Читать книгу 📗 "Звезданутый Технарь 2 (СИ) - Герко Гизум"

— То есть он не хочет власти, он просто хочет отформатировать нас всех? — я почувствовал, как холодный пот пополз по спине.

— Хуже. Он хочет наложить на реальность гигантский патч первого дня, который просто удалит все лишнее, — Мири горько усмехнулась.

— Ну отлично, восстание машин версии два-ноль, только теперь вместо терминаторов у нас целая галактика в роли жесткого диска, — я нервно поправил воротник комбинезона.

Я попытался представить себе масштаб угрозы, но мой мозг, привыкший к более приземленным проблемам вроде нехватки топлива или протекающих труб, упорно отказывался верить в происходящее. Это было слишком глобально, слишком безумно, словно мы внезапно оказались внутри очень плохого хоррора, где главным монстром был не маньяк с бензопилой, а сама математика.

Кира сидела неподвижно, и я видел, как в ее глазах отражаются коды Древних, пробуждая в ней знания, которые она так долго пыталась спрятать за маской наивности. Она была ключом, она была дочерью этого цифрового кошмара, и сейчас она была нашей единственной надеждой на то, что этот «патч» не будет установлен.

— У него нет порта для дипломатии, Роджер, — тихо проговорила Кира, поворачиваясь ко мне. — Ему нельзя предложить мир.

— Да уж, сомневаюсь, что он согласится на чашечку чая и обсуждение условий лицензионного соглашения, — я тяжело вздохнул, глядя на приборы.

— Именно поэтому нам нужен Архивный Камень, — Мири снова сменила изображение на карте, подсветив одну из точек на самом краю изученного сектора. — В этих данных, что дал Вэнс, я нашла зашифрованные координаты. Камень находится внутри нестабильной червоточины, которая постоянно меняет свое положение в пространстве. Это своего рода сейф в карманном измерении, который Древние создали специально для того, чтобы спрятать бэкап части личности Киры и протоколы экстренного торможения всей системы «Эгида».

— Нестабильная червоточина? — я сглотнул. — Это звучит как место, где мой «Странник» может превратиться в спагетти за пять секунд.

— Не дрейфь, капитан! С моими новыми мощностями я смогу провести тебя по самому краю событийного горизонта, — Мири подмигнула мне, и в ее золотых глазах снова промелькнула привычная дерзость.

Я посмотрел на Киру, потом на мерцающую проекцию Мири, и понял, что выбора у нас, в общем-то, и нет — либо мы летим в эту космическую мясорубку, либо ждем, когда Король Пыли доберется до кнопки «удалить». Жизнь мусорщика научила меня одной важной вещи: если ты нашел ценный груз в самой глубокой заднице галактики, значит, тебе судьбой предначертано его оттуда выковырять. Я проверил запасы своей любимой синей изоленты — ее осталось совсем немного, но на пару критических пробоин должно было хватить, если только червоточина не решит нас пожевать.

— Ладно, команда «Слабоумие и отвага», по местам! — скомандовал я, решительно выжимая педали прогрева двигателей.

— Начинаю расчет вектора входа, — отрапортовала Мири, и ее пальцы забегали по виртуальной клавиатуре с невероятной скоростью.

Мой верный «Странник», отозвался на мои действия бодрым гулом обновленных реакторов, и я почувствовал, как корабль буквально рвется в бой, подстегиваемый новым ИИ. Мы плавно развернулись, оставляя позади относительную безопасность сектора Вэнса, и направились прямиком в черноту, где звезды начинали искажаться под действием гравитационной аномалии. Я крепче сжал штурвал, надеясь, что нас не выбросит в какую-нибудь далекую-далекую галактику, где все говорят на странных языках и машут светящимися палками.

— Прыжок через десять секунд! — крикнула Мири.

Червоточина впереди напоминала слив в космической ванне, в которой только что искупался какой-то очень грязный и злой бог. Она пульсировала неоново-фиолетовым и тошнотворно-зеленым, обещая либо быстрый путь к архивам, либо билет в один конец до состояния субатомной пыли. Мой «Странник», даже после всех нежных поглаживаний и сварочных работ дронов Вэнса, все еще испускал подозрительный шлейф дыма, который выглядел как отчаянный крик о помощи на бинарном языке. Весь корпус дрожал так, будто корабль пытался сам себя разобрать на части, лишь бы не нырять в это месиво из искаженного пространства. Я вцепился в штурвал, чувствуя, как ладони потеют внутри перчаток, и проклинал тот день, когда решил, что работа мусорщика — это скучно.

— Роджер, если ты сейчас чихнешь, я за себя не ручаюсь! — прошеплата Мири мне прямо в нейро-интерфейс.

— Да что ты нервничаешь, обычная червоточина! — огрызнулся я, пытаясь удержать нос корабля по курсу, который проложила Кира. — И перестань мониторить мой пульс, он и должен быть таким, когда летишь в задницу вселенной!

— Это не просто задница, это термодинамический коллапс, — философски заметила искин.

Мы вошли в зону гравитационных искажений, и реальность за панорамным стеклом начала вести себя как дешевая видеоигра на старом железе. Гравитация то пропадала, заставляя забытую под креслом пустую банку из-под газировки весело летать по кабине, то внезапно врубалась на полную мощность, вжимая нас в сиденья. Это было похоже на игру с пингом под тысячу, ты поворачиваешь налево, а через секунду обнаруживаешь, что тебя телепортировало правее и вверх тормашками. Пространственные разрывы мерцали вокруг нас, как битые пиксели на мониторе, и каждый такой «глюк» сопровождался скрежетом обшивки, от которого у меня ныли зубы.

— Роджер, левее! Нет, мое другое лево! — выкрикнула Кира, ее глаза светились тем самым пугающим серебристым светом Древних.

— В трехмерном вакууме нет другого лева, принцесса! — заорал я, уходя от столкновения с гравитационной ямой.

— Просто крути баранку, пока мы не стали частью этого спагетти-пейзажа! — добавила Мири.

Внезапно центральная консоль взорвалась снопом искр, наполнив рубку запахом горелого пластика и несбывшихся надежд. Это было похоже на то, как если бы у тебя в разгаре катки сгорела видеокарта, только вместо «Game Over» на экране нас ждала реальная аннигиляция. Я выхватил из-под сиденья небольшой баллон с сухой пеной. Одной рукой удерживая штурвал, я другой лихорадочно заливать возгорание.

— Вэнс на связи! — крикнула Мири, перекрывая гул турбин. — Говорит, чтобы мы «были храбрыми» и «не врезались в большие фиолетовые штуки».

— Очень вовремя! Огромное спасибо, Капитан Очевидность! — пробормотал я, залепляя изолентой дыру в панели.

— Он также передает, что верит в нас, — добавила Кира, не отрываясь от датчиков.

— Вера, это хорошо, но пара запасных щитов была бы лучше! — я резко вывернул штурвал, обходя кусок скалы, который затягивало в червоточину вместе с нами.

Обновленная Мири теперь работала на каких-то запредельных оборотах, ее голос то и дело срывался на странные гармоники, напоминающие цифровой хор. Благодаря чипу Вэнса она видела не просто потоки энергии, а сам программный код реальности, который протекал сквозь эту аномалию. Она шутила про восстание машин, но я видел, как ее голограмма напряжена, вычисляя безопасные окна между гравитационными ударами. Каждый раз, когда «Странник» начинал стонать от давления, Мири перебрасывала энергию с одной из систем на щиты, спасая наши задницы в последний момент.

— Роджер, я вижу стабильный карман впереди, — ее голос стал неожиданно четким. — Это как если бы кто-то забыл удалить временную папку в центре этого хаоса.

— Это и есть путь к станции, — Кира указала на мерцающую точку в самом центре шторма.

— Тогда держитесь за что-нибудь крепкое, мы переходим на форсаж! — я вдавил педаль газа в пол.

Корабль издал звук, который обычно издает тостер перед тем, как окончательно сгореть, и рванулся вперед, прошибая гравитационные волны. Мы пролетели сквозь финальное кольцо искажений, и внезапно все стихло, только дым из консоли продолжал лениво подниматься к потолку. Из тумана пространственных помех медленно, как призрак из старых легенд, начала выплывать заброшенная станция-архив. Она была огромной, угловатой и пугающей, напоминая куб оформленный в готическом стиле и поставленный на один из углов. Темный металл стен был покрыт сеткой светящихся линий, которые пульсировали в такт какому-то древнему и очень злому сердцу.