Читать книгу 📗 "Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби"

Грудь сжимается. Она одаривает меня тем самым взглядом Лиры, от тяжести которого мне никогда не скрыться. Взгляд, который требует правды.

Я смотрю на пламя перед нами, языки огня облизывают поленья, выбрасывая в ночь искры.

Потом тихо, почти шёпотом говорю:

— Потому что если связь реальна, я сражаюсь не только за мир.

Лира молчит. Просто ждёт. И я продолжаю:

— Если это правда, значит, Тэйн больше не просто мой командир. Он не только тот, с кем мне приходится работать, кому я должна доверять в бою… — я с трудом сглатываю, горло перехватывает. — Это значит, что если я упаду, если провалюсь — он почувствует это, — выдыхаю, проводя рукой по волосам. — И я не знаю, выдержу ли я. После… всего.

Лира медленно кивает, выражение лица смягчается, становится более задумчивым.

— То есть, — она наклоняет голову, — ты боишься, потому что если с тобой что-то случится, ему будет больно?

— Да, — тяжёлый вздох срывается с губ.

Она долго смотрит на меня, потом смеётся. Не тихим смешком. А в полный голос, запрокинув голову, с тем самым «что-с-тобой-не-так» в каждом звуке.

— Что тут, к чёрту, смешного? — я моргаю, хмурясь.

— Боги, Мара, — она ухмыляется, качая головой. — Ты иногда такая охренительно тупая.

— Прошу прощения?

Она наклоняется вперёд и легко толкает меня локтем.

— Ты сидишь тут и боишься, как сильно ему будет больно, если ты умрёшь, будто он сам не тащил этот страх о тебе всё это время.

Я замираю. Потому что не думала об этом. Или, может быть, думала, просто не хотела признавать.

— Мара, — мягче говорит Лира, — он уже так себя чувствует. Он уже переживает. Он уже бросается тебя защищать ещё до того, как тебе это вообще нужно. Это не ново, — она склоняет голову, внимательно меня изучая. — Единственное, что изменилось, — это то, что ты наконец начала это замечать.

Я резко выдыхаю и вцепляюсь пальцами в край скамьи.

— Это ещё не всё, — бурчу я.

Лира ждёт, её молчание требует продолжения.

Я с трудом сглатываю.

— А что, если эта связь — единственная настоящая причина, по которой он вообще со мной?

Её брови чуть приподнимаются, но она не перебивает.

— Что, если единственное, почему он так ко мне относится, в том, что магия привязала его ко мне? Что, если без неё он бы и второго взгляда на меня не бросил?

Слова кажутся слишком обнажёнными. Слишком некрасивыми. Слишком мелочными и жалкими.

Будто я вообще не имела права говорить это вслух. Не сейчас, когда на кону судьба мира. Не когда у него и так такая ноша на плечах.

Но всё равно сердце сжимается, когда я, наконец, произношу это для единственного человека, который всегда видит меня насквозь. Для женщины, которая мне как сестра.

— Амара… — выдыхает Лира, проводя ладонью по лицу.

Я трясу головой, пульс слишком громко стучит в ушах. Я не позволю ей сейчас меня разубедить.

— За последние месяцы в моей жизни изменилось всё. Всё. Я не выбирала быть Духорождённой. Не выбирала эту войну. Даже не выбирала связь с Кэлрикс — всё просто случилось. И я понимаю, что поставлено на карту, поэтому я это приняла. Я Духорождённая, и я буду сражаться за этот мир до последнего вздоха.

Делаю вдох, заставляя голос звучать ровно.

— Но ещё одну вещь я не выдержу. Ещё одно решение, принятое за меня.

Я встречаю взгляд Лиры, до боли открытый и готовлюсь к удару.

— Тогда скажи мне: что, если Тэйн на самом деле никогда меня не выбирал? Что, если связь просто загнала его в угол?

Лира долго смотрит на меня, лицо ничего не выдаёт. Потом наконец выдыхает.

— Знаешь, для человека, который якобы «самая сильная и могущественная среди нас», ты охуительно хуёво понимаешь, когда кто-то тебя хочет? — она фыркает, качая головой. — Подумать только: столько учёбы, столько тренировок… всё, что было между тобой и Тэйном… и у тебя до сих пор нет ни хрена ни малейшего понятия.

— Ли… — мрачно хмурюсь я.

— Нет, заткнись. Ты правда считаешь, что он с тобой из-за связи? — она снова фыркает, качая головой. — Амара, этот мужчина вокруг тебя кругами ходит с того самого момента, как вы встретились. Ты думаешь, магия заставляет его тебя хотеть? Думаешь, она «вынуждает» его прикасаться к тебе, смотреть на тебя так, как он смотрит? Вести себя так, как он себя ведёт?

Я сжимаю губы и отвожу взгляд.

Лира ухмыляется.

— Тебе уже пора перестать думать, что всё в твоей жизни происходит с тобой, и начать понимать, что некоторые вещи просто есть, — голос становится жёстче. — И у Тэйна тоже есть голос. Этот мужчина ведёт себя как грёбанный щенок, который везде за тобой таскается.

Она вскидывает руки.

— Да ради всего святого, Мара, открой глаза. Перестань притворяться. Перестань пытаться любой ценой защититься от того, что тебе снова будет больно, — её тон чуть смягчается, от чего бьёт ещё сильнее. — Я знаю, как смерть родителей тебя вышибла. Знаю, что эти месяцы были жестокими. Нереальными. И даже представить не могу, какое это бремя — быть Духорождённой.

Она смотрит на меня, по-настоящему смотрит. Без подколов. Без сарказма. Только правда, рассекающая мои страхи, как нож.

— Но, во имя богов, перестань отталкивать единственного человека, который, возможно, и правда всё это понимает.

Я не отвечаю. Потому что не знаю, что сказать. Она хлопает меня по плечу, ухмыляясь. Я стону и отталкиваю её руку.

— Боги, ненавижу тебя.

Она снова смеётся, вставая и потягиваясь, поднимая руки над головой.

— Нет, не ненавидишь. Без меня бы рыдала в подушку.

— Мне нужен эль, — фыркаю я, качая головой.

— А мне нужно узнать, закончил ли Гаррик с дозорами, так что у нас у обеих есть миссия, — она разворачивается, замирая на миг, прежде чем уйти. — Эй, Мара?

— Что? — я приподнимаю бровь.

— Я знала, что до тебя дойдёт, — усмехается она.

Я швыряю в неё камешек. Она без труда уклоняется.

А потом я остаюсь одна, глядя на огонь, пока слова Лиры снова и снова крутятся у меня в голове.

Сегодня я решила спать на своей койке. Тэйн даже не задаёт вопросов.

В комнате тихо, если не считать мягкого дыхания других женщин-солдат. Фонари давно приглушены, лунный свет пробивается сквозь занавески, отбрасывая тени на грубые каменные стены.

Я лежу на спине, уставившись в деревянные балки потолка, руки заложены под голову, а мысли отказываются стихнуть. Тело вымотано, мышцы ноют от тренировок, от того, что я снова перегнула, от синяков, на которые я делаю вид, что не обращаю внимания.

Закрываю глаза, но разум не останавливается. Потому что сегодня всё изменилось. Потому что сегодня Тэйн действовал раньше меня. Потому что сегодня я наконец поняла, от чего бежала.

На краю сознания вспыхивает тепло, ровное, заземляющее. Затем звучит голос, низкий, мудрый, знающий:

«Ты, наконец, поняла».

Я резко вдыхаю, распахивая глаза.

— Кэлрикс.

«Я знала это с самого начала, Вирэлия».

В её голосе слышится удовлетворение. Забава. Будто она всё это время ждала, когда я дойду до этого момента. Я медленно выдыхаю, прижимая ладонь к груди, к ноющей точке, которой не хочу давать имя.

— Тогда почему ты мне не сказала?

Её голос гудит в моих мыслях, тёплый и древний:

«Потому что это никогда не было моей ролью — сказать тебе. Ты должна была увидеть сама».

Я снова зажмуриваюсь, с трудом сглатывая.

— Я не хочу ещё одну ношу, которую не смогу вынести.

По связи прокатывается мягкий, но твёрдый рокот.

«Сопротивление ничего не меняет».

— Я не знаю, как с этим жить, — я выдыхаю рвано, пальцы сжимаются в одеяле.

Кэлрикс долго молчит, а потом:

«Ты уже живёшь».