Читать книгу 📗 "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким"

— Вот он, — сказал Даниэль, но надежда в его голосе дрогнула, когда он заметил ссутуленные плечи Лео. — Мы его найдём, — прошептал он, и Триск поняла, что он тоже это видит.

— Мы этим занимаемся весь день. Каждый час промедления — новые смерти, — сказала она, и Даниэль сжал её руку.

— Никто не ест помидоры на завтрак, — вдруг сказал он, и его глаза расширились от тревоги.

Она обернулась. Резкий вдох привлёк и внимание Пискари. Тень мужчины отделилась от здания и быстрым шагом направилась к Лео. Губы Триск разошлись, чтобы крикнуть предупреждение, но Лео почувствовал его и резко обернулся.

— Эллен, — коротко сказал Пискари, и женщина потянулась к двери.

Двери других машин тоже открывались — автомобиль позади них опустел, и парковка начала заполняться настороженными вампирами. Крича, что он принадлежит ей, Эллен побежала вперёд. Тень остановилась, подняв руку в примирительном жесте.

Лицо Триск окаменело.

— Квен, — прошептала она, узнав силуэт. — Это Квен! — закричала она, нащупывая дверь. — Не трогайте его. Квен!

— Доктор Камбри, вернитесь в машину! — потребовал Пискари, но она уже выскочила и, протискиваясь мимо высоких вампиров между ней и витриной магазина, рвалась вперёд.

— С дороги! — Триск оттолкнула последнего. Глаза её распахнулись. — Стойте! — крикнула она, когда азиатка применила приём из боевых искусств, и Квен рухнул на землю, прижимая руку к животу и пытаясь вдохнуть. Бросившись вперёд, Триск призвала линию, ненавидя сам факт, что приходится делать это посреди улицы. — Я сказала — стойте! — закричала она. — Что с вами не так?! Он мой друг!

Квен поднял взгляд. По его лицу скользнуло чувство вины, затем глаза опустились. Властная поза женщины изменилась, когда она посмотрела мимо Триск на Пискари, уже вышедшего из машины. Видимо, он велел ей отступить: рука, отведённая для удара, медленно протянулась, чтобы помочь Квену подняться. Тот принял её, выпрямился во весь рост — и тут же пошатнулся, когда Триск врезалась в него.

— Воу, Триск, — сказал Квен, и она обняла его, неловко обвив руками, пока между ними не вспух аромат мёда и песочного печенья. — Эй…

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо; по её чертам пробежала боль, когда она увидела за густой щетиной следы заживших оспенных рубцов. Сыпь исчезла, но метки останутся с ним навсегда.

— Я… я думала… — запнулась она. — Как ты нас нашёл? Ты же сбежал, как старый кот — умирать!

Он улыбнулся ей сверху вниз; коротко остриженные волосы ловили свет, льющийся из витрины магазина.

— Я тебя не бросал, — сказал он, его пальцы коснулись её волос и скользнули по всей длине, выпрямляя цепочку — тот самый кулон, который он ей подарил. Она никогда его не снимала, находя в нём опору.

— В каком смысле — не бросал? — спросила она, отпуская его, когда заметила, что наблюдающие вампиры посмеиваются. Но потом она задумалась. Отвлекающий манёвр с оборотнями в Чикаго, вспышка далёкого света и падающий камень во время засады — и вот теперь это. — Это был ты? Почему?

Квен взял её за руки и почти силой отступил с ней на шаг назад.

— Потому что я дурак, — сказал он и неохотно отпустил её, взглянув поверх её плеча на Даниэля, который дерзко протиснулся сквозь кольцо вампиров, будто это были обычные люди. — Человеческая кровь — не позор, а честь, — добавил он, и Даниэль заметно утратил часть своего раздражения.

— Прости. Мне не следовало уходить.

— Если бы не ты, мы бы вообще не выбрались. Просто больше так не делай, — сказала она, искренне радуясь, что он снова здесь. Всё ещё крепко держа его за руку, она повернулась к Пискари. Элегантный, несколько миниатюрный мужчина выглядел чужеродно на фоне уставшего, обшарпанного магазина.

— Сэр, — почтительно сказал Квен, и Пискари шагнул вперёд, оценивая заживающие оспенные рубцы на его лице.

— Лео сказал, что кто-то проследил за ним от блокпоста. — Бледная рука поднялась, почти касаясь его. — Ты был так красив. Как воин-поэт древности.

Глаза Квена сузились в предупреждении, но только когда азиатка заметно напряглась, рука Пискари опустилась.

— Он всё ещё здесь, — сказала Триск, и вампиры за их спинами хихикнули.

Квен, явно больше раздражённый, чем испуганный, наблюдал, как люди Пискари начинают расходиться.

— Я видел Кэла, — сказал он, и в Триск вспыхнула надежда. — Ульбрин был с ним. — Он повернулся к ней. — Когда он так поспешно ушёл от Пискари, я понял, что ты в безопасности. Триск, мне не следовало тебя оставлять. Больной я был или нет.

— Всё нормально. — Та горячая сила, с которой он сжимал её, тревожила. — Где они?

Взгляд Квена поднялся к ночи.

— Прячутся там, где ищут утешения. В базилике.

Лео присвистнул, указывая двумя движениями рук на пару лучше одетых вампиров, а затем — в темноту.

— Мы в пределах полумили, — сказал Пискари, когда вся его свита, кроме Эллен, стремительно исчезла, приказы либо переданные без слов, либо уже понятные. — Почему твой амулет не работает?

Опустив голову, Триск ударила металлическим кольцом о ладонь, будто это был неисправный радиоприёмник.

— Не знаю. Возможно, Ульбрин его блокирует.

Рука Квена легла ей на локоть, и они направились обратно к машине, новая надежда ускоряла шаг.

— Стойте, — внезапно сказал Пискари, резко останавливаясь. — У меня там уже есть люди.

По её спине пробежало тревожное ощущение неправильности, когда она сунула бесполезный амулет в карман. Глаза Пискари были расфокусированы. Эллен стояла рядом — ревнивый прищур в её глазах был одновременно и предупреждением, и обещанием, — защищая своего хозяина, пока он был уязвим. Его дыхание участилось; было очевидно, что он смотрит чужими глазами. Возможно, глазами Лео.

Фокус Пискари обострился, затем зрачки налились чёрным, и её пробрал холод, когда его улыбка стянулась в предвкушении.

— Сюда, — сказал он и лёгким бегом рванул в темноту.

Эллен была у его локтя, и после краткого колебания Триск последовала за ними. Рука Квена выскользнула из её ладони, и он побежал рядом.

— Мы что, побежим? — сказал Даниэль; его бег был неохотным и медленным. — А как же машина?

Квен наклонился ближе, шепнув:

— Машины шумные. А мы охотимся.

Сердце колотилось, Триск следила за ногами, радуясь, что они бегут перпендикулярно тому направлению, куда ушли люди Пискари.

— И это хорошо, — пробормотала она, задыхаясь.

Зубы Квена сверкнули в улыбке.

— Будь готова. Они гонят их к нам.

Не сбавляя шага, Пискари взглянул на него — удивление мелькнуло в припыленных глазах, — и Квен пожал плечами.

— Я бы поступил так же, — пояснил он, и Пискари, удовлетворённый, снова обратил внимание в ночь.

Дыхание Даниэля стало громким, и тревога прорезала лоб Триск. Дело было не только в том, что он проводил дни в лаборатории. Он был не таким сильным просто потому, что он человек, и рядом с теми, кто людьми не был, это сразу бросалось в глаза.

— Стойте, — прошептал Пискари, когда они вышли на тёмный перекрёсток. В центре тлел костёр; мигающий фонарь над ним делал куда более громкое заявление, чем круг, который кто-то — вероятно, ведьмы — начертил перед тем, как разжечь огонь. Приглушённые крики и лязг быстро отступающих шагов свидетельствовали о том, что кого-то они спугнули. Пискари медленно вышел в зону света костра с мощной грацией и властью льва, забирающего добычу.

Эллен прижалась к его локтю, вертя головой и осматривая прорезь ночи над двухэтажными зданиями, выходящими на улицу. Кирпич и раствор, металл и камень — ни одного дерева, чтобы смягчить центр города. Магазин бытовой техники заливал улицу светом; на витринных телевизорах по-прежнему шло ночное комедийное шоу — ни для кого.

Пошатываясь, Даниэль добрался до ступеней у витрины и рухнул на них, опустив голову между колен.

— Ты в порядке? — спросил Квен Триск, и она кивнула.

— Эй, твоя копоть исчезла, — добавил он, беря её за руку, и по ней прошла волна вины. — Ты ведь больше его не звала, да? — настойчиво прошептал он.