Читать книгу 📗 "Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор"

Доктор все равно тянется к ней. Рыцарь отпрядывает с оскалом, его рука взлетает вверх, защищая маску — точно так же, как когда об этом просила я. Доктор Райфилд спотыкается и отходит назад, едва не выронив инструменты.

— Видите? Я же говорила, — добавляю я, стараясь говорить легко, несмотря на раздражение и напряжение, вибрирующее в воздухе. Этот доктор, может, и не такой сволочной, как те, кого я встречала раньше, но даже «добрые» из них не слушают омег.

Доктор Райфилд тяжело сглатывает, его кадык дергается на горле.

— Ладно. Что ж… тогда я просто… продолжу с остальным.

Осмотр продолжается в напряженной тишине. Врач методично работает: чистит и зашивает раны, до которых может добраться, обрабатывает антисептиком остальные. Рыцарь выносит всё без единой жалобы, хотя по его плечам и редкому рокоту в груди я вижу, что ему далеко не комфортно. Мне придется загладить это перед ним позже.

— Рваные раны должны зажить достаточно хорошо при надлежащем уходе, — говорит наконец доктор Райфилд, собирая вещи. — Содержите их в чистоте, меняйте повязки ежедневно и постарайтесь ограничить движения хотя бы на неделю. — Он колеблется, переводя взгляд с одного на другую. — Хотя подозреваю, что последнее будет непростой задачей, учитывая обстоятельства.

Я киваю, уже зная, что мы не задержимся здесь надолго для идеального восстановления.

— Спасибо, доктор. Мы ценим вашу помощь.

Доктор Райфилд задерживается в дверях, его выражение лица слегка смягчается.

— Он через многое прошел, — тихо говорит он. — Больше, чем большинство могло бы выжить. Что бы они с ним ни делали… это было не только физическое насилие.

Я тяжело сглатываю, моя рука сама собой снова находит руку Рыцаря.

— Я знаю.

Доктор коротко кивает и выскальзывает за дверь, оставляя нас снова одних. Рыцарь медленно выдыхает, когда дверь закрывается. Я поворачиваюсь к нему, рассматривая аккуратные швы, украсившие его израненную кожу.

— Лучше? — тихо спрашиваю я.

Он кивает, и его голубые глаза находят мои. В его взгляде теперь что-то другое. Что-то странно уязвимое. От этого мое сердце делает странный кувырок в груди.

— Хорошо, — шепчу я, потянувшись убрать прядь белых волос с его маски. На этот раз он не вздрагивает от моего прикосновения. — Тебе нужно отдохнуть.

Но Рыцарь и не думает ложиться. Вместо этого он наблюдает за мной этим пристальным голубым взглядом, который, кажется, видит меня насквозь. Это должно было пугать. И когда-то пугало.

Но теперь…

Теперь я ловлю себя на том, что тянусь к этому взгляду.

Желаю его.

До меня доходит осознание. Мне нравится, как он на меня смотрит. Будто я — центр его вселенной. Будто ничто другое, кроме меня, не имеет значения. И я не могу отрицать того, как учащается мой пульс от этой мысли. Как жар разливается внизу живота при воспоминании о его массивном теле над моим, внутри меня, заполняющем меня так полно, что я думала, будто сломаюсь.

Я тяжело сглатываю, внезапно осознав, насколько тонок шелковый халат Ворона. Как он облегает мои изгибы, все еще слегка влажные после душа. Взгляд Рыцаря опускается туда, где ткань халата чуть разошлась на груди, и я слышу, как его дыхание сбивается.

— Тебе нужно отдохнуть, — повторяю я, и мой голос звучит позорно сбивчиво. — Распоряжение врача.

Он не делает попытки лечь. Вместо этого его огромная рука тянется ко мне, замирая прямо над моим коленом, там, где халат приоткрыл ногу. Он не касается меня. Он ждет разрешения. Мое сердце колотится о ребра, когда я киваю.

Его человеческая рука ложится на мое бедро — теплая и тяжелая. Контраст между его грубыми шрамами и моей гладкой кожей по-своему прекрасен. Его большой палец очерчивает маленькие круги поверх розовой метки омеги на моем бедре, и мне приходится прикусить губу, чтобы подавить вздох.

— Мы не должны, — шепчу я, даже когда сама подаюсь навстречу его руке. — Ты ранен…

Хотя раньше это его не останавливало. Рыцарь снова издает низкий рокот, и этот звук вибрирует во мне, как физическая ласка. Его рука скользит выше, задирая шелк халата.

Боги, помогите мне, я снова его хочу.

И не только из-за течки, необходимости или любых других оправданий, за которыми я пряталась раньше. Я хочу его, потому что он самое пугающее, прекрасное и преданное существо, которое я когда-либо встречала. Потому что он смотрит на меня не просто так, будто я подарила ему луну и звезды, а так, будто я и есть луна и звезды. Потому что, когда я с ним, я чувствую себя сильной так, как никогда раньше. Потому что тот факт, что он, блядь, чертовски пугающий, почему-то делает его еще горячее.

Его рука достигает самого верха моих бедер, и я не могу сдержать стон, когда его пальцы касаются моих уже влажных складок. Его прикосновения нежные, почти благоговейные, пока он изучает меня.

— Погоди, — выдыхаю я, накрывая его руку своей, чтобы остановить его движения. — Не… не сейчас.

Рыцарь тут же замирает, отдергивая руку, будто обжегся. Я перехватываю его запястье прежде, чем он успевает отстраниться окончательно.

— Я не говорила «прекрати», — поясняю я, чувствуя, как краснеют щеки. — Просто… помедленнее. У нас есть время.

В его глазах вспыхивает облегчение, и я понимаю: он подумал, что я его отвергаю. Сама мысль о том, что этот огромный, устрашающий альфа может в чем-то сомневаться, почти смехотворна. И все же доказательство прямо передо мной — в этих голубых глазах, ищущих мой ответ.

— Иди сюда, — шепчу я, мягко потянув его за руку.

Он придвигается ближе, матрас проседает под его весом. Я тянусь к нему, мои пальцы обводят край его маски там, где она встречается с челюстью. Он напрягается, но не отстраняется.

— Я не сниму её, — обещаю я. — Но я хочу кое-что попробовать.

Медленно, давая ему кучу времени, чтобы остановить меня, я подаюсь вперед и прижимаюсь губами к гладкой серебряной поверхности его маски — прямо там, где должен быть его рот. Металл прохладен, но быстро теплеет от моего дыхания.

Рыцарь абсолютно замирает, его дыхание полностью прекращается.

На мгновение я пугаюсь, что перешла черту.

Но затем он поднимает руку и касается того места на серебре, куда я только что его поцеловала. Дрожь пробегает по его массивному телу. Самый тихий, надломленный рык, который я когда-либо слышала, вырывается из него.

Это разбивает мне сердце.

И скрепляет мою судьбу.

Глава 45

РЫЦАРЬ

Она поцеловала меня

Поцеловала мою маску

Металл между нами

Но всё равно

Она

Поцеловала

Меня

Не могу двигаться

Не могу дышать

Не могу думать

Мягкое прикосновение её губ к холодному серебру

Тепло расходится из одной точки

Как рассвет, разрывающий замёрзшую пустошь

Почему?

Зачем ей прикасаться к монстру вот так?

Зачем ей сломанная вещь?

Её фиолетовые глаза смотрят на меня

Ждут

Изучают

Мои пальцы касаются её идеальных губ

Потом — того места на маске, куда они прижались

Связь

Завершена

Что-то шевелится внутри

Не просто голод

Не просто потребность

Что-то… большее

Разум проясняется

Меньше тумана

Меньше ярости

Но слов всё ещё нет

Хочу говорить

Сказать ей, что это значит

Этот простой дар

Эту невозможную доброту

Но слова заперты

За годами рычания и рёва

Её рука скользит по моей руке

Почти невесомо — по изуродованной плоти

Шрамы под её пальцами

Металл под её ладонью

— Всё хорошо, — шепчет она

Голос как звёздный свет

Голос как покой

Но это не хорошо

Ничего не хорошо

Всё сломано

Я сломан

И всё же она смотрит на меня так, будто я целый

Её рука ложится мне на грудь