уже пехота в первых порядках пошла. Моторизованные корпуса отводили, те огрызки что остались.
Меня вернули на бригаду, кстати, как раз орден и получил, летал в Москву, и я стал замечать, что нас кидают в самое такие горячие места. По сути где провал обороны шёл. Трижды такое было. И мы купировали их, давая отойти нашим. Сначала подозрения возникли, а потом уверенность. От меня старались избавиться. Именно от меня, бросая в самые горячие такие места, где выжить по сути, нулевые шансы. Я нашёл кто отслеживает и докладывает наверх. В бригаде им оказался мой начштаба. Никогда бы не подумал, глядя на эту интеллигентную фигуру, но отличного штабного командира. Пришлось брать и жёстко поговорить. Тот заказчика не знал, но я размотал цепочку. Ворошилов. Жаль убить не успел. Я обязан выполнять приказы, и очередной прорыв не сдержал. Против моторизованной дивизии СС, свежая, только пополнили и на фронт вернули. А у меня осталось тридцать танков и половина личного состава. Бои последние пять дней шли бешенные. Не могли пополнить и стачивалась бригада. А тут страшный удар навстречу. Немцы схитрили, пустили сначала вперёд двадцать самоходок «артштурм», и пока мы их выбивали, эсэсовцы тяжёлыми зенитками выбили у меня почти все танки, что в засаде стояли, подкатывали на руках «ахт‑ахт» и били. Семь танков осталось, когда я приказал отходить. Менять позицию. И отступить не мог, из штаба фронта категоричный приказ, без приказа не отступать. Мы не отступили. Так бригада и погибла, я с остатками штаб держал оборону в овраге у сгоревшего моста, почти все патроны и гранаты использовал, запасы в хранилище опустошил, даже к современному оружию.
Да по сути вся дивизии СС тут и легла, два полка точно, но задачу они выполнили, моя бригада перестала существовать и дальше им свободная дорога. Ага, в шести километрах позади нас новая трёхуровневая эшелонированная оборона наспех строилась, надеюсь успели. А погиб я от очереди в грудь. Нет, закрылся солдатом‑эсэсовцем, рукопашная шла, но пули прибивали его тело и поражали меня. По нам из «МГ» отработали. Отбросив труп, я ещё раненым бегал, уничтожал нацистов, гранаты кидал, пользовался трофейным оружием, что под ногами лежало, пока силы не оставили меня. Это была славная охота. Бойцы, выжившие, поддержали мою отчаянную контратаку. В ней мы все и легли. Никто на помощь не пришёл. И приказа отступить так и не было. Вы расстроились? Я вот нет, я горд. Своими парнями. Горд собой. Вот так погибать настоящими мужчинами никак не зазорно. Ну да, подставили, но в этой жизни я такую ошибку не совершу. Первым делом слетать в Москву и шлёпнуть Ворошилова. Ну сами посудите, какой раз и везде его гитлеровские усики торчат. Или какие они у него там? Я воин в душе, всегда был им и буду, поэтому к смерти отношусь философски. А к такой так с уважением. Ну а пока пора приходить в себя, вроде очнулся, выплываю из омута беспамятства, на «полуторке» должны везти в госпиталь Кобрина. Смотри, помню ещё. А очнувшись, увидел голубое небо, и немецкого солдата, в каске, с закатанными по локоть рукавами френча. Тот пнул в ногу, судя по боли уже не в первый раз в одно место, и расслышал через гул в ушах:
… шнель!
Видя, как тот снимает ремень карабина с плеча, я тут же зашевелился. Шок от того что история поменялась, я не в кузове машины, что удаляется от линии боевых действий, ещё не проходил, но я сразу вспомнил что немцы с ранеными возится не любили, не встану на ноги, шлёпнут. Факт. Поэтому морщась от боли в плече и голове, никто меня не перевязывал, форма сама остановила кровь, и комбез помог, что поверх был. Жарко кстати, так что смог встать, причём с первого раза. Голова кружилась, но я шатаясь стоял, немец с сомнением покачал головой и махнул рукой в сторону. Повернувшись всем телом, шея не гнулась, обнаружил с четыре десятка пленных, в основном стрелки, но четверо точно танкисты. Их тоже поднимали, так что дойдя до них, включился в колонну. Если ко мне и обращались я не слышал, много сил уходило чтобы удержать равновесие и просто идти. При этом опции уже видно, запустил кач и зарядку. Всё, пошли. Кстати, ремня на мне с кобурой и планшетки не было, сняли пока без сознания был, но сапоги на мне мои. Пока в колонне шли, я поглядывал по стонам. Больше глазами рыскал, шея‑то не гнётся. Танк, где очнулся, метрах в ста стоял, видимо притащили оттуда моё тело, пока также в беспамятстве пребывал. Пока шла зарядка, и это хорошо, состояние плохое, срочно нужна лекарская опция, восстанавливать тело. Повреждения по сути небольшие, тут кровопотеря и контузия, это мешают мне, отбирают немало сил. Голову подлечить первым делом, рану, потом уже плечом можно заняться. Вот так и шли. А я сосредоточился только на одном, механически шагать и не упасть. Я не один такой был, ещё несколько парней явно шатались, но шли. А уже одного застрелили, сел на обочине, показывая, что не может идти. Немец спокойно снял карабин, и под нашими взглядами выстрелил тому в грудь. Это серьёзно нас подстегнуло. А привели к берегу реки, в стороне дымила Крепость, там активные бои шли, вот на открытом поле, и остановили нас. Тут уже сотня пленных была. И нас включили, вокруг посты, охраняли, ограды нет. На другую сторону переводить не спешили. Я первым делом лёг на траву. И стараясь не вырубиться, а могу и не очнуться, ждал зарядки лекарской опции. Пока шли час прошёл, в половину зарядилась, но ещё шла.
