Читать книгу 📗 "Фауст. Страдания юного Вертера - фон Гёте Иоганн Вольфганг"
«У шаха было два кассира…»
У шаха было два кассира,
Один для даянья, другой – для взиманья,
Один не считал и давал без вниманья,
Другой не знал, где добыть полтумана.
Даятель умер. Шах был не рад:
Найти такого – нелегкое дело!
А публика и моргнуть не успела,
Как стал взиматель безмерно богат.
Стоило выплате прекратиться,
Дворец от золота начал ломиться.
И только тогда до шаха дошло,
Откуда беда, где кроется зло.
Казалось бы – случай, а пользы немало:
Даятеля место потом пустовало.
«Велик иль мелок человек…»
Велик иль мелок человек,
Свой мир он ткет себе весь век
И с ножницами посредине
Сидит уютненько в той паутине.
Но щеткой туда саданут – и конец!
А он кричит: какой подлец
Разрушил мой несравненный дворец?
«Чтоб дать Евангелье векам…»
Чтоб дать Евангелье векам,
Христос в наш мир с небес сошел
И стал внушать ученикам
Святой Божественный глагол.
Потом вознесся ввысь опять,
Они ж, во славу Божества,
Пошли писать и повторять,
Кто как запомнил, те слова.
И все различно, как обычно, –
Но и способны все различно!
И вот у христиан беда:
Терпи до Страшного суда!
Добро вам
Адам уснул. И твердь спала.
Лишь Бог не спал, и Еву Он
Слепил, дабы она легла
С Адамом, и послал ей сон.
Он в плоть облек две мысли смелых
И, дав им жизнь в земных пределах,
«Добро!» – сказал с улыбкой Бог
И долго отойти не мог.
Так чудо ли, что нам с тех пор
Дарит восторг ответный взор,
Как будто с ним мы, с тем, кто нас
Измыслил, создал в добрый час.
И позовет он – мы пойдем,
Но только вместе, но вдвоем!
И – Божью мысль – тебя повсюду
В пределах рук хранить я буду.
ХУЛЬД-НАМЕ
Книга рая
Впуск
Гурия
Охраняю я на страже
Двери райской высоты.
Как мне быть, не знаю даже!
Подозрителен мне ты.
Нашим верным мусульманам
Ты действительно сродни?
Предан битвам, предан ранам,
Доблестно окончил дни?
Ты в ряду каких героев?
Ран своих ты не скрывай, –
И, сомненья успокоив,
Проведу тебя я в рай.
Поэт
Ну к чему придирки эти?
Не томи перед концом.
Человек я был на свете,
Это ж значит быть бойцом!
Заостри свое ты зренье,
В этой груди улови
Лжи житейской пораненья,
Сладость раны от любви.
Пел, как верным подобает,
Верность милой, как-никак,
И что мир, хоть и блуждает,
И признателен и благ.
Находился в лучшей стае,
Наконец достигнуть смог,
Что в сердцах, огнем пылая,
Свое имя я прожег.
Нет, я не был неизвестным.
Пусть ведет твоя рука,
Чтобы по перстам прелестным
Мог отсчитывать века.
«Как сладки поцелуи твои…»
Поэт
Как сладки поцелуи твои!
Расспросов не надо, если тайна,
Но знать хочу: не ты ль была, случайно,
Там, в земной юдоли?
Помнится мне все против воли.
Готов я поспорить, готов я покляться:
Тебе пришлось Зулейкою зваться.
……………………………..
«…Ты во вселенной не робел…»
Гурия
…Ты во вселенной не робел,
В глубинах Божьих был ты смел.
На милую взгляни ты снова!
Что ж, песенка уже готова?
Как ты звучала у ворот?
Как пел? просить я большего не буду.
Пусть про Зулейку мне она поет:
Ведь лучшей и в раю я песни не добуду.
Доброй ночи
Спать теперь вам, песням милым,
У народа в братском лоне!
В легком мускусном заслоне
Пусть хранится Гавриилом,
Кто любезно утомился;
Светлый облак пусть поможет,
Чтоб он бодрым сохранился,
И скалу раздвинуть сможет,
Чтоб божественные дали
Всем героям доступ дали
Проходить там без печали,
Где краса и обновленье
Широко произрастали,
Всем даруя утешенье,
И собачку за смиренье
С господином обласкали.
Proamion
Того во Имя, Кто себя творил
От вечности в творящем действе сил;
Его во Имя, Кто нам дал в удел
Любовь и веру, мощь и волю дел;
Во имя Оного, чьи имена
Столь разнствуют, но тайна всем одна:
Докуда досягает глаз иль слух,
Подобье лишь Его встречает дух,
И вдохновенья пламенным крылам
Довлеет тень одна Того, Кто Сам.
И знак Его, один, тебя влечет
И дале мчит, и сад окрест цветет;
Утерян счет, смесились времена,
Безмерность – каждый шаг, нет выси дна…
Что был бы Бог, когда б громаду тел
Извне толкал, вкруг пальца твердь вертел?
Его достойно внутреннее деять
Себя в природе, мир в себе лелеять,
Дабы ничто в нем алчущее жить
Ни сил своих, ни духа не лишить.
