Читать книгу 📗 "Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич"

Потому что в таком случае нам всем кранты.

— Кэп, что происходит?

— Они продавили орбитальную оборону и работают по поверхности.

— Насколько все плохо?

— Ну, мы же с тобой все еще разговариваем.

— Кочевники, да?

— А кто еще?

— Черт побери, опять я пропускаю все самое интересное, — сказал он. — Ты можешь транслировать мне свою картинку из глаз?

— Могу, а что толку? — спросил я. — Удары наносятся где-то далеко отсюда. А тот миг, когда мы сможем рассмотреть это «самое интересное», станет для нас последним.

— И все равно, — сказал он.

Я открыл ему трансляцию, понадеявшись, что он будет молчаливым наблюдателем, в случае чего способным дать ценный совет, а не трещащим без умолку комментатором.

Тщетные надежды.

Небеса прочертил пылающий след. Один из кораблей Кочевников не удержался на орбите и отправился в свой последний полет к земле. Впрочем, до поверхности он не долетел, расцвел огненным шаром.

Я был уверен, что на месте падения осколков не найдут ничего крупнее мячика для пинг-понга. Корабли Кочевников всегда разрушались до такой степени, что там невозможно было ничего идентифицировать.

— Среднетоннажник, — заметил Генри. — Что-то вроде нашего крейсера.

Первый порыв пыльного ветра долетел до состава слева и чуть сзади, и это был хороший знак. Мне было наплевать, что творится у нас сзади, меня больше интересовало то, что ждет впереди.

Порыв был умеренным. Поезд слегка качнуло, и этого было явно недостаточно, чтобы сбросить состав с рельса и отправить нас всех в ад. До пассажиров наконец-то начало доходить, что ситуация далеко нештатная, и в разговоры начали вплетаться истерические нотки. Ко мне подсел мой старый знакомый Рик.

— Ну дела, да?

— Угу, — сказал я.

— Это же рейд, так? Кочевники?

— А кто еще? — вздохнул я.

Галактика огромна, а Кочевники набегают не то, чтобы каждый день, так что вероятность угодить под их удар примерно такая же, как в государственную лотерею что-нибудь ценное выиграть. Получается, что все мы здесь — исключительные везунчики.

— И что нам делать?

— Ждать, — сказал я.

— Чего ждать-то? — спросил он. — Военные не успеют.

— Ждать, пока все это кончится, — сказал я.

Рейды Кочевников редко длятся больше получаса. Они продавливают орбитальную оборону, отрабатывают по поверхности и сматываются в «кротовую нору», о существовании которой мы раньше даже не подозревали, задолго до подхода основных сил. Четвертый Военно-Космический Флот Содружества базируется в этой системе, но за полчаса он сюда никак не успеет.

Повезет, если они за полчаса хотя бы сам вылет согласуют.

Но пока рейд не закончен, рыпаться не имело смысла. Ты никогда не знаешь, куда прилетит следующий термояд, потому что никто понятия не имеет, по какому принципу Кочевники выбирают цели для своих атак, и поезд посреди степи, на приличном удалении от местных городов, казался не самым плохим вариантом, чтобы пережить бомбардировку.

Пора действовать настанет в тот момент, когда мы точно поймем, что уцелели. Тогда надо будет приложить много усилий, чтобы продолжать оставаться в живых.

— А что потом?

— Зависит от того, насколько пострадает поезд, — сказал я.

Пока все шло сравнительно неплохо. Новых вспышек не было, а второй порыв ветра прилетел примерно оттуда же, откуда и первый, с совсем небольшой поправкой. Я начал верить, что Новые Надежды уцелели.

— Почему ты такой спокойный, Джон?

— Худшее, что могло с нами произойти, уже произошло, — сказал я. — Мы на Эпсилоне-4.

Он нервно хохотнул и закинул в рот еще одну пилюлю. Похоже, он их действительно как конфеты ест.

— Не хочешь?

— Все еще нет.

Я закончил разбираться со схемой ведущего вагона и обнаружил там нюанс, который мне не понравился.

Ходовой реактор и управляющий блок находились под вагоном, и добраться до них изнутри было невозможно. Не знаю, для чего так сделали, может быть, чтобы воткнуть дополнительную пару пассажирских мест, а может быть, просто дизайнеры хотели воткнуть панорамное остекление, а шкаф с нейро-машинистом выглядел слишком неэстетично. Ремонтным дроидам-то абсолютно безразлично, с какой стороны ко всему этому великолепию подходить, и вряд ли кто-то в конструкторском бюро рассчитывал, что доступ понадобится одному из пассажиров.

В нормальной ситуации такого и представить было нельзя. Даже если бы что-то вдруг вышло из строя (хотя я не очень понимаю, как это могло бы случится, схема-то предельно простая и надежная), из ближайшего депо выслали бы ремонтную бригаду, которая устранила бы неисправность минут за двадцать.

Модульный ремонт, как правило, много времени не требует.

Но в данной ситуации подобная компоновка означала, что мне придется выйти наружу. Туда, где нет пригодной для дыхания атмосферы, температура сильно ниже ноля и висит целое облако потенциально радиоактивной пыли.

А значит, мне потребуется защитный костюм. Было бы здорово, если хотя бы один из пяти оказался рабочим.

Из-за той самой потенциально радиоактивной пыли видимость вокруг снизилась почти до нуля, и я не смог определить точное направление остатков третьей ударной волны. Мне показалось, что она шла откуда-то спереди, но, возможно, подсознательно ожидая худшего варианта, я это просто нафантазировал. В любом случае, возможность маневрировать у меня отсутствовала, и я мог двигаться только вперёд.

Туда, куда проложен рельс.

Пассажиры притихли. То ли в ожидании следующего прилета, а то ли момента, когда рассосется пыль. Я подумал, что пассажиры мне мешают. Без них мне было бы гораздо проще.

По моим прикидкам выходило, что рейд Кочевников уже закончен, и сейчас они убираются из локального пространства Эпсиолна-4, а значит, уже можно начинать действовать. Я встал со своего места и двинулся к началу вагона, где располагался шкаф с защитными костюмами. Но пятеро техников, или кем они там были, возвращающихся с вахты, сидели ближе, и к тому моменту, когда я преодолел половину необходимого расстояния, они уже открыли шкаф и рылись в его содержимом.

Один из них преградил мне путь.

— Сядь на место, — посоветовал он.

— У меня такое же право стоять в проходе, как и у тебя, — заметил я.

— Если ты еще не заметил, на планете чрезвычайное положение, — сказал он. — Все права временно отменены, в том числе и твои. Сядь на место.

— Зачем вам костюмы? — спросил я.

— Мы не собираемся здесь подыхать, — сказал он. — Мы уже почти в городе. Доберемся туда и вызовем вам помощь.

Черта с два они вызовут. Уверен, у них и в мыслях такого нет. И даже если в Новых Надеждах остались те, кто способен оказывать помощь, у них там уже очередь из заявок должна быть.

Это не говоря уже о том, что никуда они не доберутся.

— До города сто километров, — сказал я, слегка округлив цифру. — За бортом минус двадцать семь, и падает. Через несколько часов будет минут шестьдесят, костюмы не рассчитаны на длительное пребывание в таких условиях. Вы умрете в пути.

— Тебе-то что за печаль?

— Я хочу перепрограммировать управляющий блок, — сказал я. — Он находится снаружи, и я смогу это сделать до того, как замерзну насмерть.

— Отвали, парень, — сказал он. — Это невозможно. У тебя даже оборудования с собой нет.

Он кое-что понимал в модульном ремонте, и, разумеется, понятия не имел о пределе моих возможностей. Но меня порадовал уже сам факт, что он оказался готовым к диалогу.

— Это возможно, — сказал я. — Свет горит, кислород циркулирует, значит, ходовой реактор работает. Дай мне костюм, и мы окажемся в городе уже через полчаса.

Если от города что-то осталось.

И если сам рельс не поврежден.

Но этого я ему говорить, разумеется, не стал. Эти проблемы не сможет решить даже Волшебник.

— Что тут у тебя, Борг? — к нему подошел его коллега. Он был выше Борга на голову, вдвое шире в плечах, носил черную бороду и выглядел агрессивнее остальных.