Читать книгу 📗 "Мичман Болито (ЛП) - Кент Александер"

Он огляделся по сторонам и посмотрел на корму другого судна. Штурвал был разбит вдребезги, фальшборт изрешечен единственным выстрелом картечью, выпущенного фальконетом «Забияки». Там была кровь, и он слышал, как кто-то стонал в агонии, а другой тихо всхлипывал.

Он увидел Эгмонта, стоявшего спиной к нему, с обнаженным мечом на плече, совершенно неподвижного, словно на параде.

— Сюда, сэр! — Какой-то моряк тронул его за руку.

Он видел, как некоторые из них задерживались, чтобы взглянуть на него, и заметил молодого Сьюэлла, на одной ноге которого все еще оставалась грубая повязка. Он вглядывался в Ричарда, подняв руку в знак приветствия, и лицо его было каким-то другим. Постаревшим...

Верлинг стоял рядом с нактоузом, без шляпы и сабли.

— Вы чертовски хорошо справились, — сказал он.

Но Болито не мог ни говорить, ни пошевелиться. Как будто все вокруг замерло — как в тот момент, когда над палубой брига появился алый флаг.

Он увидел, что у Верлинга на запястье повязка со следами крови. Рядом с ним на палубе были видны следы вражеских выстрелов; деревянные осколки, разбросанные тут и там, походили на птичьи перья.

Верлинг сказал:

— Если бы существовал хоть какой-то способ...  — Он замолчал и резко указал на люк. — Он в каюте. Мы сделали все...

Болито не слышал остального.

Он спустился по трапу вниз и вошел в каюту. Дансер полулежал на на длинной банкетке, его голова и плечи покоились на подушках. Он наблюдал за входом в каюту, прислушиваясь к окружающему шуму. Мартин попытался протянуть руку, но она безвольно упала.

В каюте горела одна лампа, рядом с тем самым световым люком, под которым Верлинг стоял во время того последнего разговора. Пламя колебалось, когда корпус судна сталкивался с бортом захваченного судна, и, придавая блеск светлым волосам Танцора, подчеркивало бледность его кожи и выдавало затрудненное дыхание юноши. На его рубашке выделялось небольшое красное пятно.

Болито, глядя ему в глаза, взял его руку и держал ее в своих ладонях, пытаясь утихомирить боль или взять ее на себя. Как и во все те былые времена.

— Я прибыл сразу, как только смог, Мартин. Я не знал... — Он почувствовал, как рука в его руке шевельнулась, пытаясь вернуть рукопожатие.

Дансер сказал:

— Теперь ты здесь, Дик. Только это и имеет значение.

Болито склонился над ним, заслоняя лицо и глаза от света. Он едва мог расслышать слова.

Рука снова шевельнулась. Затем только одно слово:

— Вместе...

Кто-то заговорил. Болито не знал, что в каюте находился кто-то еще. Это был Тинкер.

— Лучше оставьте его, сэр. Боюсь, он ушел.

Болито нежно коснулся лица своего друга, чтобы вытереть слезы. Кожа была совершенно неподвижной. И он понял, что это его собственные слезы.

Где-то, в другом мире, он услышал трель боцманской дудки, в ответ на которую послышался топот бегущих ног.

Тинкер стоял у двери, загораживая ее. За годы, проведенные на море, он повидал и переделал почти все. На кораблях, таких же разных, как и океаны, на которых они служили, и с капитанами, столь же разными. Ты привыкаешь ко многому. Или ты идешь ко дну.

Он слышал, что на палубе началась новая суета. Сейчас он был нужен как никогда. Пленных надо занять работой, оба судна должны были снова отправиться в путь. Возможно, на бриге смастерят временное рулевое устройство, поскольку его штурвал был разбит вдребезги выстрелом «Забияки». Первый лейтенант, без сомнения, уже звал его.

Но больше всего он был нужен здесь и сейчас.

— Послушай, сынок. Скоро, может быть, очень скоро, ты вступишь в новую жизнь. Тебя уважают, и я видел, как ты это завоевал, но это только начало. У тебя появятся еще друзья, и некоторых из них ты потеряешь. Так уж заведено. Такова участь моряка.

Дудка замолчала, шаги на палубе замерли. Твердая, кожистая рука на мгновение коснулась разорванного рукава мундира Ричарда.

— Просто подумай о следующей вахте, о следующем горизонте, понимаешь?

Болито подошел к двери и обернулся. Он, должно быть, спит. Ожидая следующей вахты.

Он чувствовал, как шевелятся его губы, и слышал, как он говорит, и слова были сухими и сдержанными, а голос незнакомым.

— Я готов. Как и ты. — Он отвернулся. — Никогда не знаешь...

Впереди лежал путь. Совместный.

Эпилог

КАПИТАН БИВС КОНВЕЙ отвернулся от кормовых окон своего салона и крикнул:

— Немедленно направьте его ко мне!

Он наблюдал за прибытием в гавань тридцатидвухпушечного фрегата «Кондор», который стал на якорь без суеты и задержек. Именно этого он и ожидал от такого капитана, как Мод. Всегда занятый, всегда востребованный. Он склонил голову набок, прислушиваясь к рутинным шумам на своем корабле, и почти вздохнул с облегчением. Ремонтные работы были закончены, и пока их светлости не настаивали на проведении еще одного. Теперь постоянные приходы и уходы рабочих и специалистов верфи, а также шум, запахи и личный дискомфорт создавались на каком-то другом судне, а корабль Его Британского Величества «Горгона» мог при необходимости показать кое-что даже элегантному фрегату. Свежетированный стоячий такелаж и блестящая краска корпуса ярко сияли, несмотря на настолько холодное и туманное утро, что даже обычно беспокойные чайки оставались дрейфовать на воде, словно брошенные венки.

Дверь-ширма приоткрылась на несколько дюймов, и лейтенант сказал:

— Здесь мистер Болито, сэр. Он приносит извинения за состояние своего мундира.

В отличие от Верлинга, он произнес это без улыбки. Казалось странным видеть на его месте другого офицера. Верлинг, наверное, переживал из-за задержки. Он наверняка узнал все последние новости из колоний в порту Сент-Питер, куда зашел «Кондор» с депешами от адмирала.

Было бы хорошо, если бы он снова стал первым лейтенантом. Хотя, возможно, он отнесется к этому совсем по-другому после своего короткого, но захватывающего флирта со шхуной «Забияка».

Конвей взглянул на письма, лежащие открытыми на его столе; они были доставлены с «Кондора» через несколько минут после того, как его якорь опустился на дно.

Одно письмо было от сына его старого друга, мичмана Эндрю Сьюэлла. Он все еще был с Верлингом и перегонной командой на Гернси, но короткая, простая записка согрела его сильнее, чем он мог себе представить или на что надеялся.

Дверь открылась, и в каюту вошел Ричард Болито. Был всего лишь февраль, но многое произошло со времени их последней встречи, экзаменационной комиссии на флагманском корабле, который все еще оставался точно в том же месте, что и в тот день, когда нескольким «юным джентльменам» пришлось предстать перед своими мучителями. Им всем приходилось пройти через это, и они потом смеялись над своими страхами. По крайней мере, те, кому повезло.

Конвей шагнул ему навстречу и пожал руку:

— Так приятно видеть вас снова, мой мальчик! Я хочу услышать все о поимке контрабандистов и о контрабанде, которую ты помог захватить. Могу сказать, что это будет иметь определенный вес в глазах их светлостей и выше!

Он подвел мичмана к столу, на который вестовой уже поставил вино и лучшие бокалы.

— Это я договорился, чтобы тебя взяли на «Кондор». Надеюсь, плавание было приятным, пусть и скучным? — Он не стал дожидаться ответа, что случалось с ним крайне редко. — Я знаю, что у тебя тут будет много дел, и не стану тебя задерживать без необходимости. Мой клерк позаботится обо всем остальном.

Болито откинулся на спинку стула. Тот же корабль, то же окружение — даже погода, холодная и пасмурная, не изменилась. Дома Плимута, похожие на ряды стоящих на якоре кораблей, так же были наполовину окутаны туманом..

Но с тех пор, как это началось, прошло всего несколько дней. А казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они поднялись на борт «Забияки».

Он взглянул на бриджи, которые ему кто-то одолжил, и на самодельные заплаты на куртке. Напоминание, такое же, как порезы и синяки на его теле.