Читать книгу 📗 "Всплыть со дна в поселке Воровского (СИ) - Оклахома Палома"

Август, заметно притихший, листает папку с фотографиями и перебирает «вещдоки». Что-то из этих деталей ему знакомо, чем-то я занималась одна, стараясь не отвлекать его от главного: тренировок, здорового сна и грядущего отъезда.

— В общем, можем проверить еще и это место. Ну, скажем, чтобы просто исключить вероятность, — подытоживаю я. — Сам магазин нас не сильно интересует, там барак три на три, а за ним просторное складское помещение, которое сплошь заставлено коробками. Тетя Люда — продавщица — ежедневно мимо них курсирует, не думаю, что от нее можно что-либо спрятать. А вот бойлерную на территории осмотреть стоит. Загадочное помещение, да еще и легендами обросло.

— Новые байки? Хочу все знать! — тут же оживляется Витя. — Раз на дело едем, пойду-ка я колеса подкачаю, чтобы мы могли свинтить от погони в случае чего. И надо еще инструменты перебрать, как мы в котельную-то попадем? Замок небось болгаркой пилить придется. Пойдем со мной, Вер? Как раз успеешь пересказать все легенды.

— Ну пойдем, любитель страшилок, — соглашаюсь я. — Подкачать колеса — дело хорошее. А то неизвестно, что ждет нас этой ночью.

Август

Пока Даша возится с посудой, я топчусь возле холодильника. Примеряюсь. Пытаюсь приладить неширокую присоску к стенке, где темнеет вмятина от моего кулака. Отыскал у Вити в багажнике. Глупая, почти детская надежда, что последствия эмоций, с которыми не удалось совладать, можно исправить вот так просто. Прижимаю резиновый колпак к холодному металлу, сначала надавливаю пальцами и разглаживаю резину, а затем резким движением пытаюсь вытянуть погнутую часть каркаса наружу. Видел, как парни из пожарной части таким образом устраняют последствия неудачной парковки. На удивление, с глухим коротким щелчком жестянка действительно поддается. Не до конца, конечно: маленькая лунка — памятник моему гневу — все же останется на панели. Но смотрится уже гораздо лучше.

— Даш, ты прости, что пришлось свалиться на вас вот так, как снег на голову, — как только слышу, что Вера с Витей скрываются за порогом, позволяю себе минуту сантиментов. Хочу поблагодарить Дашу за участие в судьбе моих близких.

— Как град летом, ты хотел сказать? — дружелюбно усмехается она. — То, с чем ты столкнулся, и врагу пожелать нельзя, Август. Я надеюсь, мы найдем способ помочь твоим близким.

В ответ я молчу. Страшно даже думать о том, чем для мамы может закончиться моя авантюра.

— Слушай, — тон Даши вдруг меняет оттенок, — а чего вы с Верой-то все собачитесь? Неужели нельзя как-то иначе поприветствовать друг друга после долгой разлуки? Понимаю, много времени прошло и воды утекло, но я же вижу, что ты нормальный парень. Да и Вера рассказывала, что ты принц на белом коне.

— А что еще она рассказывала? Не говорила, как променяла своего принца на какого-то позера без штанов?

Даша сдвигает брови:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну вот и спроси у нее.

— Понятия не имею, в чем соль, но, кажется, это именно тот вопрос, который вам стоит обсудить вдвоем. Сколько я знаю Веру — а времени немало прошло, — одно могу сказать точно: слово «верность» для нее — не пустой звук. И если ты хочешь убедить меня в обратном — не выйдет. Ты где-то допустил просчет.

Даша принимается убирать со стола оставшиеся чашки, я активно помогаю, а сам в голове прокручиваю ее слова. Как эхо в пустой пещере они одолевают меня вновь и вновь. «Верность». Черт, да. Если бы пять лет назад меня попросили описать Бесстыжеву одним словом, я бы выбрал именно его. Морально-этическое понятие, на котором держится все. Редчайшая ценность. Что ж, видимо, я оказался недостоин подобной роскоши. Она выбрала другого мужчину и решила остаться в Москве, на что имела полное право. И пусть она подарила нам с семьей бесценную свободу, но я все же имел прерогативу на последний разговор. Несостоявшееся прощание — это рана, рубец от которой остается навсегда.

Вера

Я завершаю экскурс в мир мифов и легенд поселка Воровского, а Витя перестает шуровать насосом. «Газель» готова к новым приключениям: колеса подкачаны, в кузове есть генератор, болгарка и все необходимые провода для того, чтобы привести электрические инструменты в действие. Как нам проникнуть в бойлерную, пока не ясно, вероятно, придется сносить замки.

— Карета подана, — с гордостью заявляет Холодильник. — Можно звать мать драконов и твоего принца.

— Тоже мне, принц нашелся, — фыркаю я.

— Как вышло, что вы перестали ладить? — будто невзначай интересуется Витя. Он смотрит в сторону, вытирает руки о заляпанное маслом полотенце, но я знаю, что именно с целью разведать амурные вопросы он и вытащил меня на улицу. Наверняка Дашка науськала.

— Да почему мы должны ладить? Мы чужие люди, временно оказавшиеся привязаны друг к другу.

— Странно, из обрывков ваших разговоров и обмена воспоминаниями я сделал вывод, что вы, наоборот, самые близкие люди.

— Были. То время прошло. У Августа новая жизнь, и мне в ней нет места.

— И с чего такой вывод?

— Он все для себя решил еще пять лет назад. А его нынешнее появление и слова, которыми он меня поприветствовал, только сильнее это подтверждают. Он презирает меня.

— Пацан многое пережил, Вер. Столько всего свалилось разом: потеря связи с родными, кома, возвращение на родину, встреча с первой любовью… И все это под соусом из чувства вины и угрызений совести. Я бывает и в спокойном-то разговоре не всегда пару слов могу связать, а тут такой стресс… Попробуйте объясниться снова. Дай ему шанс, он неплохой парень.

Мы накладываем дополнительный слой грязи на номера Витькиной «Газели» и выдвигаемся в путь. На дворе уже за два часа ночи, электрички давно не ходят, так что помешать нашему плану могут только заблудшие путники… или души. Или душнилы!

Болтаемся с Дашкой внутри кузова, нас мотает от стены к стене, как мешки с картошкой. Слава богу, до «Девятого» ехать не более десяти минут.

— Слушай, Вер, — вдруг обращается ко мне Бабочкина. — А как вы с Августом расстались?

— Даш, мы были вместе давно и неправда. Забей.

— Если ты вдруг сама захочешь поговорить об этом, знай, я рядом.

Дашка позволяет себе надавить на меня, только если дело касается бытовых вопросов или рабочих моментов: за булками сходить, холодильник заменить. Но когда мы говорим о делах душевных, она не спрашивает лишнего.

— Нас разлучили обстоятельства, — отвечаю сухо.

— А эти «обстоятельства» могли ошиваться вокруг тебя без порток?

Я впадаю в ступор. Гул мотора, дребезжание кузова, стук колес по стыкам плит — все это внезапно отходит на второй план. В голове всплывает травмирующий эпизод из прошлого — вымогательство, организованное Демьяном. Слова застревают в горле, я отвожу взгляд.

Дашка видит это, считывает мою неестественную скованность и дает мне возможность выполнить маневр для отступления. Она ободряюще треплет меня за коленку, а потом залипает в телефон. Вопрос не снят, но мы, не сговариваясь, ставим его на паузу, и пока «Газель» катится к магазину, я вспоминаю, как чуть не покатилась по наклонной.

По неудачному стечению обстоятельств возле мини-маркета оказывается слишком светло — вовремя управа округа заменила фонари, ничего не скажешь. Мы паркуемся как можно дальше от освещенной площадки и плетемся к магазину пешком. Торговая точка оснащена двумя камерами наблюдения: одна смотрит на парадный вход, вторая контролирует задний двор, на территории которого и располагается интересующая нас бойлерная.

Изучаем периметр со стороны: чтобы пробраться в котельную и не засветить лица, нужно как-то приостановить видеонаблюдение.

— Можем опять электричество рубануть, — переходит Витя к делу. — Причем сразу весь участок обесточим, а то от фонарей светло, как днем.

— Как считаешь, через сколько аварийная служба явится для устранения неполадок? — уточняет Август.