Читать книгу 📗 "Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Боккаччо Джованни"
39
О властелинша мира, цвет столиц,
О мощная великая держава,
О та, чья смяла слава
И Азию, и Африку с Европой,
Пред кем и почему ты пала ниц?
Где знаки властного когда-то нрава?
Зачем, ответствуй, право,
Не хочешь быть могучей и суровой?
Ах, скольких бед причиною сугубой
Кровь стала, что пролил волчицын сын!
Смертельный не один
Удар во дни гражданского разгула
И Марий наносил тебе, и Сулла.
Где два твоих бесстрашных Сципиона,
Где Цезарь твой, кого потомки чтут?
Где благородный Брут,
Отмстивший поругание Лукреции,
Где Фурий Марк Камилл, два Куриона
И Квинт-трибун, что Гракха вызвал в суд?
Где Фабий, мудр и крут,
Корнелий, разгромивший войско Греции,
Семпроний, разрушитель стен Боэции?
Фабриций верный, Фульвий, и Квинт Гней
Метелл, и Марк Помпей,
Катон, и Марк Марцелл, и Квинт Цецилий,
Тит Фламинин и добрый Флор Луцилий?
Где те сенаторы и консулат,
Великолепие Октавиана,
Величие Траяна,
И Константина высшие порывы,
И триумфальных шествий строгий лад?
И где Аврелия, Веспасиана
Отвага без изъяна?
Где Марк Антоний, вождь правдолюбивый,
Саллюстий, златоуст красноречивый,
И Цицерон, гонитель лицемерий?
Куда Максим Валерий,
Тит Ливий и другие разбрелись?
Где крылья, что тебя вздымали ввысь?
О бич троянцев, мудрая Юнона,
О вождь твой карфагенский горевой,
О скорбный образ твой,
Как горько им в твоих лучах былых!
Когда тебя из пропасти бездонной
Вел к свету Аппий Клавдий за собой
И крови ток густой
Метавр нес в море вместо вод своих,
Ты зрела вспышки молний огневых
Вокруг твоей короны башненосной.
Ах, где многоголосный
Триумф, что учинил Семпроний Гракх,
Рать африканцев обратив во прах?
Народы Македонии, Галации,
Сириец, египтянин, каппадок,
Франк, бешен и жесток,
Иберы, кельтиберы, луситаны,
Бутины, персы, жители Далмации,
Парфяне, быстрые, как горный ток, —
Ведь были все в свой срок
Твоими эти племена и страны!
И не тебе ль платили дань гирканы
И царства калидонян, аркадян,
Пеласгов и армян,
Арабов, скифов, индов, вавилонян.
Не перечислить всех – сосуд бездонен?
Престол имперский утеряв, ты вдруг
Обузой королям и папе стала
И пала с пьедестала
В ущерб былому блеску и престижу.
Ты, избранная матерь всех наук,
Моральных и естественных, устала
И править перестала,
И вот твой скипетр и венец, я вижу,
Передались Болонье и Парижу.
В Перудже и Флоренции любой
Смеется над тобой —
Поскольку может безвозбранно каждый
Взять то, чем столь гордилась ты однажды.
Коль этой госпоже и впрямь ты предан,
К тому, кто есть един и триедин,
Взывай, о гражданин,
Зайдясь в молитвенном смиренном кличе,
Чтоб он ей прежнее вернул величье.
40
Флоренция моя, стоишь над бездной,
Всевышний, что дарует благодать,
Как видно, волю дать
Решил твоей врагине, злой Фортуне;
Тебя я зрю из-под завесы слезной
И в муках сердцем вынужден страдать;
Просвета не видать,
И утешения искать мне втуне.
Днесь доблесть, справедливость не пестуньи
Угасшей добродетели твоей:
В тебе недуги с каждым днем сильней.
И как же ты придешь к здоровью снова,
Когда враги тебя убить хотят,
Когда от врат до врат
В тебе лишь тати, что ведут к разгрому?
Кто добродетель защитит сурово?
Тебя скорей в руины обратят,
Зане мой видит взгляд,
Как ты правленью следуешь дурному.
Воистину, мы недостойны дома,
Гнезда того, в котором как птенцы,
И скорбный вопль летит во все концы.
Флоренция, пока величьем духа
Своих достойных граждан ты цвела,
Великие дела
Свершали дети твоего Мардзокко;
И вот, как на панели потаскуха,
Себя и сарацинам отдала.
Ах, доля несветла
Пришла к тебе от твоего порока!
Направь назад, когда не поздно, око,
Будь цельной, неделимою для всех,
И вместо плача грянет звонкий смех.
Где мудрость, справедливость и терпенье
И остальные сестры, что твоим
Сокровищем благим
Считались в пору прежнего расцвета?
Бессовестно на них чинят гоненья
Гордыня, алчность, похоть, ибо им
Дала жилище, злым,
Что плоть твою изгрызли до скелета;
И не боишься осужденья света,
Ни Господа, который столько раз
К победе вел тебя в тревожный час.
Мне стыдно молвить о тебе так худо,
Я сам птенец из твоего гнезда;
Но тяжко мне всегда,
Ведь всё во мне обидою задето.
Ты так слепа, что и не зришь покуда,
Как червь в тебя проникнул без труда.
Не видишь, что вражда
Соседская тебя лишает света.
О, если в мыслях глянула б на это,
Кем и куда ведома, суть познав,
Ты поняла бы, что укор мой прав.
Канцона, знаю: кто тебя прочтет,
А это будут многие, тому ты
Заронишь в сердце смуты,
Ведь о пороках речь в тебе идет;
Кто приглянется, с тем поговори,
Не покажись невежливой, смотри.
