Читать книгу 📗 "Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр"
Резак, выставив за дверь навязавшуюся на его голову путану, и не подумал поинтересоваться, как она в два часа ночи доберется домой. Его лишь разбирала досада, что он так глупо засветился перед самым делом. Стоп! А вдруг эта потаскушка побежала в милицию? Ведь она видела у него пистолет! Он набросил теплую куртку и выбежал на улицу, но путану не нашел. Вернувшись домой, он стал лихорадочно собираться. Больше оставаться в этой квартире было нельзя. Не менты, так бандиты могут нагрянуть в любую минуту!
— Ну, сука, ну удружила, тварь! — клял последними словами Резак свою недавнюю любовницу, напрочь забыв о ее пылких объятиях. Он окинул цепким взглядом сохранившую следы недавнего погрома комнату. «Вроде бы ничего не забыл, — отметил он про себя. — Все, теперь можно сваливать. Если все сложится так, как я задумал, скоро начну новую жизнь».
Уходя, он хотел было оставить сотенную купюру отцу, но передумал. Зачем алкашу столько денег? Все равно ведь пропьет! Неделю уже домой не приходит, видно, нашел себе сожительницу, такую же алкоголичку, наверное, как и сам.
Запихнув в сумку все, что могло ему понадобиться в ближайшие дни, Резак присел на дорожку. Стало немного не по себе, все-таки в этой квартире прошла вся его жизнь, не считая, конечно, Афгана и зоны. Расчувствовавшись, он все же положил стодолларовую бумажку на стол. В сущности, его отец не такой уж плохой человек, даром что пьяница, сентиментально подумал он.
Проверив, везде ли выключен свет, Николай оставил свои ключи рядом с долларами, надеясь, что отец догадается, что он больше никогда не вернется…
В это время Лене удалось остановить такси. Везти в долг таксист категорически отказался, и ей пришлось сначала расплатиться с ним «натурой», и только после этого он отвез ее к подруге, у которой она и заночевала.
…Резак убегал напрасно: ни в какую милицию Лена не собиралась. Гнуса же с Утюгом интересовала только их проштрафившаяся подопечная.
Расставшись с Резаком, Андрей вернулся к Зое в прескверном настроении. Пережитый накануне испуг напрочь выбил его из колеи. На ее вопрос, что произошло, он сорвался и нахамил ей. Мол, не ее ума дело, и вообще все бабы дуры. Зоя, не ожидавшая от него такой грубости, расстроилась и ушла в комнату к дочери. Андрей извиняться не стал. Идея иметь у себя под боком сотрудницу милиции уже не казалась ему такой блестящей. После совершения преступления он чувствовал себя в постоянном напряжении, опасаясь сболтнуть лишнее. Страх перед разоблачением был настолько велик, что он боялся смотреть Зое в глаза, а ее милицейский китель, висевший в прихожей, наводил на него суеверный ужас.
Перед Резаком он по-прежнему строил из себя крутого парня, а сам проклинал тот день, когда решился пойти на преступление. Деньги и драгоценности, добытые в «Злате», уже не казались ему достаточной платой за тот страх, в котором он теперь жил каждый день. Деньги, кстати, быстро закончились, а золото он реализовать пока не мог, опасаясь разоблачения. Ожидание расплаты за содеянное было для него тяжелым испытанием. Он потерял сон и вздрагивал даже от телефонного звонка.
Поначалу Андрей надеялся, что Зоя вовремя предупредит его, если у ментов возникнут в отношении него какие-то подозрения, сегодня же он убедился, что рассчитывать на нее нельзя. Зоя, при всей своей женской привлекательности, все-таки была капитаном милиции, и зря он так легкомысленно относился к ее милицейским погонам. Она, конечно, могла пойти на уступки в мелочах и даже взять в качестве благодарности за какую-нибудь услугу денежное вознаграждение, которое в уголовном кодексе вообще-то квалифицируется как взятка, но в принципиальных вопросах, да еще в таких, как выдача правосудию убийцы милиционера, была неподкупна.
Вчера Зоя обрадованно сообщила ему, что у милиции наконец появился словесный портрет одного из преступников. Свидетель, а точнее свидетельница, утверждала, что во дворе «Златы» ее чуть не сбил с ног какой-то парень со спортивной сумкой на плече, после чего скрылся в арке дома. Наблюдательная девушка хорошо запомнила этого парня и довольно подробно описала его. Зоя говорила, что эта свидетельница для следствия настоящая находка: она единственная видела предполагаемого преступника без маски.
Андрей, выслушав эту новость, побледнел. В горле сразу пересохло, но попросить воды он побоялся. Зоя могла заметить его реакцию и что-то заподозрить, ведь наверняка она видела этот словесный портрет. Хорошо еще, что внешность у него стандартная: короткая спортивная стрижка, тяжелые надбровные дуги, массивная челюсть, бычья шея — словом, стандартный браток без особых примет. Таких, как он, в Слобожанске тысячи, поди разберись, кто есть кто! Но одно дело раствориться в толпе себе подобных и совсем другое, когда напротив сидит капитан милиции и пристально, как показалось Андрею, тебя разглядывает. Он был настолько напуган, что с трудом подавил желание сорваться с места и бежать куда глаза глядят.
Мало ли что там еще наплела эта треклятая свидетельница? Эх, узнать бы, где она живет, подумал Андрей, но напрямую задать Зое такой вопрос не отважился. А даже если и узнает, что толку? На мокрое дело он не пойдет, а просить Резака устранить свидетельницу опасно. Не исключено, что Резак его самого уберет, узнав, что фоторобот Андрея уже в розыске.
Оказавшись по ту сторону закона, Замятин, никогда не жаловавшийся на недостаток здоровья, в считанные дни превратился в настоящего неврастеника, что тут же сказалось на его успехах в постели. Зоя, когда он первый раз уклонился от близости с ней (это произошло в день нападения на «Злату»), не смогла скрыть своего разочарования. На второй день Андрей постарался реабилитироваться, но все закончилось полным конфузом. В самый ответственный момент ему вдруг вспомнился убитый милиционер, и он с ужасом понял, что не может…
Зоя, не понимая причин его внезапного охлаждения, была вне себя от досады. Посоветовав незадачливому любовнику обратиться к врачу, она демонстративно отвернулась к стене и три дня потом с ним не разговаривала.
Со временем все нормализовалось, но былой страсти уже не было. Так, торопливо-безвкусный секс: выполнили обязательную программу и спать. Замордованной служебными проблемами Зое этого было достаточно, Андрею тем более. Ему казалось, что тучи над его головой сгущаются и рано или поздно наказание неотвратимо обрушится на него. Промелькнула даже мысль о явке с повинной (ведь не убивал же он никого), но до раскаяния было еще далеко. Когда Зоя уходила на службу, он доставал мешочек с драгоценностями и, перебирая их, с нетерпением ждал того дня, когда сможет превратить их в деньги. В эти минуты призрак милиционера его не тревожил. Старенький «Москвич» он отдал отцу-пенсионеру на рыбалку ездить, а для себя приобрел «Жигули» девятой модели в отличном состоянии; приоделся сам и купил Зое новую дубленку (чему она несказанно обрадовалась); присмотрел новую мебель в квартиру и многое другое, о чем не мог раньше и мечтать.
Зоя, разумеется, поинтересовалась, откуда у Андрея такие деньги, на что тот ответил, что удачно провернул крупную коммерческую операцию, и больше к этой теме она не возвращалась. Она же, в конце концов, не налоговый инспектор, чтобы разбираться во всех тонкостях чужого бизнеса, ей и своих малолетних бандитов хватает!
Зоя и раньше не особенно вникала в дела Андрея. До переезда к нему они встречались лишь урывками и, кроме секса, их ничего, в общем-то, не связывало. Совместное проживание не добавило в их отношения искренности. Андрей по-прежнему ревновал ее к каждому столбу, и Зоя принимала эту ревность за любовь, не понимая, что в основе ее лежал лишь инстинкт собственника. Раз женщина живет с ним, значит, она должна принадлежать только ему одному. Безусловно, он был прав, и Зоя старалась не давать ему повода для ревности. Выбирать в ее возрасте уже не приходится и нужно принимать того, кого послала ей судьба. Осень уже не за горами. Да, сейчас она выглядит прекрасно, но еще год-два — и она рискует навсегда остаться одна. Ей нравился Сергей Сокольский, и он к ней тепло относится, но одной дружбы с ним ей мало, а на большее она рассчитывать не может. Андрей же представлялся ей вполне надежной парой, поэтому она и согласилась жить с ним. В том, что у них пока не очень-то хорошо складывались отношения, Зоя винила в первую очередь себя. Она знала, что у нее всегда был довольно сложный характер, но измениться в лучшую сторону, работая в милиции, невозможно. Ежедневное общение с отбросами общества никак не способствовало укреплению нервной системы. Служба отбирала у нее все силы, ничего не давая взамен. Ей просто физически не хватало времени заниматься домашним хозяйством, но начальство ее житейские проблемы не интересовали. Женщины в милицейских погонах для райотдела — «слабое звено»: на «Перехват» их не поставишь, на задержания не пошлешь, стрелять они, как правило, не умеют и так далее и тому подобное. То у них дети болеют или еще того хуже: уходит сотрудница в декрет и несколько лет впустую занимает должность. Поскольку толку от прекрасного пола мало, каждый начальник под любым предлогом стремился избавиться от баб в своем подразделении. Но раз уже надела погоны — значит, должна стойко переносить все тяготы службы наравне с мужчинами и никаких оговорок на «критические дни»! Нет — катись куда хочешь, никто насильно не держит!
