Читать книгу 📗 "Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2"

Мужчина, верно, спятил, раз жил, не замечая этого смрада, удручённо подумал жрец. Затем осторожно, будто бы пробуя пальцем горячую плиту, он положил руку на плечо безумца и подтолкнул его к табурету.

— Давайте, выпьем, — мягко произнёс хранитель. — А потом расскажете мне, что привело вас сюда.

Немного помедлив, дурно пахнущий незнакомец согласно что-то пробурчал и снял с плеча некий свёрток. Когда гость только появился в келье, жрец принял его за скатанный спальный мешок, но теперь он увидел, что это было оружие.

По крайней мере, предположил. А что ещё это могло быть? Крупный, отполированный до блеска кусок морёной древесины, искусно обработанный, для того чтобы надёжно прижиматься к груди стрелка, по всей видимости, служил когда-то ложем для арбалета. Однако вместо широких арбалетных плеч на конце этого знакомого предмета из-под тряпки торчал ствол из голубоватой стали. Толстый и длинный, не меньше человеческой бедренной кости. Разверстое в беззубой ухмылке жерло опасно поблескивало.

От оружия шёл странный запах. Едкий, серный и достаточно резкий, хотя ему и приходилось пробиваться через вонь пришельца.

— Садитесь, — жрец стянул со своей койки потёртое одеяло и передал его гостю. — Сюда.

— Спасибо, — пробормотал тот.

Голос у путника был резкий, гортанный.

— Эгей, а почему бы и нет? Чего бы не отдохнуть в последние часы своей жизни?

— Действительно, — согласился жрец, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тон собеседника. Он хотя бы начал говорить.

Отважившись повернуться к гостю спиной, жрец стал копаться в одиноко стоящем шкафу, не переставая при этом то и дело прислушиваться к поскрипыванию табурета. Наконец, улыбка смягчила строгие черты его лица.

— Ага! Вот и она.

Старик извлёк из шкафа пузатую бутыль из глазурованной глины и пару кружек. Он щедро плеснул в них выпивки, протянул одну гостю и сел на табурет.

— Выпейте, — сказал он.

Пришелец снова что-то благодарно проворчал. Одним глотком он осушил кружку, затем опустил её и принялся вглядываться в собравшиеся на дне капли. Через некоторое время, будто он увидел там что-то, по бледному шраму на щеке сбежала блестящая слеза и затерялась среди его усов.

— Давайте кружку, — жрец налил ещё и подождал, пока гость возьмёт её. — Хорошо, что вам удалось выбраться из ловушки.

Пришелец застыл на долю секунды, так и не коснувшись губами напитка, затем вскочил. Табурет опрокинулся, кружка покатилась по столу, в левой руке гостя неожиданно оказался кинжал.

— Что тебе известно?! — рявкнул он, обнажив крепкие жёлтые зубы, и бросился к жрецу.

Тот выдохнул и разжал кулаки. Он примерно секунду смотрел, как огонь выписывает коленца на зеркально гладкой поверхности лезвия, подрагивающего у его подбородка, после чего заставил себя отвести взгляд и посмотреть в дикие глаза своего мучителя.

Безумец, загнанный зверь, подумалось хранителю, хоть в нём и осталась капля сострадания.

— Могу судить лишь о том, что вижу, — заявил он, подбирая слова тщательнее, чем хирург выбирает свой инструмент. — С такими шрамами и оружием не сойти за простого человека. К тому же, вы, судя по всему, джентльмен богатый и удачливый. Одно ваше платье стоит больше, чем я зарабатываю за год.

— Может быть, но…

— И совсем недавно вы попали в неприятности, — поспешно перебил его жрец. — Очевиднее некуда. Станет ли человек, чья осанка и род занятий свидетельствуют о его благородном происхождении, бродить по ночи в драном платье? Вряд ли. Готов спорить, что ещё два дня назад в этих лохмотьях не стыдно было показаться при дворе.

Солдат неуверенно опустил кинжал, а хранитель продолжил развивать мысль.

— А что до ловушки — думаю, разбойнику хватит ума не нарываться на человека с таким оружием? Значит, вы попались в охотничью ловушку. К тому же боёв здесь давно уже не было.

— Не было, значит? — презрительно произнёс мужчина.

Затем с той же внезапностью, с которой она появилась, безумная энергия покинула его. Ярость отхлынула от лица, уступив место следам невероятной усталости. Пришелец спрятал кинжал в ножны, поставил табурет на место и со вздохом сел.

— Прошу простить, — нерешительно пробормотал он и пожал плечами.

— Извинения приняты, — кивнул жрец. Он поднял кружку пришельца и снова наполнил её. — Быть может, вы представитесь.

— Отто ван Делфт, — произнёс гость и гордо выпрямил спину.

Жрец не был удивлён, узнав, что принимает в своей келье одного из подданных императора Карла Франца. Вот откуда у него такие манеры.

— Что привело вас к святилищу? — осторожно спросил он. — Вы здоровы и сильны. Что же хотите вы от Морра?

— Сейчас я вам всё расскажу.

Гость пристально вглядывался в огонь, и пламя расцвечивало его перепачканное лицо дюжиной оттенков света и тени. Он помолчал немного, прислушиваясь к потрескиванию поленьев в печи и к приглушённым стенаниям ветров, осаждающих келью снаружи, затем сделал большой глоток и, наконец, начал рассказывать.

— Что вы знаете о «ратфольке»?

— Ратфольк?

— Да, крысиный народ. Скавены.

Отто оторвал взгляд от огня и увидел, что жрец дрожит, и вряд ли из-за сквозняка, тянущегося по полу вдоль старых стен.

— Значит, вам известно о них, — невесело улыбнулся солдат. — Ну, конечно, все уже знают.

Жрец только кивнул и налил из бутыли ещё. На этот раз себе.

— Расскажите обо всём, — попросил он и сделал глоток.

— Всю свою жизнь я охочусь на этих тварей. В канализациях, в болотах, в лесах. В катакомбах из кирпича и природного камня. В землях огня, льда и сырости, от которой начинает гнить кожа. И почему же? Потому…

Отто замолчал, неожиданно нахмурил брови, будто ему не понравилось что-то в облике хозяина кельи. Но, кажется, лёгкий кивок жреца заверил его, что всё в порядке.

— Потому что, — тягостно продолжил он, — они часть меня, они частичка всех нас. Они зло, которое мы пытаемся удержать на расстоянии при помощи порядка и дисциплины. И я ненавижу их.

Лежащее в печи полено с треском раскололось и выбросило вверх сноп искр. Мужчины на мгновение отвлеклись на эту внезапную вспышку, и лишь когда пламя угасло, Отто продолжил.

— Репутация. Меня называют — как вы изволили выразиться — джентльменом удачи. Верно. И, как сотни мне подобных, я, как шлюха, торгуюсь за лучшую цену, а затем швыряю деньги на женщин и выпивку. Но в отличие от моих коллег, — с неожиданной энергичностью гость наклонился вперёд, ближе к старику, — я делаю то, за что мне платят и никогда не отступаю. Поверьте, господин жрец, эта работёнка не из лёгких.