Читать книгу 📗 "Сказки и не только - Айрон Мира"
— А мы тебе гостинцев целую тонну привезли от дяди Бори… — опять энергично и громко начал отец, а потом будто запнулся. — Погоди, а кто это — вы?
— Проходите, не будем же в прихожей разговаривать! У нас рагу овощное и отбивные, — к Ане постепенно возвращалась уверенность, а паника отступала.
Виктор Семёнович вымыл руки первый и сразу прошёл в кухню. Дмитрий встал навстречу и ответил на рукопожатие. Брови отца Ани поползли вверх.
— Виктор, — сказал он и удивлённо посмотрел на свою ладонь, а потом на Дмитрия. — Спортсмен что ли? А так с виду и не скажешь.
— Дмитрий, — ответил Алымов. — Нет, что вы, не спортсмен. Немного боксирую.
— Ааа, — протянул Виктор Семёнович и многозначительно посмотрел на жену, которая как раз вошла в кухню.
— Мам, пап, — зачастила Аня. — Знакомьтесь. Это Дима, мой молодой человек. Дима, это Виктор Семёнович и Елена Степановна, мои родители. Мам, пап, садитесь! Я сейчас ещё отбивные приготовлю…
— Не суетись, — остановил Аню отец. — Мы дома поужинали. Вот чаю выпьем с удовольствием.
— Ой, у нас ведь там полная сумка снеди всякой, — всплеснула руками Елена Степановна и заспешила обратно в коридор.
Вскоре на столе появилась целая гора разной выпечки, а на подоконнике выстроился ряд из банок с вареньем и консервами.
— Варенье и грибы белые уже нынешние, — объясняла Елена Степановна. — Ассорти прошлогоднее, но точно хорошее.
— Мам, но ведь у нас своё всё есть… — робко начала Аня, понимая при этом всю бессмысленность возражений.
— Ты же знаешь дядю Борю и тётю Риту, — развела руками Елена Степановна.
— Да, там без шансов уехать с пустыми руками, — улыбнулась Аня.
— Плохо, когда нет, — веско заметил Виктор Семёнович. — А запас, как известно… кхм… не помешает. Тем более, ты не одна теперь.
— Дима из Питера приехал, — Аня начала «работать по заготовке».
— Надо же! — покивал отец. — Не очень далеко, конечно, но и не близко. А как вы познакомились?
— Долгое время общались с Аннушкой в сети, — Дмитрий, хоть и был против лжи, справлялся вполне неплохо. — Переписывались, разговаривали. А потом я решил приехать, познакомиться лично.
— Сначала Дима жил в отеле, — снова подхватила эстафетную палочку Аня, — но потом мы поняли, что не можем друг без друга, и я предложила Диме пожить у меня.
— Что ж, — резюмировал Виктор Семёнович, — дело молодое. А сколько вам лет, Дмитрий? Чем занимаетесь?
— Мне двадцать четыре года, мы с Аннушкой ровесники. Служу… то есть, работаю переводчиком в…
Дмитрий назвал известную аптечную сеть и бросил растерянный взгляд на Аню: опять забыл нужное слово.
— На удалёнке, — продолжила девушка, поняв затруднения Дмитрия. — Так что Дима не связан какими-то сроками и может погостить у меня.
К счастью, родители Ани, хоть и были людьми простыми, знали, что такое такт, и соблюдали его, потому не стали спрашивать, поедет ли позже и Аня в гости в Санкт-Петербург.
Вечер прошёл спокойно; даже лучше, чем ожидала Аня. Родители нормально восприняли появление Дмитрия, а Дима, который уже успел освоиться в современном мире, ничем не выдал тайны и не вызвал подозрений.
Правда, через неделю заговорщиков ждало ещё одно испытание: после возвращения брата Ани с семьёй планировалось барбекю на даче.
Но пока Аня не хотела думать об этом. Главное, что первое, самое сложное знакомство они с Димой пережили. Не задумывалась девушка и о том, что будет сочинять после исчезновения «молодого человека».
…Почти ночью, когда Аня сама пыталась уснуть и слушала, как ворочается на раскладушке за ширмой её жилец, он вдруг заговорил:
— Аннушка, ты ещё не спишь?
— Нет. Что случилось?
— Если я теперь имею возможность узнать, что произошло в стране и в мире за прошедшие сто двадцать шесть лет, получается, я могу узнать и о том, как сложилась жизнь… Лизы? Елизаветы Михайловны Антоновой… Я говорил тебе о ней.
— Я помню, — проглотив комок в горле, ответила Аня.
Ей очень хотелось сказать, что такой возможности нет. Внутри всё противно сжалось, похолодело, и девушка поняла: она ревнует. Сильно.
— Что скажешь, Аннушка?
— Думаю, это возможно, — закрыв глаза, ответила Аня. — Обратимся в краеведческий музей и в архив. Наверняка где-то есть информация о дворянских семьях Тверской губернии.
Когда у Ани выдался следующий выходной, молодые люди отправились в краеведческий музей. Пришлось снова соврать: Дмитрий представился работникам музея аспирантом из столицы, изучающим судьбу дворянских семей Тверской губернии на рубеже девятнадцатого — двадцатого веков и в постреволюционной России.
После долгих хождений от одного специалиста к другому, а потом и по разным музеям, Аня и Дима оказались в архиве города Торжок.
Специалист, занимающийся именно той темой, которая интересовала ребят, работал там. Вячеславу Макаровичу Головкову было уже за семьдесят, но его активности, эрудированности и трудоспособности могли позавидовать многие представители более молодых поколений.
Именно благодаря встрече с ним, Дмитрию удалось узнать многое о судьбах некоторых знакомых и друзей. К сожалению, далеко не все известия оказались приятными.
Тяжёлая и страшная участь ожидала, например, семью, которая поселилась в Завидово после продажи имения за долги и отъезда Дмитрия Алымова. Само поместье было разрушено в двадцатые годы прошлого века.
А вот судьба Елизаветы Михайловны Данско́й (в девичестве Антоновой) была к ней милостива. Муж Елизаветы служил послом и незадолго до глобальных перемен в стране получил новое назначение. Семья Данских так и осталась за границей, во Франции.
Елизавета Михайловна родила восьмерых детей, прожила восемьдесят восемь лет и тихо ушла, оставив светлую память в душах детей, внуков и правнуков. Правда, портреты и прочие изображения Елизаветы не сохранились.
Дима встал и отошёл к окну. Вячеслав Макарович продолжал увлечённо рассказывать о чём-то, а Аня успела заметить, как Дмитрий, отвернувшись, перекрестился, взял в руки свой нательный крест и поцеловал его. Видимо, благодарил Господа за судьбу Лизы.
Потом Дмитрий вернулся за стол, а когда возникла пауза в рассказе Вячеслава Макаровича, спросил:
— А как сложилась судьба первых хозяев Завидово? Алымовых? И сохранились ли… их портреты?
Головков долго листал какие-то записи, а потом сказал:
— Тут всё немного загадочно. А может, загадки и нет. Следы последнего известного представителя рода Алымовых теряются в конце девятнадцатого века. Известно, что после продажи имения в тысяча восемьсот девяносто седьмом году Дмитрий Алексеевич уехал в Москву. Увы, больше никаких сведений о нём нет. Вполне возможно, тоже отбыл за границу. А может, с ним что-то случилось. Теперь мы это вряд ли сумеем узнать. Что касается портретов… Сохранилась фотография, сделанная со свадебного портрета, двойного. Вот, это Алексей Григорьевич и Анна Аркадьевна Алымовы, родители того самого Дмитрия Алексеевича, следы которого затерялись во времени и пространстве.
Аня вздрогнула, поразившись странности формулировки. В какой-то момент ей показалось, что Вячеслав Макарович догадался о чём-то, но потом она взглянула в его лицо, встретила чистый, мечтательный взгляд и поняла: нет, не догадался.
И тут же увидела, как Дима смотрит на портрет родителей.
— А можно сфотографировать это? — быстро спросила Аня у Головкова. — Только портрет.
— Конечно, конечно! Только, пожалуйста, не забывайте о ссылках на источники, когда будете работать над вашей книгой.
* * *
Дмитрий был молчалив и задумчив по дороге к Ане домой. В автобусе они не перекинулись и парой слов. Зато позже, когда шли пешком с вокзала, решив прогуляться по вечернему городу, Алымов заговорил.
— Аннушка, я хочу поблагодарить тебя за сегодняшний день, — серьёзно и немного торжественно начал он.
— Да ничего особенного я не сделала, Дима…
