Читать книгу 📗 "Вода (СИ) - Савас Евгения"
Из комнаты, где мы переодевались, вышел Кит. Бросив на меня короткий взгляд, пошел к двери, будто не имеет никакого отношения ко мне.
- Спасибо. Как ты догадался, что мне нужна именно она?
- Догадался. Ты не интересуешься нарядами.
Сказал на ходу, не глядя, и вышел. После того утра, когда он возил меня в больницу, мы впервые заговорили. Даже не здоровались ни разу.
17
Домой приехала и сразу рисовать взялась, забыв о сне. Дело пошло живее, ведь основная проблема была не в форме и даже не в цвете, а в том, чтобы передать именно этот струистый блеск. Облако отдельных частиц, из которых состояла стая.
Но долго поработать все равно не получилось, все же усталость сказывалась. Я почувствовала, что голова уже мало что соображает, и в глаза словно песка насыпали. Но прогресс был достигнут, я поняла, как добиться того, чего хочу.
Мне приснился странный сон. Я словно заблудилась в фиолетовом тумане. Возле меня кто-то был, но я никак не могла рассмотреть, кто. Замечала движение, оборачивалась, но на том месте только завихрения тумана видела. Потом я поняла, что бегу. Там, где я двигалась, было темно, неясные предметы, смутно видимые, никак не укладывались в привычные формы. А потом я поняла, что двигаюсь непривычно. Не по прямой, а поднимаясь то вверх, то вниз. Причем такое перемещение для меня воспринималось, как единственно правильное. Иногда в темноте проступали отблески фиолетового, словно вся картина была нанесена на основу этого цвета, но в зависимости от угла зрения, тонкий слой другого цвета будто обесцвечивался, проявляя истинную подоплеку.
Этот бег был недолгим. Пространство вокруг стало неожиданно огромным. Настолько, насколько это возможно только во сне. От тесного до такой степени, что и дышать тяжело становится, некуда двинуться грудной клетке, до гигантского, и разница между тем и этим всего в один шаг.
И предметы вокруг так же изменились. Я все еще не могла понять, что меня окружало, хотя стало светлее, но соотношение поменялось. Я почувствовала, что я маленькая совсем в этом мире. И хрупкая до ужаса. Настолько, что меня может уничтожить любое движение, даже не направленное специально на меня. Смахнуть, не задумываясь, как пылинку с рукава.
Здесь тоже все было фиолетовым. Но теперь это просто чувствовалось, а не улавливалось глазами. Как ни парадоксально это звучит, здесь фиолетового было на порядок больше, чем до сих пор. Им пахло, как экзотической пряностью, концентрируясь и распространяя этот дурман. И я бежала туда, где был источник. Теперь четко поняла, и страх почему-то прошел. И еще чувство чего-то родного, очень давно знакомого, приятного пришло. Почему-то именно этот фиолетовый цвет проступил, как конденсат этого радостного ожидания. Разве можно скучать по цвету? Но я именно так ощущала тогда. Неслась нетерпеливо ему навстречу, пропитываясь и дыша им.
И совсем не удивилась, увидев впереди неясную тень. Точнее, не тень. Силуэт, который из-за темноты был размыт и не ясен. Огромный до нереальности. Не хватало воображения, чтобы осознать истинные размеры, соотношение разницы между нами. Но это не пугало. Фиолетовый дурман просто сочился из него.
Я остановилась на мгновение, оказавшись у препятствия. Розоватый порог на темном. Забраться на него не было трудно. Он был очень теплым, и я поняла, как на самом деле замерзла. Именно от того, что этого тепла очень давно не было. Я соскучилась по нему настолько, что дыхание на миг перехватило.
Хотя в этот момент я застыла, не шевелясь, вокруг меня все менялось стремительно. Я увидела смутное пятно прямоугольное и вдруг осознала, что это дверь. Все опять замерло. А потом обернулась.
Из сумрака на меня смотрело лицо. Черты лица постепенно проступали, обретая целостность и законченность. Я совсем не удивилась, увидев ее. Наоборот, на меня словно покой и облегчение снизошло. И всем телом я почувствовала пульсацию. Мерный стук живого метронома. Мое сердце стучало в такт ему, мгновенно восстановив давно существовавшую, но потерянную связь.
Под это - тук-тук-тук-тук я проснулась.
Глядя в потолок, несколько минут лежала без единой мысли в голове. Потом вскочила и побежала к мольберту. Скинула незаконченную работу и установила чистый подрамник. Смешать нужный цвет получилось с первого раза, и рисунок выходил из-под кисти, словно кто-то двигал моей рукой. Единой линией, отрываясь, только чтобы макнуть кисть в краску.
Звонок в дверь буквально вырвал меня из этого состояния. Не знаю даже, как описать - эйфория, вдохновение, сумасшествие? Я даже не сильно удивилась, увидев Кита.
- На работу не собираешься?
Я посмотрела на часы и поняла, что совсем забыла о времени. Впустила его и пошла в душ. В зеркале увидела себя и опешила. Какое-то дикое выражение, вся перемазанная, включая пижаму, фиолетовым. Как я умудрилась так испачкаться? Сама себя отвлекала этими мелочами, лишь бы скорее исчезло это странное выражение с моего лица. Оно немного напугало меня.
Когда вышла, Кит стоял перед моей работой. Услышав мои шаги, обернулся и странно посмотрел на меня.
- Это автопортрет?
- Что?
Я по-настоящему изумилась его словам и словно заново увидела почти законченный рисунок.
Линия тянулась, начинаясь с небрежного мазка. Обрисовывала линию плеча и овал лица с левой стороны, сходя на нет у правого виска. Глаза, нос, губы были изображены в этой линии, как в раме.
И было это лицо, что смотрело на меня через комнату, поблескивая еще не высохшей краской, удивительно похоже на мое собственное. Особенно это выражение. Что-то очень похожее я только что видела в ванной комнате в зеркале.
18
Я впала в какой-то ступор. После того, как нарисовала портрет, из меня словно душу вынули. Внешне, кажется, ничего не изменилось. Я все так же ходила на работу, занималась повседневными делами. И все же делала все это скорее привычно. Не скажу, что автоматически. Я вполне осознавала свои действия. Но когда возникали паузы… Словно пустой сосуд, который наполнить самостоятельно я была не в силах, вот чем я была тогда.
Совсем не рисовала в те дни. Пыталась, но просидев несколько часов перед чистым холстом, не сделала ни единого мазка. Не представляю, где бродили мои мысли. Я словно ждала чего-то.
Так прошло пять дней. После работы, когда все уже разошлись, я сидела в раздевалке, и никак не могла заставить себя подняться и переодеться. Нужно было ехать домой, ночь была тяжелой, я сильно устала. Но больше всего меня одолевала апатия. Может быть, не стоит никуда ехать? Что поменяется от смены помещения, в котором я буду спать? Не все ли равно, где? Вечером мне сюда нужно будет вернуться. Никто не придет сюда в течение дня. Я серьезно раздумывала над этим и даже легла на скамью. Прикрыв глаза локтем, просто слушала тишину вокруг.
Сама не заметила, как заснула. И увидела очень яркий сон. Десятки, нет, сотни девушек в одинаковой белоснежной одежде стояли стройными рядами вокруг меня. Они все чего-то ждали, не двигаясь и, кажется, не дыша даже. В руках все они держали арбалеты. Если бы не их бледные лица и руки, можно было бы подумать, что они сделаны из снега, так ослепительно чисты были их одежды. Такие похожие, словно отлиты в одной форме.
Нет, не снег - белые свечи, сотни белых свечей горящих - вот что я подумала. Их ровное и яркое пламя почти ослепляло. Они отдавали себя этому пламени без остатка. Сгорая осознанно и добровольно. Радуясь тому, что могут осветить собой темноту, для того, чтобы другие люди могли её не бояться. Это так красиво и торжественно выглядело, что я проснулась, задыхаясь от трепета и восторга.
Кинулась к сумке, спотыкаясь. Нашла блокнот и карандаш. Села прямо на пол, используя скамейку как стол, стала чиркать, торопясь перенести на бумагу эту картину и чувство, что заставляло дрожать где-то под сердцем, наполняя восторгом.
