Читать книгу 📗 "Возьми меня с собой (ЛП) - Джонс Нина Дж."

«Ты не такой, как все остальные».

Эти люди не знают боли. Не знают одиночества. Они могут испытывать мимолетный дискомфорт, но им неведомы постоянные страдания аутсайдера. Именно такие люди сделали меня тем, кто я есть.

Я помню, как впервые увидел Веспер Риверс. Это странное имя, я знаю. Ее мама хиппи (бывшая). Когда это случилось, я ни за кем не охотился, хотя у меня всегда есть возможность выбора. Я зашел в продуктовый магазин после долгого рабочего дня. Весь в поту, грязи и одежде, перепачканной краской и гудроном. Мне просто хотелось быстро чего-нибудь перекусить, и я слишком устал после недели трудовых дней и загонных ночей, чтобы думать о чем-то еще. Вот тогда-то я и увидел ее в проходе с хлопьями. На ней был маленький топик Халтер рыжеватого цвета с лямкой, переброшенной через шею, и открытой спиной. Он был коротеньким, талия ее шорт заканчивалась чуть выше пупка, так что, при каждом движении Веспер я видел очертания ее подтянутого живота. Обрезанные шорты едва прикрывали ее задницу и демонстрировали длинные, стройные ноги. Свои длинные каштановые волосы с золотистым оттенком она уложила в прическу — совсем как на том постере Фарры, который все развешивают в последнее время. (Имеется в виду постер с изображением Фарры Фосетт — американской актрисы, модели и художницы. Международную известность она приобрела, сыграв главную роль в первом сезоне телесериала «Ангелы Чарли» — Прим. пер.) Но эта девушка была гораздо красивее. Как еще неоткрытый драгоценный камень, просто валяющийся в куче земли и булыжников. Стройная, элегантная рука плавно опускалась к маленькой ладошке. Мальчика. Ему было, наверное, около восьми лет. Он никак не мог быть ее сыном. Она слишком молода.

— Тебе нравится вот эти, Джонни? — спросила Веспер, наклонившись, чтобы быть на одном уровне с ним.

С этим мальчиком она говорила по-особенному нежно.

Он кивнул. У него была скрюченная рука, неловко подогнутая нога и перекошенный рот. Он был другим. Физически неполноценным. И она была очень к нему добра. Может, эта девушка не такая, как остальные. Может, она нечто среднее между такими людьми, как они, и такими, как я.

Вот тогда-то Веспер и почувствовала, что я на нее смотрю. Обычно я сдержан. Я научился наблюдать за людьми, прячась у всех на виду, но она меня ошеломила. Девушка оглянулась, на миллионную долю секунды поймав мой взгляд, прежде чем я отвернулся. Я не мог позволить ей увидеть мое лицо, и обрадовался, что все оно покрыто грязью и гудроном, за которыми не рассмотреть мои черты.

Я поспешно подошел к кассе со всем тем, что держал в руках, чтобы успеть добраться до своей машины раньше, чем девушка доберется до своей. Я подождал еще пятнадцать минут, пока Веспер не вышла из магазина. В одной руке она несла пакет, а другой вела мальчика, волочащего ноги. Он улыбался. Ума не приложу, как он мог радоваться. Я знаю, каким жестоким может быть этот мир к тем из нас, кто обременен внешними несовершенствами.

Девушка села в белый «Гран-при», который показался мне 73-го года выпуска. Позже я узнал, что ошибся на год. Я обратил внимание на номера. Смотрел, как она уезжает. Затем я последовал за ней на достаточном расстоянии, чтобы она меня не заметила.

И вот я здесь, в ее доме, пару недель спустя. И это не первый раз.

Я выхватываю фотографию, которой, думаю, Веспер не скоро хватится, поскольку она большей частью находилась под другой. На ней Веспер сидит на бревне, на заднем плане озеро. Она, конечно, смеется, запрокинув голову и демонстрируя свою белоснежную улыбку. У нее на шее поблескивает цепочка с кулоном.

«Они будут тебе улыбаться, а потом смеяться у тебя за спиной».

Я бросаю взгляд на часы на ее прикроватной тумбочке. Они встроены в фарфоровую статуэтку единорога, и я надеюсь ради ее же блага, что это всего лишь очередной пережиток ее детства. Мне нужно убираться отсюда. Я не хочу дотягивать до последнего и все испортить. Кроме того, у меня сегодня свидание, к которому мне нужно подготовиться.

Я открываю маленькую, усыпанную разноцветными стразами шкатулку для украшений. Внутри несколько побрякушек, но я замечаю золотой полумесяц на цепочке. Совсем такой же, как на фото. Теперь это мое.

Как и в последний визит к ней домой, у меня есть кое-что для нее. Я достаю моток бечевки и кладу его под подушку стула, на котором лежит ее плюшевый мишка. Терпение.

ГЛАВА 1

ВЕСПЕР

— Я поеду куплю кое-что перед самой поездкой. Присматривай за своим братом. Он внутри, смотрит телевизор, — говорит мама, направляясь к своей припаркованной на тротуаре машине.

Сегодня жаркий солнечный день, поэтому я решила помыть свою машину на нашей подъездной дорожке. Мой отчим платит за мою школу, но повседневная жизнь оплачивается из моего кармана, и я, как могу, экономлю деньги, включая мойку автомобилей.

— Конечно, мам, — без энтузиазма отвечаю я.

Не потому, что мне не нравится присматривать за Джонни, нет, он для меня всё. А потому, что он, как будто, не ее сын. Я знаю об этом все. Я практически сама себя воспитала, но у Джонни есть физические недостатки. Он родился с обмотанной вокруг шеи пуповиной, и в результате у него церебральный паралич и еще несколько проблем. Она ему нужна. Но мама только две недели назад вернулась с Карибских островов, а теперь уезжает с моим отчимом в Египет еще на две недели.

Она не обращает внимания на мой тон, или ей просто все равно, потому что ее уже и след простыл. Я бросаю губку и иду в дом посмотреть, как дела у Джонни. Он сидит, скрестив ноги, и смотрит сериал «Электрическая компания». Он подпрыгивает вверх-вниз и двигает здоровой рукой в такт пению Easy Reader. Джонни шевелит губами, но ничего не произносит. Он почти полностью немой. Иногда, когда он злится или в приподнятом настроении, из его горла вырываются бессвязные звуки, но по большей части он молчит. («Электрическая компания» — американский сериал для детей от 7 до 10 лет, был разработан, чтобы учить их основам чтения — Прим. пер.)

— Джонни. Я мою машину на улице. Хочешь мне помочь?

Он либо игнорирует меня, либо слишком увлечен сериалом, чтобы меня услышать.

— Эй, — говорю я, встав перед ним, чтобы загородить ему обзор. — Ты слышал меня, милый?

Он наклоняется в сторону, чтобы смотреть мимо моих ног. Очевидно, что я досадная помеха.

— Ладно. Что ж, если тебе что-нибудь понадобится, я буду снаружи. Хорошо?

Джонни кивает, не глядя мне в глаза, все еще раскачиваясь в такт песне. Я ерошу ему волосы, отодвигаю занавеску, чтобы смотреть в гостиную с улицы, и возвращаюсь к выходу.

Тут страшная жара, и, когда я опускаю губку в ведро, прохладная мыльная вода кажется спасением для моих пылающих на солнце рук. Я включаю свое маленькое радио и ловлю песню Донны Саммер, которая уже на середине.

И вот тогда я это чувствую. Что за мной наблюдают.

Это молниеносное и несомненное ощущение. Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к улице. Сегодня обычный пятничный день. Дальше по улице играют дети, несколько человек подстригают газон, но мое внимание привлекает темная машина. Она медленно проезжает мимо, водительской стороной ко мне. Окно затонировано и открыто ровно настолько, что мне видны только глаза водителя. И хотя он далеко, они очень яркие. На самом деле, я никогда в жизни не видела таких ярких бирюзовых глаз. Это не первый раз, когда у меня возникает такое чувство. И это дежавю подсказывает мне, что, возможно, я не в первый раз вижу эти глаза. Я не отворачиваюсь. Вместо этого я встречаюсь с ним взглядом, пытаясь на них сфокусироваться. У меня сводит желудок от смеси беспокойства и возбуждения. Такие глаза могут быть только частью чего-то прекрасного. И все же это не должно иметь для меня значения. Мне следует посмеиваться над любым, кто проявляет ко мне интерес, особенно таким образом. Я уже занята. И выше случайных зевак.

Хотя в нем есть что-то еще, что-то очень знакомое, но машина уже слишком далеко, чтобы в этом убедиться. Несколько дней назад я готовилась к контрольной в библиотеке, и когда искала книги по сестринскому делу на тихом подвальном этаже, мною овладело то же самое чувство. Я достала с полки книгу и ахнула, увидев с другой стороны пару глаз. Они смотрели на меня и были такими же ясными, как и эти, с отчетливым признаком: в левом глазу виднелось золотисто-коричневое пятнышко. В таких ясных глазах — будто чистейшая вода на пляже, такая, что видно ноги — золотисто-коричневый цвет сверкает, как сусальное золото. Как только я заметила эти вглядывающиеся сквозь бесконечные ряды книг глаза, они исчезли. Меня пробрал озноб, и я тихонько подошла, чтобы заглянуть на его сторону полок, но там никого не оказалась. Я даже не слышала его шагов. Он был таким бесшумным, что я даже подумала, а не привиделся ли он мне из-за предшествовавших этой встрече бессонных ночей учебы.