Читать книгу 📗 "Возьми меня с собой (ЛП) - Джонс Нина Дж."

Я подхожу к ней и срываю наволочку. Глаза Веспер дикие и покрасневшие. Она тяжело дышит сквозь неконтролируемые рыдания. Я опускаюсь на колени и, встретившись с ней взглядом, целую ее. Последний поцелуй. Поцелуй, который я буду чувствовать на своих губах до конца своего жалкого существования. Скитания. Попыток снова ощутить это чувство, прежде чем умру.

Это нежно, наши губы едва соприкасаются. Веспер не отвечает на поцелуй, она слишком растеряна. Поэтому я отстраняюсь, не в силах уйти, просто желая еще раз попробовать ее на вкус.

— Ты оставляешь меня здесь? — с отчаянием в голосе спрашивает она.

Я снова целую Веспер, на этот раз взяв ее лицо в ладони, ощущая вкус ее слез, чувствуя, как у моих губ дрожат ее губы.

Я храню памятные сувениры обо всех местах, где побывал. О людях, у которых что-то отнял. И этот поцелуй — сувенир, который будет напоминать мне о ней. Веспер не такая, как другие. Я никогда не возвращаю того, что взял. Но сейчас достаю из кармана когда-то украденную у нее маленькую цепочку с кулоном в виде луны и надеваю ей на шею.

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну, — умоляет она.

Веспер может меня ненавидеть, так и должно быть.

Я встаю и пишу ей последнюю записку.

«Делай, что должна».

Я смотрю, как она пробегает по ней глазами. Убеждаюсь, что Веспер поняла. Затем рву листок и кладу обрывки себе в карман. Я возвращаюсь к своему грузовику.

— Сэм? — спрашивает Веспер, как будто все еще верит, что все это блеф.

Я столько гребаных раз играл с ее разумом, что она даже не понимает, где ложь, а где истина.

— Сэм!

На этот раз это уже резкий возглас, в ее голосе слышится гнев.

— Сэм! — кричит она, глядя, как я сажусь на водительское сиденье.

Я еду по тропинке в сторону рабочей дороги, наблюдая в зеркало заднего вида, как в след за мной бежит Веспер. Она босая, вся в грязи, со связанными за спиной руками. До меня доносятся ее жалобные крики, но когда я отдаляюсь на приличное расстояние, ее голос стихает. В нависшей над лесом тьме она становится всего лишь пятнышком в зеркале заднего вида. Я жму на тормоза и оборачиваюсь в последний раз. Просто чтобы бросить еще один взгляд. Но чувствую опасное притяжение. Поэтому поворачиваюсь спиной к Веспер и смотрю вперед.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА 31

ВЕСПЕР

Меня зовут Веспер Риверс.

Раньше мне было очень легко произносить эти слова незнакомым людям. Я никогда не задумывалась о том, что они значат. Все эти мелкие детали, образы и тени, скрывающиеся за этим именем. Может, потому, что я была всего лишь двухмерным наброском человека. Толстыми линиями, обрисовывающими мою личность. Плоским изображением.

Но теперь на нем появились заломы и множество маленьких, почти невидимых борозд, которые, объединяясь, создают глубину и пространство. Делают картину настолько сложной, что в зависимости от угла, под которым я на себя смотрю, каждый раз мне видится кого-то другой.

Но произнести эти слова сейчас, сказать незнакомому человеку, кто я такая, — это перебор. Слишком серьезное признание. Смотритель парка подумает, что знает меня по информации из новостей или по обстоятельствам моего исчезновения. Но это взгляд только с одной стороны. Если бы он увидел всё с моей, то был бы шокирован.

И вот я, грязная, дрожащая, завернутая во флисовое одеяло, под которым лишь натянутый Сэмом пакет, прихлебываю обычный теплый чай и жду второго после Сэма человека, знающего то же, что известно мне. Человека, которому мне не придется лгать.

На стене напротив висит голова оленя. А еще фотография мужчины с его женой и дочками. Впервые я с ним встретилась, когда он бежал по рабочей дороге к месту, где меня оставил Сэм. Этот мир кажется искусственным. Побеленные стены моего крошечного дома, озеро, бескрайний лес — вот что было реальностью.

Я чувствую на себе чужие взгляды. Местная полиция наблюдает за мной сквозь дверные жалюзи, создающие у меня ложное ощущение уединения.

Я выпила восемь с половиной чашек чая. По одной за каждые полчаса моего ожидания шерифа Риджфилда. Это единственное, что я отвечала на все вопросы полиции. Я не называла своего имени. Не говорила, что произошло. Только его имя.

Я смотрю на недопитую кружку с чаем, и тут дверь резко открывается. Мы встречаемся взглядами, и я вижу скрытую панику. Он изо всех сил старается, чтобы я этого не заметила. По землистому цвету и осунувшемуся выражению его лица ясно, что шериф надеялся больше никогда меня не увидеть.

Он закрывает за собой дверь. Я смотрю на полуопущенные жалюзи, и он, проследив за моим взглядом, опускает шторку, чтобы защититься от любопытных глаз. Я крепко сжимаю свою кружку, а шериф неуверенно садится за стол напротив меня. Это проще. С этим я справлюсь, в отличие от всей этой суеты полиции и прессы, только я, мужчина и комната.

— Я приехал сюда, как только мне позвонили. Тебя высадили далеко от дома.

Он имеет в виду одноэтажку в солнечном пригороде, из которой меня похитили. Место, где мой парень сделал мне предложение. Но это больше не мой дом.

Я киваю.

Шериф умен. Он ничего не говорит. Он не знает того, что знаю я. Но точно знает, что его жизнь в моих руках. Теперь я понимаю всю серьезность тайны Сэма. Это не просто унижение и позор семьи. В одно мгновение были запятнаны накопленные многими поколениями репутация и богатство. Будущее этого человека разом испарилось.

Твой брат.

Он меня забрал.

И все частички меня.

Заменил своими.

Чтобы они вросли в мою плоть.

И я не могла от них избавиться.

А потом он меня бросил.

Я не девушка с фотографии в вашем досье.

Она не вернулась.

Она навсегда исчезла.

— Мы здесь одни? — спрашиваю я.

Шериф оглядывается, а затем наклоняется ко мне.

— Пока да.

— Сэм мне все рассказал, — говорю я.

Это не угроза, не клятва верности сидящему предо мной представителю закона. Это просто информация.

Шериф Риджфилд мгновенно покрывается липким потом. Его кожа из бледно-желтой становится бледно-серой. Он резко сглатывает.

— Но я ничего не знаю, — добавляю я.

Его грудь опускается от резкого выдоха.

Я наклоняюсь вперед и заглядываю ему в глаза. Они совсем не похожи на глаза Сэма. Они красновато-карие. Чтобы они засияли, им нужен свет. А глаза Сэма, словно светятся в темноте.

— Я не знаю, как его зовут. Не знаю, куда он меня отвез. Он со мной не говорил. Все это время я была с завязанными глазами. А прежде, чем меня высадить, он завязал мне глаза и несколько часов возил по городу. Мне жаль, что я больше ничем не могу помочь.

Не знаю, почему я это делаю. Почему защищаю человека, который сделал со мной то, что сделал. Это уж точно не ради Эндрю-Скутера-как его там звать. Теперь я свободна, вне воздействия Сэма. Он практически разрешил мне рассказать свою историю. Но если я расскажу все, что знаю, Сэма посадят за решетку, и это будет конец. Я не готова раскрывать наши секреты. И не хочу демонстрировать себя всему миру в таком свете. Пусть люди видят меня такой, какой показывают в новостях. Я не порвала с Сэмом, даже если он думает, что порвал со мной.

Шериф Риджфилд несколько мгновений сидит неподвижно, взвешивая все то дерьмо, которое свалилось ему на тарелку.

— Если ты ничего не знаешь, тогда почему просила позвать меня?

Его вопрос звучит гипотетически. Как будто так он сообщает мне, что об этом спросит кто-то другой.

— Не знаю, — пожимаю плечами я. — Я ничего не знаю.

Шериф Риджфилд откидывается на спинку стула и тяжело вздыхает, борясь с невидимым монстром.

— Зачем ты это делаешь? — скептически спрашивает он.

Я провожу пальцем по краю стола. По краям он запачкан грязью, как человек, поживший в дикой природе. Они не знают, как Сэм мыл меня, кормил, трахал, как обнимал. Не знают о красивых платьях и о том, как они развевались, когда я танцевала под те пластинки, которые приносил мне Сэм, о том, как эти некогда ухоженные руки переворачивали страницы подаренных им книг.