Читать книгу 📗 "(Не)чистый Минск (сборник) - Осокина Анна"

— Чувствуешь?

Рома неосознанно принюхался, думая, что девушка имела в виду какой-то посторонний запах, но нет.

Все тот же спертый воздух.

— Земля дышит, — продолжила Лера.

— В смысле? — в некоторой растерянности переспросил Рома, обращаясь ко всем органам чувств одновременно.

— Земля хранит множество тайн, впитывает слезы и радости людей, запоминает картины людских судеб, их обещаний, разочарований, долгожданных встреч и горьких разлук. Под землей их слышно лучше.

Глаза Ромы немного привыкли к темноте, и ему удалось разглядеть нечеткий силуэт сидящей рядом девушки. Только прикосновение ее ледяной ладони внушало некое подобие спокойствия, несмотря на ощутимое покалывание, которое Рома усердно игнорировал. Поезд тем временем остановился, и они остались в темном вагоне, как в капсуле. Густая вязкая тьма окутала двух людей, оказавшихся там, где им было не место. Тишина, нарушаемая лишь мерным гудением электричества в рельсах, давила на уши. Казалось, что они опустились раза в три глубже под землю.

Лера встала, подошла к двери и выдохнула на стекло. Темнота подбрасывала искаженные образы и играла с сознанием Ромы. Ему казалось, что от дыхания Леры стекло вдруг покрылось белесым инеем.

На образовавшемся круге девушка вывела какой-то символ тонким пальцем. В темноте Лера казалась Роме еще более хрупкой и нереальной. Он подошел к ней со спины и тихо вдохнул запах волос. Девушка повернулась к нему и посмотрела в глаза.

— Я так ждал, — полушепотом начал Рома, — так надеялся, что снова увижу тебя.

— Стоило ли так долго ждать? — вторя его интонации, спросила Лера.

Рома как-то грустно улыбнулся. А ведь правда, стоило ли?

Осязаемая тишина вокруг них дрожала вместе с голосами. Их секрет тоже останется блуждать в густом темном воздухе тоннеля, превратившись однажды в еще одну легенду. Легенду о том, что там можно найти утерянное время и потратить на что-то более важное, если хватит смелости переступить порог смешанных реальностей.

Лера приподнялась на носочках и положила руки на плечи Ромы. Ее лицо оказалось так близко, что задорные огоньки в глазах будто осветили вагон. Дыхание коснулось губ парня, пробуждая непреодолимое желание быть еще ближе. Он подался чуть вперед, ожидая столь желанного прикосновения, но встретился с леденящей душу пустотой. В вагоне вдруг стало настолько темно, что Рома не понимал, открыты или закрыты его глаза. С неподдельным ужасом он осознал, что его руки вместо талии Леры держат пустоту.

— Что за… — севшим голосом прохрипел Рома во тьму вагона.

Выглянув наружу там, где все еще едва различался символ, что нарисовала Лера, Рома увидел размытый силуэт на рельсах. Вглядываясь в нечеткие черты, Рома уже начал думать, что он сходит с ума. Резко захотелось на поверхность, вдохнуть полные легкие осеннего воздуха и больше никогда не повторять ничего подобного.

— Лера?!

Голос не слушался, звучал тихо и хрипло, словно в вагоне постепенно заканчивался воздух. Волоски по всему телу встали дыбом. Появившийся из ниоткуда первобытный страх обвился вокруг горла липкими ледяными пальцами. Сердце понеслось галопом, и бой его как бой далеких барабанов отдавался в ушах. Надеясь, что силуэт в темноте — это работник метрополитена, Рома собрался найти способ выйти из вагона и попросить вывести его на станцию, но, развернувшись, испытал сгущающий кровь ужас.

В нос ударил запах ржавчины. Лера, растрепанная, вся в пыли и каких-то темных пятнах схватила Рому за предплечье.

— Зачем было так долго ждать?

Рома вырвался в реальность, словно из-под толщи ледяной воды. Широко распахнув глаза и дыша с надрывом, он вцепился взглядом в трясущую его за плечо дежурную по станции.

— Эй, парень, дома надо спать. Конечная, выходим.

— Что? Где я?

— Пьяный, что ли? «Уручье». Выходим. Метро тебе не ночлежка, — ворчала тучная женщина в форме, после чего себе под нос добавила: — Куда в депо смотрели? Ночевать, что ли, негде больше?

Рома бросил короткий взгляд на наручные часы.

Полпятого утра.

— Подождите, пожалуйста!

Рома схватил женщину за рукав, судя по всему, неслабо ее напугав. Та отпрянула и крепко сжала рукоять своего знака, похожего на теннисную ракетку.

— Простите, я не хотел. Со мной… Со мной была девушка. Вы ее не видели?

— Ишь ты, — зло фыркнула работница метро. — Вам отелей мало в городе? Лучше места не нашли?

— Нет-нет! Вы все неправильно поняли.

— Да без разницы мне. Не было больше никого. Бросила тебя твоя девушка, если вообще была.

Дезориентированный и растерянный Рома вышел из метро. Он еще раз посмотрел на часы, чтобы убедиться, что ничего не путает. Почти пять утра.

Если сложить воедино упорно противоречащие друг другу детали, то он провел в депо несколько часов.

Но ведь это было не так. Они с Лерой пробыли там минут тридцать до того, как… Как что? Рома безуспешно пытался вытянуть на поверхность сознания хотя бы одну мысль, способную рационально объяснить произошедшее. Все тщетно. Зацепившись за последнюю, он вынул телефон из кармана и проверил последние звонки. Он действительно звонил Лере накануне вечером. И она не отвечала.

С тяжелой головой Рома дождался ближайшего поезда и отправился обратно на «Октябрьскую» за машиной. Город встретил его проливным дождем.

Тяжелые капли шумно разбивались о городские улицы, собирались в ручьи и бежали куда-то вниз по проспекту. Добравшись до машины, Рома устало потер лицо руками. За время дороги он успел немного унять пульсирующее внутри волнение, граничащее с паникой, и тщетно пытался понять, что случилось и куда делась Лера. Но понимание ситуации не пришло ни тогда, когда он вошел в свою пустую квартиру, ни тогда, когда он смывал с себя наваждение в душе, ни тогда, когда робкое осеннее солнце поползло по полу красноватыми лучами.

Единственное более-менее логичное решение пришло к Роме, когда он допивал уже четвертую чашку кофе. Стоило съездить на малую родину и навестить Татьяну Васильевну — маму Леры. Она-то уж точно поможет связаться с дочерью, а Лера в свою очередь сможет объяснить, что случилось в депо. По крайней мере этот план казался Роме вполне реалистичным.

Всего полчаса в дороге, и вот уже новые районы сменились убогими пятиэтажками и серыми «сталинками» шестидесятых годов. Все, что спасало это унылое место на отшибе города, названное военным городком, — это практически нетронутый лес вокруг.

И то «налет» Союза проглядывался буквально в каждом здании, в каждом лице за пределами машины.

Роме не пришлось вспоминать нужный адрес. Он знал его как свой родной. Преодолев старенький дворик, Рома вошел в темный подъезд. Разума коснулись расплывчатые воспоминания о силуэте в темном вагоне. Вот только пахло далеко не жасмином и яблоком. Аверины жили на шестом этаже. Слева от лифта. Сто двадцать шестая квартира. Ноги несли Рому сами.

Несколько минут он переминался с ноги на ногу у двери, но все же взял себя в руки и нажал на кнопку звонка. За старенькой дверью в ромбик, какие были практически у всех в его детстве, раздалась звонкая птичья трель. Тишина. Может, половина девятого утра рановато для визитов? А может, наоборот? Кажется, дамы в возрасте любят проводить время в поликлиниках, особенно по утрам. В немой надежде Рома нажал на звонок еще раз. Послышалось какое-то шуршание за дверью. Глазок на мгновение потемнел, выдавая того, кто по ту сторону.

— Кто там? — раздался тихий женский голос.

— Татьяна Васильевна, это я — Рома Ковалев. Помните меня?

Несколько секунд тишины. Роме казалось, женщина копается в пыльных архивах своих воспоминаний в поисках мальчишки, которого не видела шестнадцать лет. Щелкнуло. Дверь, приоткрывшись, замерла. Татьяна Васильевна почти не изменилась.

Невысокая худощавая женщина с копной кудрявых волос. Только лишь седина стала гуще.

— Ромочка, мальчик мой, здравствуй! Проходи!

Сколько лет прошло. Какой ты красивый стал. Как хорошо, что ты решил наведаться. Проходи в кухню, будем чай пить.