Читать книгу 📗 "Двойня от чужого мужа (СИ) - Гейбатова Мила"

Но, естественно, чудо не случается. Власов как стоял напротив меня, так и стоит. А лужа разве что промочит его обувь и то не факт. Она слишком мелкая, а обувь у Алексея дорогая.

– Речь о происшествии в офисе и зоопарке, – осторожно произношу, – а не о том, о чем ты подумал. – Ты сам себя вел соответствующе, мне не нужно было придумывать, – Власов зло прищуривается, но никак не комментирует мои слова, и тогда я решаю продолжить. – Как ты нас нашел?

– Быстро закончил, быстро доехал. Ты, очевидно, не спешила.

– Мы могли быть уже в квартире, так бы и стоял в потемках?

– Мне известен твои полный адрес, Настя, – говорит он с нажимом на слово «полный». – Я поднимался и звонил в квартиру. Не нужно считать, что я внезапно стал дурачком, раз теперь работаю жалким помощником твоего любовничка. Ты ни черта не знаешь, из–за чего мне пришлось согласиться на эту должность!

– Тшш, – произношу успокаивающе, – не знаю и ладно. Не нужно так кипятиться! Ты по–прежнему самый крутой перец на деревне, – Ох, снова получилось издевательски. – Короче, Алексей, давай просто разойдемся, пожалуйста! Зачем ты к нам лезешь? Не нужно мне ничего, расслабься и живи дальше своей беззаботной жизнью. Я действительно не понимаю, для чего ты постоянно меня нервируешь? Самоутверждаешься за мой счет? Задевает, что не начальник? Так не я в этом виновата. Да большинство мужчин вздохнули бы с облегчением, если бы им сказали, что ничего от них не нужно!

Пытаюсь достучаться до совести Власова, если она у него, конечно, есть, что вряд ли. Но я просто больше не знаю, что мне еще с ним делать. Послать трехэтажным матом я не могу при детях. Как и дать ему коленом в пах. А очень хочется.

– Я не большинство, – Алексей упрямо вздергивает подбородок. – И ты не можешь говорить за всех. За это большинство небось решили их вторые половины. Что они якобы не хотят брать ответственность!

– Но ты и не хотел, ты меня отправлял решать вопрос другим способом, – тяжело вздыхаю. – Мы пойдем, ладно?

Бочком–бочком аккуратно передвигаюсь с детьми мимо Власова. Он не в себе, какой там адекватный разговор, мы ходим по кругу. Обиженный мальчик никак не поймет, что он сам дурак.

– Нет, не пойдете, – перегораживает нам путь и присаживается на корточки перед Тимофеем и Леной. – Здравствуйте, малыши, я ваш папа. Не знаю, что вам сказала мама про меня, но я есть, вот он я.

Глава 43

Я сильно–сильно зажмуриваюсь. Этот вариант развития происходящего мне совсем не нравится. Конечно, я не сочиняла сказку про космонавта или про героического спасателя, который постоянно разъезжает по миру и помогает тем, от кого все отказались, но я и не собиралась правду рассказывать. Пока что.

На удивление, двойняшки до сих пор не интересовались вопросом «где папа». Рядом с ними всегда был и есть дядя Миша, и на этом им хватало мужского присутствия в их жизни.

Сейчас же мужчина, которого мама назвала больным на голову, представляется их отцом. Более приятной ситуации для психики трудно представить.

Или нет, не трудно. Если они познакомятся с тетей Снежаной и своими, получается, братом и сестрой, будет еще более интересно. Мне.

– Свою супругу уже оповестил? Или ты хочешь за мой счет выбить себе развод? – сухо осведомляюсь. – Она тебе не простит великодушно алименты и стребует последнее, прикрываясь нуждами детей. Или ты цирк затеял, чтобы от нас радикально избавиться?

– Настя, ты с возрастом превратилась в глупую истеричку, – произносит Власов, кривляясь. – Вон, даже детей зашугала своими восклицаниями!

– Детей пугаешь ты, – Двойняшки жмутся ко мне сильней, – не я. Имей ввиду, в прошлый раз я не обратилась за помощью, даже сестре не рассказывала. В этот я молчать не буду. Всего доброго! – припечатываю и делаю еще одну попытку уйти в подъезд.

– Стой! – Власов поднимается на ноги и хватает меня за локоть. – Ты о чем? Может, это у тебя проблемы с головой, ты поэтому выставляешь ненормальным меня? Никто не примет у тебя заявление, если ты расскажешь, что я и Снежана настаивали на аборте. Или ты думала, она, как мать, примет тебя с распростертыми объятиями? Она свое защищает, ты должна понимать.

– Свое защищает? Теперь это так называется?! – Мои брови ползут вверх от удивления. – А уголовный кодекс нашей страны знает, что ее поступок – это всего лишь защита своего?! Может быть, еще скажешь, что каждая вправе так поступать? Долой устои цивилизованного правового государства и да здравствует самосуд? Так, что ли?

– С каких пор переписка от чужого имени приравнивается к самосуду? – восклицает Власов, нахмурившись. Даже делает шаг назад, до того убедительно разыгрывает изумление. – Ничего такого она тебе не писала, даже когда ты поняла, что это не я пишу. Я читал. Там не было каких–то страшных оскорблений и угроз. Признаться, я думал, Снежана будет более эмоциональна в этом вопросе, но она отнеслась с понимаем, что ли. Мы с ней поговорили и пришли к согласию. Скорее всего она мне тоже изменяла, только поэтому смогла найти силы не устраивать некрасивые сцены ни тебе, ни мне.

Мне становится смешно. У них действительно вся семейка гнилая, рыбак рыбака, как говорится.

– Послушай, мне все равно, что там у вас происходит внутри семьи, не нужно посвящать. Но ты слишком наивный или видишь в своей супруге лучшее, как и подобает хорошему мужу. Ты ни разу не допускал в своей голове, что она могла скорректировать нашу переписку? И не спрашивал, что еще она предпринимала для того, чтобы защитить свое, как ты выразился? А ведь она пошла на очень крайние меры, такие точно никто не одобрит в нормальном обществе.

– Какие? – в глазах Власова появляется беспокойство.

Кажется, его вера в супругу не безгранична.

– А такие, что она хотела организовать мне аборт самостоятельно, с помощью какого–то неловкого парня с ножом в руке.

После моих слов лицо Алексея натурально вытягивается.

– Нет, этого не может быть, – говорит он ошарашенно.

Но я вижу по его глазам, что он принял правду и допустил в своей голове, что так могло быть на самом деле. Все же Снежана не такой ангел, каким он ее пытался выставить, и он об этом прекрасно знает.

– Надеюсь, после этого ты отстанешь? Еще раз повторюсь, я не буду требовать с тебя причитающееся, хоть это и было бы правильно. Мне такие родственники для детей не нужны. Это тот случай, когда безопаснее остаться со своей маленькой синицей в руке, чем рисковать ради призрачного непонятного журавля в небе.

Бросаю на застывшего Власова снисходительный взгляд и наконец–то захожу с детьми в подъезд.

Глава 44

За ужином двойняшки сидят притихшие. Я про себя костерю Власова и теперь сожалею, что они уже не крошки, чтобы не понять, что он мне наговорил возле подъезда.

– А у меня хорошая новость, садик откроется на следующей неделе, – произношу преувеличенно бодро в попытке разбавить атмосферу.

– Угу, – отвечают дети и снова утыкаются в тарелки с макаронами.

– По другим ребятам уже соскучились? По вашей площадке в садике? Она у вас хорошая, даже лучше, чем в соседнем дворе, – не оставляю попытки расшевелить двойняшек.

Но они лишь неуверенно пожимают плечами.

– Плохой дядя – наш папа? – наконец задает вопрос Леночка.

«Н–да, было глупо надеяться, что они могли не понять что–то в нашем с Алексеем разговоре, ведь он им прямо сказал, что он их отец».

– Кхм, как вам сказать, – тяжело вздыхаю. Детям не объяснишь, что не всегда биологические родители являются настоящими. – Он бы им мог быть, – нахожу, как мне кажется, правильную формулировку. – Мог бы, да, – добавляю увереннее, – но не стал. Вас растила мама, тетя Маша и дядя Миша. Согласны?

Дети дружно кивают.

– Видите, – произношу воодушевленно, – так зачем нам бросаться на шею злому дядьке, которого никогда раньше не было рядом? Эдак, любой незнакомец может сказать, что он вам папа, но вы же не кинетесь ему на шею, верно? Я надеюсь. Так поступать нельзя, опасно, мы не раз говорили об этом, – сумбурно заканчиваю.