Читать книгу 📗 "Пара для Рождественоского Дракона (ЛП) - Зои Чант"

Она глубоко вздохнула.

— Как будто мистер Белл когда-нибудь закроет магазин в сочельник, — успокоила она себя. Её голос звучал тонко в пропитанной паром ванной, и она тряхнула головой. Декабрь был месяцем самых больших продаж. Даже если бы крыша полностью развалилась, мистер Белл заставил бы её и Кэрол продавать штампованные безделушки прямо на обочине дороги. Всё будет хорошо. Всё будет нормально.

Кроме них с Джаспером. Но из-за этого даже расстраиваться не стоит. Она знала его всего несколько дней. Невелика потеря. Черт.

Пока она вытиралась полотенцем, что-то в углу привлекло её взгляд. Эбигейл вздохнула. Часть её была рада отвлечься, но другая часть…

— Почему я не выбросила тебя в ту же ночь? — проворчала она на плюшевого котенка, которого «спасла» с крыши магазина в ночь знакомства с Джаспером. Он сидел на стиральной машине, задвинутой в дальний угол.

Бережная стирка, пара дней сушки в душевой и полчаса под феном сделали его еще более жалким. Мех стал пушистым, но набивка свалялась, отчего вид у него был вялый и депрессивный. К тому же у него по-прежнему был только один глаз… и она так и не удосужилась пришить ему лапу.

У Эбигейл всё перевернулось в животе при мысли о том, не видел ли его Джаспер в одну из тех ночей, что был здесь — боже, это было бы так неловко.

Она встряхнулась.

— Какая теперь разница. Ты его, скорее всего, больше никогда не увидишь.

Она быстро оделась. Игрушке место было на помойке. О чем она только думала, пытаясь её починить? Она схватила котенка и зашагала в кухонную зону.

Эбигейл замерла, держа игрушку над мусорным ведром. Единственный глаз-бусинка блеснул в ответ. В груди что-то щемило.

— Черт возьми, — пробормотала она и бросила игрушку на столешницу. Котенок проскользил и остановился рядом с её сумочкой. — Я не могу выбросить даже дурацкую игрушку? Что со мной не так?

Она посмотрела на часы. Полчаса до открытия… если магазин вообще откроется. Тревога грызла её изнутри.

— Что значит — магазин сегодня не открывается?

Эбигейл плотнее обмотала шарф вокруг шеи, пытаясь защититься от ледяного ветра, гуляющего по городской площади. Мистер Белл пыхтел на неё, его белое облако дыхания мгновенно уносилось прочь. Он указал на здание, где поверх рождественской мишуры были наклеены яркие ленты с надписью «ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН».

— Небезопасно, Эбби-зайка, — Эбигейл поморщилась от прозвища, но мистер Белл, не заметив, усмехнулся про себя. — Нам категорически запрещено входить внутрь, пока строители не обследуют всё как следует.

— Но сегодня сочельник!

Мистер Белл снова рассмеялся и хлопнул Эбигейл по плечу.

— Поверила бы ты! Мой первый свободный сочельник за двадцать лет. — он счастливо вздохнул и, сияя, снова похлопал Эбигейл по плечу. — И всё потому, что ты работала допоздна, а? Это заслуживает бонуса! Так что прекращай дуться и наслаждайся выходным!

Он засунул руки в карманы и ушел, насвистывая под нос. Эбигейл смотрела ему вслед. Ей это не привиделось. Мистер Белл, у которого за всё время её работы было только два эмоциональных состояния — «угрюмый» и «яростный», — на самом деле светился. И когда он улыбался ей, у неё не было чувства, что он едва сдерживается, чтобы не откусить ей голову.

Я что, попала в "Сумеречную зону"? — подумала Эбигейл и вздрогнула. «Зона» или нет, но это был сочельник. И она не собиралась ждать, пока станет еще хуже.

Первым делом она зашла в продуктовый. Из-за Джаспера — она скривилась — ну, в общем, из-за всего этого она не успела сделать обычные закупки в начале недели. Если она будет смотреть в пол, ей не придется видеть всех этих покупателей, в последний момент скупающих еду. Однако это не спасало её от их голосов. Родители, бабушки, дедушки, дети — все были наполовину взвинчены и наполовину пьяны от радости праздника.

В отделе заморозки Эбигейл вслепую хватала готовые обеды, не удосуживаясь проверить, что именно она складывает в корзину. Главное, что это еда, и этого достаточно.

В конце ряда стоял большой стеллаж с красным вином. К горлышкам бутылок были приклеены маленькие пакетики со специями для глинтвейна. Эбигейл сглотнула.

Нет. Я не вернусь к этому так называемому "решению". Моя Рождественская Система работает лучше всего, когда не включает в себя попойку в одиночку. К тому же… она часто заморгала. Теперь глинтвейн напоминал ей только о Джаспере и о катании с теми очаровательными собаками. Она опустила голову и направилась к кассам.

Голоса давили на неё, пока она стояла в очереди. Она смотрела вниз, сосредоточившись на горе заморозки в корзине, но не могла не слышать разговоры других покупателей. Она была уже почти у самой кассы, когда пожилая женщина впереди неё радостно вскрикнула и потянулась мимо Эбигейл, чтобы поприветствовать кого-то сзади.

— Джанин! Снова за покупками?

Эбигейл буквально кожей чувствовала, как улыбка другой женщины впивается ей в затылок.

— Да! Знаешь, мы уже почти потеряли надежду, что Джаред успеет домой к Рождеству, но угадай, кто объявился сегодня утром?

— О, как чудесно! Вся семья будет в сборе!

Ручка корзины врезалась Эбигейл в пальцы.

— Я одно время волновалась, что он не приедет, какая я глупая! Джаред слишком сильно любит свою семью, чтобы оставить нас одних в Рождество. А ты бы только видела, какие подарки он привез…

Эбигейл казалось, что её голова зажата в тиски. Она глянула на начало очереди.

— Касса свободна, — пробормотала она, надеясь, что женщина поймет намек и поспешит к прилавку. Язык казался толстым и неповоротливым, а в ушах звенело.

Если мне придется еще хоть минуту слушать про счастливые семьи, я закричу, — в отчаянии подумала она.

— О… милочка? — кто-то коснулся её плеча. — Вы в порядке? Выглядите бледновато.

Эбигейл подняла взгляд. Пожилая женщина обеспокоенно смотрела ей в лицо.

— Я в норме, — быстро сказала Эбигейл. Её голос больше походил на рычание, и ей пришлось откашляться. Черт. Вот почему я всегда закупаюсь заранее… — Послушайте, там касса освободилась…

— Проходите на моё место, дорогая, а я пока поговорю с подругой.

За кого эта женщина себя принимает? — кипела про себя Эбигейл, шагая по холодным улицам. Тычет всем в лицо тем, что её муж или сын проехал тысячи миль, чтобы увидеть её в Рождество… а мистер Белл? Я проработала на него столько лет, а он…

Она остановилась у своего дома, внезапно почувствовав себя совершенно измотанной. Он дал мне выходной. Что большинство людей сочло бы за благо. А та женщина в магазине просто была рада. И она позволила тебе пройти без очереди. Её плечи поникли. Она просто была счастлива. И мистер Белл тоже. Он работал в каждый сочельник так же, как и она. И он, вероятно, с нетерпением ждал возможности провести время… со своей семьей…

Все события последних двадцати четырех часов обрушились на неё, как лавина — густая, тяжелая и удушающая. Она толкнула входную дверь подъезда и привалилась к стене, тяжело дыша. Неужели она действительно превратилась в это? В человека, который видит в людях худшее, даже когда они не сделали ей ничего, кроме добра?

Вот для чего тебе Система, — напомнила она себе, пытаясь обуздать разгулявшиеся эмоции. Рождественская Система. Работай, спи и ни с кем не разговаривай, никого не видя, потому что с тобой невыносимо находиться рядом в Рождество.

В груди образовалась дыра, что было глупо, ведь она всё это и так знала. Эти мысли должны были успокоить её. Дать понять, что у неё всё под контролем. А не заставлять чувствовать, что её тело вот-вот разлетится на миллион осколков.

Просто не попадайся никому на глаза. Это лучший вариант. Так никто не разочаруется.

Она сделала прерывистый вдох и судорожно завозилась с замком своего почтового ящика.

Ты не разочаровываешься, когда за тобой никто не приходит. И никто другой не разочаруется, увидев тебя.