Читать книгу 📗 "Иль Хариф. Страсть эмира (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena""

Арабы матерились на своем языке, но нас двоих не трогали. Когда поезд остановился они вытащили Нину за руки и за ноги, захлопнув двери на засов снаружи. Мы с Ниной расширенными от ужаса глазами смотрели на кровь.

— Они нас убьют, — прошептала Нина, отодвигаясь в дальний угол.

— Не убьют. Мы им нужны для другого, — мрачно сказала я и ощутила, как сжимается сердце и приходит ужасное понимание и полное прозрение — Мухаммад. Да, это был именно Мухаммад. Я поплатилась за свой отказ.

Через какое-то время подонки вернулись. Поезд снова тронулся. Теперь молчали все. И они и мы.

Это была дорога в ад…Оказывается раньше я даже не понимала, что это такое.

Вот он страшный смерч, в который я шагнула сама…

Эпилог

Саша проснулся в роскошной детской комнате, на стенах рисунки из мультфильмов, из окна падает солнечный свет, рядом на тумбочке машинки и плюшевый заяц. Его плюшевый заяц. Тот, что купила любимая мамочка. Но ему вдруг стало очень страшно. Белые стены, мягкая постель, медицинское оборудование — только другое, все другое и мамы нету рядом. Он попытался вспомнить, как сюда попал, но его голова была тяжёлая, и мысли путались. В углу комнаты стоял бородатый мужчина, которого Саша никогда раньше не видел. Его сердце забилось быстрее, и он почувствовал, как паника начинает охватывать его.

— Мама! Мамочка! — закричал он, жалобно оглядываясь по сторонам, по бледным щекам потекли слезы.

Мужчина медленно подошёл к кровати и сел рядом. Его лицо выражало любовь и заботу, но для Саши он оставался незнакомцем. Он пугал его своими шрамами и большими черными глазами.

— Саша, я твой папа, — сказал мужчина, беря его за руку. — Всё будет хорошо…Я буду заботиться о тебе.

Но Саша вырвал руку и начал кричать ещё громче.

— Мама! Мама! — его крик был полон отчаяния и страха. Он оглядывался по сторонам, тянул руки в пустоту, плакал навзрыд.

Саша почувствовал, как его начинает трясти. Он не мог контролировать свои движения, и судороги охватили его маленькое тело. Мужчина пытался успокоить его, но это только усилило панику.

— Врача! Быстро! — закричал мужчина, выскакивая из комнаты, и обращаясь к медицинскому персоналу, стоявшему за дверью.

Дверь распахнулась, и несколько врачей вбежали внутрь. Один из них сделал укол, а другой проверял жизненные показатели. Сашу подключили к капельнице.

— Спокойно, малыш, всё будет хорошо, — тихо говорил врач, вводя успокаивающее лекарство мальчику.

Постепенно судороги утихли, и Саша начал засыпать. Его глаза были полны слёз, но он больше не кричал. Ахмад, расстроенный и подавленный, поспешил уйти, чтобы дать врачам возможность работать.

Едва Ахмад вышел из комнаты сына, как к нему подошла Зобейда. Её лицо выражало смесь обиды и разочарования. Она смотрела на Ахмада своими раскосыми карими глазами. Но он даже не взглянул на нее. Он был бледен и очень встревожен реакцией малыша на него. Зобейда тронула Ахмада за плечо, разворачивая к себе. Он, казалось, был удивлен, увидев ее здесь. Как будто не ожидал…Вспомнил как она появилась, как пришла к нему в офис и он, увидев ее, глазам своим не поверил. Воскресшая из могилы Мара…Мать Аят и Асии. Суррогатная мать. Он мог бы свернуть ей шею прямо там, в своем офисе, но она кое-чем владела. Самида, старая больная сука, чтобы обезопасить себя завещала все свое имущество ей. А это огромная доля Ибн Беев. И именно копией этого завещания Мара купила себе жизнь и даже возможность жить с Ахмадом под одной крышей. Ведь в случае ее смерти все имущество отходило одной из развалившихся мечетей. Но было и еще одно условие. Выжившая из ума Самида дозволяла Маре воспользоваться деньгами только в том случае если Ахмад примет ее обратно. Ведь змея была уверена, что этого никогда не случится.

— А ведь я тоже могла бы родить тебе сыновей, — сказала Мара и Ахмад передернул плечами от гадливости. — Они бы любили тебя, как и я.

Эмир остановился и посмотрел на неё с ненавистью в глазах. Его голос был тихим, но твёрдым.

— Ты не умеешь любить, Мара…Ты никогда не хотела иметь от меня детей. И даже дочери, которых ты родила, не твои, — ответил он, проходя мимо. — И ты знаешь это. Самида щедро заплатила за то, чтобы ты согласилась родить близнецов…а потом разыграла спектакль с твоим отравлением. Только не пойму зачем ты назвалась именем моей первой жены и появилась в моей жизни. Деньги кончились?

— Я…все еще твоя жена, перед Аллахом! Верная жена! Я все это время ждала, когда смогу вернуться…старая змея сдохла и у меня появилась такая возможность. А Зобейдой это она меня назвала. Чтобы лучше запутать следы. Она заставила меня обмануть тебя…Ведь ты почти не приходил в мою спальню. Кто угодно только не я. Славянские шлюхи. Только они тебе нравились.

— Нас легко разведут, учитывая то, что ты не родила мне сыновей, а дочери тоже не твои. Это ведь так легко доказать, Мара!

Мара побледнела от его слов и попыталась догнать его, но охрана преградила ей путь. Она смотрела на Ахмада с дикой яростью, сверкая глазами.

— Мне говорили, что ты помешан на русской суке! А я не верила! Но теперь я все вижу сама! Ее дети…они тебе дороже! Дети шлюхи!

Мара сделала шаг вперёд, но охранники стояли на своём месте, не позволяя ей пройти. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от бессилия и обиды.

— Ахмад, подожди! — закричала она, пытаясь пробиться через охрану. — Ты не можешь так со мной обращаться!

Но Ахмад даже не обернулся. Его лицо было мрачным, и он шёл вперёд, словно не слышал её криков.

Внезапно сотовый Ахмада зазвонил, и он быстро ответил, словно ждал звонка.

— И? И где она? Что значит запрет на въезд? Какого черта? Ничего не понимаю! Что?

Лицо Ахмада стало бледным, почти восковым. Он силой стиснул сотовый так что по экрану пошли трещины и смотрел впереди себя помертвевшим взглядом.

— Я вылетаю! — прохрипел он и отключил сотовый, потом оглушительно заорал и разбил смартфон о стену.

Конец четвертой части