Читать книгу 📗 "Убийственная ночь (ЛП) - Мейнард Гленна"

— Наконец-то, чувак, — мой брат вырывает у меня пластиковую миску с начос.

— Там была очередь, — я пожимаю плечами.

— Ага, конечно. Все парни в городе хватают детей, чтобы встать в очередь и увидеть того непослушного эльфа, на котором ты так зациклился.

Я закатываю глаза и стараюсь не дать ему той реакции, на которую он рассчитывает.

Следующий час тянется медленно. Я убиваю время, наблюдая за семейным магазином. Пары флиртуют. Считаю, сколько елок мы не продали, и сколько раз лучшие рождественские хиты повторились из колонок, расставленных вокруг палаток. Семь. К пятому повтору мне уже хочется разбить себе голову об ели, но меня отвлекает женщина в ярко-розовой лыжной куртке, тащащая своего ребенка к нашей точке.

Джейc тоже их замечает. Торговля идет не ахти. Я говорил ему, что это место отстой. Он надевает свою лучшую маркетинговую улыбку, которая делает его похожим на человека, которому не плевать на все вокруг и который счастлив находится здесь.

— Добро пожаловать в «Грим Холлоу Пайнс», — он называет название нашей фермы. — Ищете что-то конкретное?

Женщина едва смотрит на него. Она слишком занята тем, что сверлит меня взглядом, ее глаза цепляются за татуировки, потом перескакивают на шрам на моем суставе, оставшийся от рассеченой раны сделанной об одну из елок. Она дергает ребенка ближе к себе, будто я заразный. Я медленно и расчетливо улыбаюсь ей. Это по-детски, но мне нравится заставлять людей нервничать. В этом я похож на брата. Ее ребенок, маленький мальчик в серой шапке, указывает на чахлую елку, которая уже наполовину умерла.

— Вот эта, — говорит он, его голос приглушен шарфом.

Джейс приседает на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком, проявляя все очарование южного джентльмена.

— Отличная елка. Хочешь помочь мне отпилить низ, чтобы она оставалась здоровой?

Женщина колеблется, затем кивает.

— Хорошо, но… — ее высокомерный взгляд снова переходит на меня, затем на татуировки на руках. — Может ли он это сделать?

— У Дэймона твердая рука, — говорит он, и в его голосе слышится нотка предупреждения. Он может дразнить меня сколько угодно, потому что мы братья, но он ненавидит, когда другие люди говорят обо мне гадости. — Он покажет, как это делается.

Мальчик дергает шарф вниз.

— Пожалуйста, мама, — он подпрыгивает на носках.

— Будь осторожен.

Я беру ручную пилу, поворачиваю ее один раз и опускаюсь на колени рядом с мальчиком. Он смотрит на лезвие широко раскрытыми глазами, полными восхищения. Медленно и осторожно я показываю ему, как держать рукоять, а затем направляю его руки в перчатках, когда мы делаем первый разрез. Он улыбается так, будто только что получил новую ачивку в своей любимой игре.

— Держи крепче, — предупреждаю я. — Видишь, как пила дергается, если двигать ею слишком быстро? Будь спокойней. Лезвие сделает всю работу за тебя.

Женщина расплачивается с Джейсом, пока я заканчиваю с резкой. Я протягиваю ребенку деревянный кружок, еще липкий от свежей смолы.

— Сувенир, — говорю ему.

— Круто, — он улыбается, проводя пальцем по краю. Его сука-мать даже не говорит «спасибо». Она хватает его за запястье и тянет к машине, будто там дым.

Джейс сует деньги в коробку и отрывает чек.

— Приятно видеть, что рождественский дух Мислтоу-Пайнс жив и здоров.

Я фыркаю.

— Ничто так не располагает людей к щедрости, как татуировки и судимость.

Он качает головой, но ничего не отвечает.

Мы тащим елку к машине женщины, пристегиваем ее резинками к крыше и смотрим, как они уезжают. Как только машина скрывается из виду, Джейс вздыхает и закуривает сигарету, его руки дрожат, и я это замечаю.

Я прислоняюсь к нашей машине.

— Я думал, ты бросил курить?

— Нет, — признается он, резко выдыхая. — Может, начну пить, если эта ночь станет еще хуже.

Я ничего не говорю, потому что знаю, о чем он думает. О здоровье нашего отца и о давлении, связанном с необходимостью продолжать умирающие традиции. В наши дни все заказывают искусственные елки с подсветкой. Раньше у нас были очереди из машин, желающих срубить идеальную елку. Теперь нам повезет, если мы сможем их хотя-бы раздать.

— Вот почему ты не хочешь пригласить ее на свидание? — Джейс кивает в сторону палаток.

Я понимаю, о ком он, и у меня закипает кровь. Хэдли идет рядом с Ником.

— Что-то в этом роде, — я закуриваю сигарету и делаю вид, что мне плевать.

Джейс знает, но он достаточно умен, чтобы не трогать эту рану.

Я был влюблен в Хэдли с детства. Она всегда была моей.

— Этот парень чертов идиот.

Он труп. Вот кто он.

Я наблюдаю за Хэдли из тени, пока она смотрит, как Ник уходит. Ник даже хуже Тони. Стоит мне отвернуться на несколько минут, и у нее уже новый ухажер. Черт бы побрал ее и этот ебаный эльфийский костюм.

Я достаю телефон и набираю сообщение.

Неизвестный: Веселишься?

Хэдли достает телефон и читает сообщение. Она поворачивается, изучая последних посетителей фестиваля. Она ищет меня, но не найдет. Только если я сам этого захочу. У меня есть другие дела, но я не могу удержаться от того, чтобы поиграть с объектом моего желания.

Ее пальцы летают по экрану. Она набирает ответ, и я знаю, что она делает. Она надеется, что, когда она нажмет «отправить», мой телефон завибрирует и выдаст ей мое местоположение.

Хэдли: Похоже, ты уже знаешь ответ на свой вопрос.

Она стоит абсолютно неподвижно, смотрит и слушает. Разочарование отражается на ее лице, когда она не может понять, где я нахожусь.

Неизвестный: Когда я тебя поймаю, ты будешь моей, маленькая эльфийка.

Хэдли: Если поймаешь меня.

Я улыбаюсь про себя, кладу телефон обратно в карман и оставляю ее без ответа. Она топает обратно к палатке, где ждет Сидни, а я иду в противоположную сторону. Я собираюсь найти этого урода Ника и исчезаю в темном переулке, с топором в руке. Мои ботинки хрустят по земле, когда слякоть замерзает от падающей температуры. Найти его оказывается легко. Ник помогает своей сестре загружать пожертвованные игрушки в багажник ее внедорожника. Они оба меня бесят. Они хорошо играют свою роль, притворяются, что им не все равно на других. Они фальшивые насквозь.

— О боже. Ты видел ее сиськи? Она практически бросалась на тебя. Можно сказать, что она отчаянная?

— Не заводись. Она просто развлечение на праздник. Легкая добыча, — он смеется, и у меня перед глазами все краснее.

Я уже собираюсь сделать свой ход, чтобы застать их врасплох и заставить заплатить, но появляется Хэдли, держа забытую коробку с пожертвованиями. Я даже не услышал ее шагов. Наверное, из-за гнева, гудящего в ушах.

Она бросает коробку за их спинами, пока они смеются над глупыми комментариями друг друга.

— Легкая добыча значит, — говорит Хэдли, толкая Ника сзади.

— Эй. Что за хрень? — он поворачивается, бросая на нее ледяной взгляд.

— Ты забыл одну коробку, но вот тебе бесплатный совет - держись от меня подальше.

Сестра Ника хрипло смеется и почти сгибается пополам от хохота.

— Ты думала, что мой брат когда-нибудь заинтересуется такой шлюхой, как ты?

Ник качает головой, наклоняясь, чтобы взять коробку. Хэдли проходит мимо него и берет из багажника монтировку. Она замахивается ею и попадает по подбородку сестры Ника, которая смотрит вверх, смеясь. Ее голова откидывается назад, глаза выпучиваются, она теряет равновесие и поскальзывается на льду на тротуаре. Ее голова ударяется о бетон и отскакивает от удара. Ник смотрит на них с ужасом и шоком.

— Прости, — шепчет Хэдли, сжимая инструмент в руках и уставившись на Ника.

Он делает шаг к ней, а я снимаю лыжную маску и выхожу из тени с топором.

Глава 8

Хэдли

Мое горло горит от желания закричать, но ничего не выходит. Все, что я могу — это смотреть в неверии, как из переулка выходит человек в маске и ударяет Ника топором по шее. Кровь брызгает и Ник пытается что-то сказать, но убийца с топором снова замахивается на него. На этот раз удар приходится по голове.