Читать книгу 📗 "Спасение варвара (СИ) - Диксон Руби"

— Я думала, это то, для чего мы здесь.

— Это так. — Однако я чувствую настоятельную необходимость сделать все правильно, чтобы убедиться, что она захочет возвращаться к моим мехам снова и снова. Одного поцелуя с ней было недостаточно. Дважды это только разожгло мой аппетит на большее. Я хочу прикасаться к ней снова и снова, исследовать каждый кусочек ее кожи и посмотреть, как я смогу заставить ее ахнуть.

Я должен узнать больше о ней и ее теле. Я касаюсь ее щеки, затем провожу рукой вниз по ее плечу, под мехами.

— Расскажи мне о людях.

— Э-э, о людях? — ее брови хмурятся, и она наклоняет голову. — Ну, мы около пяти-шести футов ростом, у нас пять пальцев, и мы действительно плохо разбираемся в переработке отходов. Нам нравятся ужасные фильмы, ужасный фаст-фуд и не менее ужасные знаменитости.

Она говорит о всякой ерунде, и по высокому тону ее голоса я могу сказать, что она нервничает. Мое желание убедиться, что я доставляю ей удовольствие, делает ее неуверенной. Тогда я должен яснее сформулировать, что я имею в виду. Я кладу руку ей на ногу и потираю, лаская до самого бедра.

— Нет, я хочу знать, что доставляет тебе удовольствие.

— О. — У нее очень мягкий голос. Ее взгляд фокусируется на моих губах. — Что-то о клиторе, точке G и прочем?

— Эти вещи, да. Все сущее. Я хочу знать, как заставить тебя задыхаться, когда мои руки будут на тебе. Я хочу знать, какие прикосновения вызывают у тебя приятную дрожь. Я хочу знать, как заставить твое тело дрожать, пока ты не сломаешься от интенсивности этого.

— Вау, — выдыхает она. — Это слишком много слов для тихого парня. Возможно, это самое большее, о чем ты когда-либо говорил со мной.

Я продолжаю поглаживать ее округлую попку, все еще очарованный отсутствием у нее хвоста.

— Это потому, что это важно. Я хочу сделать все правильно.

— То, что мы делали до сих пор, довольно хорошо, — говорит мне Сам-мер, наклоняясь ближе. — Я, конечно, не эксперт. Для меня это тоже в новинку. Но мне действительно нравится целоваться, так что мы можем делать это чаще, и, возможно, у нас получится двигаться дальше. Если только ты не хочешь, чтобы у тебя была стратегия действий, и в этом случае…

Я прерываю ее, накрывая ее рот своим в крепком, собственническом поцелуе. Большинство в моем племени называют это слиянием губ, но для нее это всегда поцелуй. Она также упомянула о клиторе и какой-то точке. Я запомню все это. Я хочу знать все, чего будет жаждать ее тело, потому что я хочу дать ей это.

Ни одна женщина никогда не получит такого удовольствия, как моя.

Я вкладываю в поцелуй все, что у меня есть. Я обхватываю ладонями ее затылок, прижимая ее к себе, пока мой язык соприкасается с ее языком. Раньше я был нежен, осторожен в своих поцелуях. На этот раз я ничего не скрываю. Я провожу своим языком по ее губам, скользя им по гладкой мягкости ее рта. Даже здесь она отличается — во многих приятных отношениях — от меня.

Сам-мер издает этот тихий, нуждающийся звук своим горлом, и мой член пульсирует в ответ. Я испытываю неистовый прилив удовольствия от того, что могу заставить эти звуки исходить от нее, и я жажду их так же сильно, как жажду бесконечного потока ее мыслей. Ее запах ощущается у меня в носу, ее кожа прижимается к моей, ее хрупкая фигурка примостилась у меня на коленях, и мои чувства полны всего, чем она является.

Ни один момент не был прекраснее этого.

Снова и снова я прижимаюсь губами к ее губам, поглощенный настойчивостью. Наше время здесь ограничено, и хотя я ничего так не хочу, как неторопливо исследовать ее, я должен как можно скорее вернуть ее к остальным. А до тех пор я возьму все, что она мне даст.

Она стонет, прижимаясь ко мне, и ее вес смещается на моих коленях. Всего лишь это небольшое движение заставляет ее тереться о мой член сквозь слои моей кожи, и это так, словно меня ударили. Я громко стону, мои руки вцепляются в ее мягкие, как перышко, волосы, и я прижимаюсь своим лбом к ее лбу, пытаясь успокоиться.

— Варрек, — выдыхает она, ее руки хватают меня за плечи. — Не прекращай прикасаться ко мне. Пожалуйста. Мне нужно больше.

— Я не остановлюсь, — клянусь я ей. Когда ее нуждающийся, сладкий рот снова накрывает мой, я провожу языком по ее губам, а затем спрашиваю: — Скажи мне, что я могу снять с тебя тунику и прикоснуться к твоей коже.

Она вздрагивает, из нее вырывается еще один сдавленный стон.

— Да. Сделай это.

Мы отрываемся друг от друга, и я хватаю подол ее туники. Она поднимает руки над головой, и я стягиваю кожу с ее головы, затем отбрасываю ее в сторону, когда передо мной открывается ее прекрасная фигура. Сам-мер дрожит на прохладном воздухе, и я бросаю последний голодный взгляд на линии ее тела, прежде чем притянуть ее к себе, согревая ее кожу своей. Мягкая. Она везде такая мягкая. На ее теле нет защитного покрытия, на ее фигуре нет твердых мускулов. Она вся в золотистых изгибах, ее маленькие соски торчат вверх из груди. Когда она прижимается своим телом к моему, я хочу раствориться в том, как приятно прикасаться к ней и прижимать ее к себе. Я провожу руками вверх и вниз по ее спине, восхищаясь тем, какой нежной она кажется на ощупь.

— Слишком холодно?

Сам-мер качает головой.

— У тебя теплые руки. Это приятно. — Она снова обнимает меня за шею и смело прижимается своей грудью к моей.

— Скажи мне, где к тебе прикоснуться. — Я не могу перестать поглаживать ее нежную кожу. — Какие места доставили бы тебе наибольшее удовольствие?

Она извивается от моих слов, хныча.

— Ты собираешься заставить меня произнести это вслух?

— А почему бы мне и нет? — Я наклоняюсь, не в силах устоять перед изгибом ее подбородка. Я прикусываю его зубами, и она дрожит, прижимаясь ко мне. — Что плохого в том, чтобы признать то, что тебе нравится?

— Полагаю, ничего. Это просто очень… смело для меня.

— Разве ты не смелая? — Я дразню ее подбородок маленькими покусываниями, поглаживая при этом спину руками. — Это женщина, которая взяла световое копье и победила нескольких врагов. Она рисковала обжечь себе лицо и руки, чтобы остановить пещеру-корабль. Она бросилась туда, чтобы защитить меня. Разве это не действия смелой женщины?

Она стонет, а затем прижимается своими грудями ко мне, ее соски царапают меня спереди.

— Ладно, в чем-то ты прав. Тогда прикоснись к моей груди. Поиграй с моими сосками. И прикоснись к нижней стороне чуть-чуть, потому что там немного щекотно. Или, знаешь, прикоснись ко всей моей груди. Я не привередлива. Все, что ты сделаешь в этой области, будет ощущаться действительно хорошо. — Ее слова вырываются сами собой. — Но мне действительно нравится, когда трогают мои соски.

— Я сделаю все это, — обещаю я ей. Я скольжу руками к ее груди, обхватывая их, как она просила. Здесь она маленькая, в отличие от некоторых других человеческих самок, но они упругие, округлые и выступают вперед, в отличие от плоских грудей самок ша-кхаи. Я решаю, что ее груди мне нравятся гораздо больше, особенно звуки, которые она издает, когда я прикасаюсь к ним. Кончиками пальцев я слегка исследую ее, и это кажется невозможным, но здесь ее кожа ощущается еще нежнее. Я глажу округлости ее груди, проводя по нижней стороне, как она просила, и Сам-мер закрывает глаза и втягивает воздух, ее лицо напряжено. Ее темные соски маленькие и плотно набухшие, и я прикасаюсь к ним, ожидая, что они будут твердыми. Они подтянутые, но такие же мягкие, как и все остальное в ней, и это меня очаровывает. Я легонько глажу их, и она издает сдавленный звук в ответ.

— О боже, ты убиваешь меня. — Ее ногти впиваются в мои плечи, и она извивается у меня на коленях, выгибая спину. — Варрек, пожалуйста.

— Разве это не то, чего ты хочешь? — шепчу я с дразнящей ноткой в голосе. Мне нравится, как она извивается, и напряженное выражение ее красивого лица, когда я прикасаюсь к ней. Я еще раз поглаживаю кончиками пальцев ее груди, и она практически с хныканьем сует свой сосок мне в руку. — Как я могу сделать это лучше?