Читать книгу 📗 "Глубокие воды (СИ) - Марухнич Фиона"

Она усмехнулась, не отвечая словами – вместо этого просто потянулась к моим губам, не прося, а требуя поцелуя. Её язык скользнул по моим губам, настойчивый, голодный, и я не устоял.

Поцелуй был яростным, всепоглощающим: я впился в неё, кусая нижнюю губу, а она отрыла рот шире, позволяя мне не просто целовать её, а трахать своим языком. Её тело извивалось подо мной, трущиеся бёдра сводили с ума, и я еле сдерживался, чтобы не разорвать её джинсы прямо здесь. Эта непосредственность – чёрт, она заводила меня как ничто другое. С ней я чувствовал себя моложе лет на десять, полным сил, живым. Никогда не думал, что такая девчонка сможет так меня перевернуть, но вот оно – случилось. Я влюблён по уши, и плевать на все "неправильности". Если она не племянница, то мы свободны. Почти.

Лифт звякнул, двери разъехались на нашем этаже, но я не сразу оторвался. Отпустил её руки, но только чтобы обхватить талию, прижимая к себе. Она отстранилась первой, тяжело дыша, с румянцем на щеках и блеском в глазах.

— Ты невыносим, — прошептала она, но в голосе сквозило удовольствие. — А если нас увидят?

Я усмехнулся, целуя её в шею, вдыхая её запах – сладкий, манящий, как наркотик.

— Пусть смотрят. Ты моя, и я не собираюсь прятаться. Идём, малышка. Дома продолжим "случайности". Но сначала – разговор с матерью. Нужно разобраться во всём этом дерьме.

Она кивнула, беря меня под руку, и мы вышли из лифта. Коридор был пустым, наши шаги эхом отдавались по паркету. Я сжал её ладонь крепче, чувствуя, как возбуждение всё ещё пульсирует в венах, но теперь к нему примешивалось что-то новое – решимость.

Сегодня мы узнаем правду. Обо мне, о ней, о нас. И чёрт возьми, я готов к чему угодно, лишь бы быть с ней. С нашей семьёй.

Глава 65. Адам

Мы вошли в квартиру, и дверь за нами мягко захлопнулась, отрезая шум коридора и оставляя нас в нашем маленьком мире. Ключ повернулся в замке с тихим щелчком, и я наконец-то смог выдохнуть, чувствуя, как напряжение от лифта и всего этого безумного дня начинает спадать. Но оно не исчезло – оно просто переросло в нечто более острое, более жгучее. Ева стояла передо мной, всё ещё с этим озорным блеском в глазах, и я знал, что сейчас случится. Я всегда знал, когда она вот-вот сорвётся.

Она не дала мне времени даже снять пальто. С ловкостью, от которой у меня перехватывало дыхание, Ева шагнула ближе, её пальцы вцепились в шею, прямо за ворот пальто, притягивая меня вниз. Она встала на цыпочки, её тело прижалось к моему, и наши губы встретились в новом поцелуе.

Это было как удар тока: её рот был горячим, требовательным, с привкусом той же дерзости, что и в лифте. Я ответил мгновенно, углубляя поцелуй, чувствуя, как её язык скользит по моему, дразня, провоцируя.

Чёрт, она всегда знала, как меня завести!

Мои руки сами собой обвили её талию, притягивая ближе, так близко, что между нами не осталось ни миллиметра. А потом они скользнули ниже, к её заднице – этой идеальной, упругой заднице, которая сводила меня с ума с первой секунды. Я крепко сжал её ладонями, чувствуя, как она подаётся навстречу, выгибаясь в моих руках.

Ева простонала прямо в мой рот – низкий, вибрирующий звук, который эхом отозвался во мне, разжигая пожар в венах. Её поцелуй стал ещё более страстным, яростным: она куснула мою нижнюю губу, а потом впилась глубже, как будто хотела сожрать меня. Мои пальцы впились в ткань её джинсов, массируя, дразня, и я почувствовал, как её тело дрожит от желания.

Она не останавливалась. Пока я тонул в этом поцелуе, её руки уже дерзко потянули за пуговицы моего пальто, сбрасывая его с плеч. Оно соскользнуло на пол с глухим шорохом, и я даже не заметил этого. Моё тело горело от предвкушения – кровь стучала в висках, стояк пульсировал, требуя её немедленно. Я хотел трахнуть её, здесь и сейчас, прижать к стене прямо у входа, не заботясь ни о чём.

Но в голове мелькнула мысль: мать.

Она придёт с минуты на минуту. Мы не можем вот так, быстро, украдкой, как какие-то обезумевшие подростки каждую секунду оглядываясь на дверь. Мне хотелось насладиться Евой сполна, растянуть это удовольствие на часы, не думая о том, что нас прервут.

Я не заметил, когда она скинула свою белую шубку – она валялась теперь кучей на полу рядом с моим пальто. А потом и свитер последовал за ней: Ева оторвалась от моих губ на секунду, чтобы стянуть его через голову, и вот она стояла передо мной в одних облегающих джинсах и кружевном лифчике.

Чёрт возьми, это зрелище ударило по мне выбивая воздух из лёгких. Её грудь тяжело вздымалась, соски проступали сквозь тонкую ткань, твёрдые и приглашающие, а кожа слегка порозовела от возбуждения. Она была воплощением соблазна – хрупкая, но такая сильная в своей желанности, с этими светлыми волосами, рассыпанными по плечам, и глазами, полными огня.

Не давая мне времени на раздумья, Ева потянулась к моей рубашке. Её пальцы ловко расстегнули пуговицы, одну за другой, и ткань разошлась, обнажая мою грудь.

Она прижалась ближе, её губы коснулись моей кожи – сначала шеи, потом ключицы, спускаясь ниже, покрывая голый торс поцелуями. Лёгкими, но жадными, с лёгким покусыванием, от которого по спине пробегали мурашки.

Я застонал, не в силах сдержаться, чувствуя, как её дыхание обжигает меня. Это было слишком – её рот на моей коже, её руки, скользящие по бокам. Я перехватил её за плечи, крепко прижимая к себе, обнимая так, чтобы она не могла продолжить. Мои пальцы впились в её кожу, удерживая.

— Подожди немного, малышка, — прошептал я хрипло, пытаясь собраться с мыслями. Голос звучал как рычание, полный желания, но с ноткой контроля. — Не сейчас.

Ева замерла, но не отступила. Её пальчики, эти соблазнительные пальчики, продолжали блуждать по моей спине, очерчивая мышцы, проводя по позвоночнику лёгкими, дразнящими касаниями. Каждое её прикосновение вызывало во мне трепет, как электрический разряд, заставляя тело напрягаться.

Она спустилась ниже, к моей заднице, сжимая в ответ, и выдохнула прямо в мою грудь, горячо и настойчиво:

— Почему? Я хочу тебя сейчас… Прямо сейчас, Адам. Прошу тебя...

Её слова были как искра в сухом лесу – они подожгли меня ещё сильнее.

Я взял её лицо в ладони, заглядывая в глаза: они были затуманены страстью, зрачки расширены, щёки покраснели от желания, а губы припухли, влажные и манящие. Настоящее искушение, живое и дышащее, созданное только для меня. Я мог потеряться в этом взгляде, утонуть, забыть обо всём. Но нет, не сейчас. Не так.

— Мать вот-вот придёт, Ева, — сказал я тихо, но твёрдо, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Нам нужно поговорить с ней. Разобраться во всём этом дерьмо – в тебе, во мне, в нас. Это важнее сейчас. Потом… потом будет всё, что захочешь. Но не в спешке.

Она насупилась, брови сошлись вместе в той самой милой гримасе, которая всегда меня разоружала. Её губы надулись, как у обиженного ребёнка, но в глазах всё ещё горел огонь.

— Всего десять минут… ну, двадцать, — пробормотала она, прижимаясь ближе, её руки снова скользнули по моей груди. — А потом можно встречать твою мать. Пожалуйста, Адам… Я так тебя хочу. Неужели ты не чувствуешь?

Я рассмеялся – низко, хрипло, не в силах удержаться от её настойчивости. Наклонился и поцеловал её в лоб, задержавшись на секунду, вдыхая её запах. Мои руки всё ещё держали её лицо, но теперь нежно, ласково.

— Неужели ты думаешь, что десяти или двадцати минут мне будет достаточно? — Я приподнял бровь, глядя на неё пристально, с той усмешкой, которая всегда её заводила. — Ева, я собираюсь провести с тобой время до утра. Так что нет, этого явно будет недостаточно. И потом… я боюсь, после первого раза не захочу никого больше встречать. Ни мать, ни кого-либо ещё. Только ты и я. Всю ночь.

Ева вздохнула, отстраняясь неохотно, бросив на меня взгляд, полный обещания.

Этот взгляд словно говорил: