Читать книгу 📗 "Развод. Я (не) буду твоей (СИ) - Ван Наталья"
В трубке повисает недоуменное молчание.
— В смысле? Разве вы не поэтому так стремительно свалили со свадьбы? Родители Карины всем же сказали, что у вас самолёт.
— Лучше бы самолёт. Куда-нибудь в район Бермудов, чтоб затеряться, чем это, — бормочу я.
— Опаньки. А вот сейчас я ничего не понял, — веселье в его голосе мгновенно гаснет. — Тогда куда вы делись? Что случилось?
Я закрываю глаза.
— Сестра Карины... вручила нам на свадьбе свой “подарок”. И всё полетело в тартарары.
— Это что за подарок такой? Путевка в санаторий для душевнобольных? — смеется он.
— Хуже. Тест на беременность.
В трубке опять гробовая тишина, а потом тихий неразборчивый мат.
— Воу. А вы-то при чём тут? Пусть мужика своего радует. Или вы... им свечку держали?
— Она сказала, что ребёнок... мой, — я стискиваю зубы.
На другом конце провода полный штиль. Потом слышу, как Ваня тяжело выдыхает, и его голос становится серьёзным, сосредоточенным.
— Твою ж мать! И... че теперь? Разводитесь уже?
— Не знаю.
— А Каринка? Истерику устроила, наверное? Как она вообще? Такой удар. Ее явно выбило из колеи.
— Не совсем. Точнее так, но…, — признаюсь я. — Я просто вижу, что она сомневается. Но не знаю, что делать. Как пробить эту стену. Она вроде и со мной. И верит мне, но в ее глазах сомнение. Не знаю, как это объяснить. Я просто это вижу и все тут.
Слышу, как друг закуривает на том конце.
— Но ты же... ты же не спал с её сестрой? Ведь нет?
— Нет, — говорю я довольно жестко, вкладывая в это слово всю свою ярость и уверенность. — Ты же меня знаешь.
— Ну да, — соглашается он после паузы. — На тебя не похоже. Баб своих ты всегда на расстоянии держал, пока не нашёл свою единственную. Но это... это не меняет того, что Карина всё равно сомневается. Понимаю её, честно. Тут любой бы усомнился. Может, не показал бы этого, но точно бы усомнился.
— Да, я понимаю ее и не осуждаю. Я вижу, как ей тяжело, — говорю я, и голос надламывается. — Она... она разрывается между нами.
— Понятное дело, — вздыхает он. — Такой “подарок” не может пройти бесследно. Слушай, а ты точно-точно не спал с ее сеструхой? Может, разок? Дело-то нехитрое. Затуманилось всё...
— Да иди ты к чёрту! — рычу я в трубку. — Я бы её никогда не коснулся! Никогда!
— Ладно, ладно, не кипятись. А помнишь, в том баре? Месяца три назад? Мы сидели с парнями, а она с какой-то подружкой к нам присоседилась. Тебя тогда так накрыло, что ты на ногах еле стоял.
Я замираю. Вспоминаю. Да, был такой вечер. Сложный проект закрыли, отметили. Я действительно перебрал. Помню её лицо, возникшее из полумрака бара. Помню её навязчивый смех. Помню, как мне стало не по себе, как я почувствовал, что надо уходить.
— Я отчетливо помню тот вечер, — говорю я медленно. — Я хоть и был пьян, но я сразу вызвал такси и уехал домой. К Карине. Она меня в душ потом засунула. Я просто физически не мог... Не мог быть с кем-то ещё в тот вечер. Исключено.
— Тогда, братан, история твоя пахнет очень странно. Похоже, тебя подставляют в чём-то очень грязном. Не знаю уж, чем ты ей так приглянулся, раз она, как чокнутая, решила захапать тебя себе, но чувствую, что придется тебе нелегко. Тут я могу тебе только посочувствовать.
— Я разберусь. Не оставлю все как есть.
В дверь раздаётся резкий, настойчивый стук. Не звонок. Стук. Твёрдый, уверенный.
Сердце снова замирает, а потом начинает биться с бешеной силой. Карина. Она вернулась. Всё же решила, что вместе мы справимся. Отчаяние сменяется стремительной, ослепительной надеждой.
— Вань, всё, потом поговорим, — быстро говорю я в трубку. — Кажется, она пришла.
— Держись, — слышу его напутствие, и связь обрывается.
Я почти бегу к прихожей, сметая всё на своём пути. Мозг уже рисует картину, как она стоит на пороге, уставшая, с красными глазами, но она здесь. Я её обниму. Ничего не буду говорить. Просто обниму.
— Как всё прошло? Что она сказала? — начинаю я, широко распахивая дверь. И замираю.
На пороге стоит не Карина.
София. Она стоит, и смотрит на меня с улыбкой, которая растягивает её губы до ушей. Холодной, торжествующей, безумной улыбкой.
— Сюрприз, — говорит она сладким, ядовитым голосом. — Уже соскучился?
Глава 14
Женя
София переступает порог, не дожидаясь приглашения. Она входит так уверенно, словно точно знает, что Карины здесь нет. Её глаза скользят по прихожей, сканируя пространство, и в них читается удовлетворение.
— Скучаешь? — её голос сладкий, приторный. Настолько, что у меня сводит скулы. Она протягивает руку. Её пальцы скользят по моей футболке, по груди. Прикосновение отвратительное, обжигающее.
Я резко отбрасываю её руку, как от раскаленного утюга.
— Что ты здесь делаешь? — мой голос низкий, полный едва сдерживаемой ярости. — Зачем приперлась сюда?
— Пришла к тебе в гости. Разве ты не рад меня видеть? — она делает шаг вглубь, и я отступаю, не желая, чтобы она приближалась.
— Нет. И думаю, ты прекрасно знаешь почему.
— Да ладно тебе, Жень, — она машет рукой. — Подумаешь, свадьба стала крахом. Не переживай. Я готова взять на себя роль твоей жены сразу после того, как вы разведетесь с Кариной.
Я смотрю на неё, и единственное желание, перехлёстывающее через край — это схватить её за шиворот и вышвырнуть на лестничную площадку. Но я сжимаю кулаки до боли. Нельзя. Это её сестра. Она беременна. И вокруг неё сплошная, вонючая пелена лжи, в которой я пока не могу разобраться.
Пока я колеблюсь, она проходит мимо, как к себе домой. Сбрасывает сапоги и ставит их на полку, где всегда стоит обувь Карины. Эта наглая, циничная подмена выводит меня из себя окончательно.
— Зачем тебе всё это? — спрашиваю я, подходя к ней. — Почему именно на свадьбе? Мы с тобой не спали, София. Ты не можешь быть беременной от меня.
— Как это не могу? — она поворачивается, опираясь на спинку дивана и поглаживая свой еще плоский живот. — Скоро подойдет срок, и я сделаю тест ДНК. Тогда и ты и Карина, убедитесь, что ребенок твой.
Она плюхается на наш диван, закидывает ногу на ногу, намеренно задирая подол платья и оголяя бедро. Вызов. Чистейшей воды вызов, но меня не пронять такими дешевыми уловками.
Я подхожу ближе. Ярость бурлит в крови, стучит в висках. Напоминает о себе в каждом вдохе.
— Че ты несешь, сука? — вырывается у меня.
Она смотрит на меня и улыбается. Но это не та наигранная, жеманная улыбка, которую она носит при Карине. Это стервозная, торжествующая гримаса, полная лицемерия.
— Жень, давай поговорим на чистоту. Карина у нас девушка нестабильная. Ты же сам знаешь, как тяжело ей сейчас приходится. Она всегда была “правильной” и ночами рыдала в подушку, когда узнавала об очередном похождении нашего отца. Понятия не имею, откуда в её голове взялись эти высокие семейные ценности, но, увы, такова её реальность. Ей нужна семья с большой буквы. Чтобы вечерами все собирались за ужином, а на Новый год надевали одинаковые пижамки с оленями и с восторгом смотрели друг другу в глаза. А сейчас ваша идеальная картинка... рухнула. Ты сам её разрушил.
— Я? — не верю своим ушам.
— Конечно, ты. Наверное, ты просто забыл. Тот вечер, когда ты напился в баре и потом уснул у меня. Ты же сам ко мне приставал. Я тебе говорила, что нужно предохраняться, но ты не послушал.
Меня бьет током. От ее слов, от наглости. От чудовищности ее лжи.
— Бред. Этого не было. Я помню тот день до последней секунды. Я ушел из бара и поехал домой!
— Жень, да хватит тебе мучить свою память, — она качает головой с фальшивой жалостью. — Ты просто не помнишь. И я за это на тебя не сержусь. Но смотри. Я не рассказала об этом своей любимой сестренке. Пока я только дала ей почву для размышлений. Но если ты продолжишь и дальше утверждать, что ничего не было... то мне придется рассказать ей об этом нашем маленьком секрете.
