Читать книгу 📗 Когда умирает король - Бакман Элина

К девушкам относились как к свиньям, идущим на заклание. Сперва их откармливали вниманием, поддержкой и любовью. Затем — комплиментами и помощью. И в день, когда они достигали нужных пропорций, когда их тщеславие, жажда приключений и потребность во внимании как следует разрастались, их нежные поросячьи тельца шли на удовлетворение чужой похоти. А тех, кто сопротивлялся, без зазрения совести забивали.

Каждой клеточкой своего тела ощущаю я эту ненависть. Направленная против преступной несправедливости ненависть вдохновила мое истерзанное болезнью тело на поступок, который, вероятно, станет для меня последним.

Я смотрю на часы. Мертанен должен быть здесь. Я смотрю на машину вдалеке, на силуэт манекена, посаженного за руль, и снова скрываюсь в тени.

Проходит мгновение — и раздается первый выстрел. Из своего укрытия я наблюдаю, как Мертанен приближается к машине, одновременно обстреливая ее. Что ж, пусть стреляет. Наблюдать за его неуверенностью, конечно, приятно, но я все же начинаю подкрадываться к своей последней жертве. Пистолет в моей руке кажется одновременно тяжелым и очень хрупким. Я думал, Мертанен захочет поговорить, однако выстрелы красноречиво обнажают его намерения. Сейчас я не стану следовать сценарию. Даже слушать оправдания не стану. Все уже сказано, все уже сделано. Сейчас я просто застрелю его. И буду стрелять до тех пор, пока из тела последнего короля не вытечет вся жизнь.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Расстреляв первую обойму, Мертанен замирает в ожидании. Он глубоко вздыхает. Грудь тяжело вздымается, нервы натянуты как струны. Он хочет еще немного подождать, убедиться, что никто в машине не подает признаков жизни.

Не убийца, а идиот какой-то. Наивно полагал, что Мертанена можно втянуть в разговор, запугать, прижечь клеймом и убить. Как остальные-то согласились принять подобную смерть?

Мертанен вглядывается в салон автомобиля через окна. Признаков движения нет. Он еще раз осматривается по сторонам. Чисто. Сзади — пустота, впереди лишь эта машина, за которой уже берег и море. Ни души. Вернее, одна душа. Темная душа убийцы, летящая прямиком в ад, туда, куда Мертанен ее только что собственноручно отправил. По асфальту Мертанен ступает почти бесшумно. Разве что на каждом шаге немного поскрипывают кожаные ботинки. До водительского окна остался один метр. Мертанен еще разок поворачивается, а потом резко наводит пистолет на мертвое тело убийцы.

Он целится из пистолета в нечеткий силуэт — и мгновенно бледнеет. На месте водителя сидит манекен. Кровь будто покидает его пульсирующие сосуды, выливаясь из тела маленькой чернеющей струйкой. Мертанен успевает услышать за спиной шаги, прежде чем беспомощно валится на асфальт с высоты своего роста. Пуля прошивает голову насквозь. Затем воздух прорезает целая волна бесшумных выстрелов. Пуля в грудь, пуля в сердце, пуля в мошонку, пуля в плечо, пуля в колено, пуля в глаз.

Я с наслаждением наблюдаю за тем, как этот высокомерный мерзавец понимает, что ошибся. И спокойно жму на спусковой крючок. Я не уверен, что представлял все именно так. В любом случае точка поставлена, черта подведена. Эта смерть принесет с собой успокоение. За ненависть платят ненавистью. Я заберу эту жизнь, а потом покончу со своей.

Эпилог

10 АВГУСТА, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Идет вторая неделя принудительного отпуска, назначенного Яном. Точнее, выходные первой. Впереди еще много дней, и Хейди не имеет ни малейшего понятия о том, как все это богатство использовать.

Сомнения по поводу сегодняшнего дня было решено залить алкоголем. Она сидит в «Геркулесе» с друзьями и уже, ну, слегка подшофе. С виски в голове она способна даже отпускать все проблемы и наслаждаться моментом. Алкогольные яды вытравливают из ее сознания дурацкие мыслительные цепочки и завихрения. Только изнурительная тренировка или спиртные напитки способны освободить Хейди от всего на свете, особенно от себя самой.

Хейди заказывает очередную порцию виски, открывается входная дверь. Белые волосы, прямая спина. Хейди мгновенно ее узнает. Она инстинктивно оглядывается по сторонам в поисках пути отступления, однако понимает, что убежать не сможет при всем желании. В баре тесно, и разминуться довольно сложно. Друзья удивленно смотрят на Хейди. Сейчас-то что?

Волна стыда накрывает Хейди с головы до ног. Она лично несет ответственность за то, что Юлию подозревали в убийстве. После того случая они не виделись. Юлия вольна сама решать, как быть — оставаться или уходить. Можно просто осесть где-нибудь подальше от Хейди и «Геркулеса». Есть еще вариант — притвориться, что Хейди тут нет, чтобы та сама тихонечко ретировалась. По-хорошему, стоило бы оставить «Геркулес» Юлии. Хейди прекрасно понимала, что рано или поздно они встретятся. Хельсинки не то чтобы огромный город, а лесбийский Хельсинки — и того меньше. Да и тренируются они в одном месте. Хейди как бы невзначай посматривает на Юлию. Выглядит неплохо. Почему она еще не пронзила Хейди ненавидящим взглядом? Стакан с виски опустел, и Хейди принимает решение. Она не трусиха. Лучше встретиться с Юлией сейчас, иначе можно бесконечно друг от друга бегать. Хейди делает глубокий вдох, слезает с барного стула и нехотя идет к Юлии. Та увлеченно изучает свой смартфон, а Хейди уже не уверена, что ее вообще заметили.

— Привет, Юлия, — говорит Хейди, ожидая, когда Юлия оторвется от телефона.

Подняв глаза, Юлия искренне удивляется. Она смотрит и ждет. Хейди представляет себе ее мысли: «Какого черта ты тут встала?»

— Ты по делу или что? — спрашивает Юлия, снова утыкаясь в экран телефона.

— Хочу попросить прощения, — говорит Хейди и понимает, что ей и правда очень жаль. — Я жестоко ошиблась в выводах, — уточняет она. Когда признаешь ошибки вслух, они становятся немного меньше.

Сначала Юлия не говорит ни слова.

Хейди растеряна. Она смотрит на стол, за которым сидят друзья. Отчаянно хочется оказаться рядом с ними.

— Ты ошиблась, — повторяет Юлия, с вызовом глядя Хейди прямо в глаза. — И признаешь это?

Хейди робко отвечает на ее взгляд и послушно ждет приговора. Она подчинится, даже если Юлия скажет больше не показываться в стенах «Кабельного завода» или решит, что отныне «Геркулес» — ее личные владения. Важнее свести на нет эту ужасную ситуацию. А выпить Хейди может и в другом месте.

— Меня тронуло, что ты повинилась вслух. Немногие так умеют, — говорит Юлия, кладя телефон в карман. — Ты просто делала свою работу.

Слова Юлии сбивают Хейди с толку. Понимания она никак не ожидала.

— Можно угостить тебя выпивкой? — выпаливает Хейди. Опрометчивый поступок. Она же просто хотела избежать связанной с Юлией неловкости, а теперь сама предложила вместе выпить.

Юлия тоже сомневается. Хейди считает это признаком того, насколько Юлии неприятна ее компания.

— После примирительного виски я оставлю тебя в покое, — добавляет Хейди, после чего Юлия довольно кивает.

Принесенные извинения придают Хейди храбрости открыто взглянуть на Юлию. Она смешала все карты Хейди. Сначала удивила внезапным флиртом, по швам разорвав первое впечатление. После отличного секса и совместной ночи Хейди позорно скрылась, не говоря ни слова. Потом всплыла вся эта история с причастностью к делу. У Хейди голова шла кругом от неожиданных подозрений. На пару недель Юлия исчезла со всех радаров. Пережидала опасность, теперь-то Хейди это знает. И вот, готовая гордо встретиться с презрением Юлии, Хейди видит в глазах женщины что-то новое. Среди строгости, упрямства и подавленных эмоций неуверенно проступает дружелюбие. Своеобразная помесь любопытства и понимания. Это просто женщина. И все так, будто они, несмотря ни на что, всегда были на одной стороне.

Юлия переводит взгляд на стакан с виски. Она готова произнести тост.

— Похоже, мы настолько упрямы, что скоро нам станет тесно в одном баре, — смеется Хейди. Юлия тоже улыбается. — Я пойму, если после всего этого ты не захочешь больше видеть меня, — добавляет она.