Читать книгу 📗 Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас

Света из прихожей хватало. Она вошла в кабинет и опустилась за письменный стол. За её спиной были окна, через которые уличные фонари окрашивали комнату в матово-оранжевые тона.

Эвелин выдвинула ящик и достала кожаную папку: свидетельство о прописке, свидетельство о рождении, подтверждение гражданства.

Действительно ли Патрик выпил, а потом не справился с управлением, как намекал Островский?

Она огляделась. На столе — ни бутылок, ни стаканов. Только полупустой кофейник и чашка. Но чашка стояла рядом с подставкой. Эвелин долго смотрела на неё. Педантичный Патрик ни за что не поставил бы чашку прямо на красное дерево столешницы. А уборщица придёт только в понедельник.

Почему чашка стоит мимо подставки? Почему дверь была заперта только на один поворот?

Эвелин зажгла настольную лампу.

Свет на мгновение ослепил её.

Она положила папку на стол и снова обвела взглядом кабинет. Возле кофейного блюдца громоздилась беспорядочная стопка документов.

Тоже совсем не в духе Патрика.

В комнате не было ничего необычного… кроме картины, висевшей криво. Здесь кто-то был? И этот кто-то отодвинул чашку, перерыл бумаги, а потом искал на стене сейф?

Линни, прекрати! Это паранойя.

А если нет?

Она встала и прошлась по кабинету. Один из ящиков был выдвинут на полсантиметра. Будто кто-то наспех обыскивал комнату. Сумка для ноутбука Патрика пустая лежала на стуле. Самого компьютера не было. И в машине его тоже не нашли.

На стеллаже Эвелин заметила, что несколько книг стоят неровно. Будто кто-то вытаскивал том за томом, проверяя, нет ли за ними тайника. Но дорогого сейфа в кабинете у Патрика не водилось.

Он знал: при взломе такую штуку первым делом вскроют автогеном или вырвут из стены. Поэтому документы он держал в обычном металлическом шкафу с висячим замком.

Эвелин прошла в смежную комнату и осмотрела замок. Внизу, у самой скважины, виднелись свежие царапины. Отмычка?

Линни, да перестань же! Это безумие.

Сердце колотилось. Может, мне мерещатся призраки?

А если нет?

На что намекал Островский? На то, что гибель Патрика — вовсе не несчастный случай. Кто-то подстроил её и в это же время — или сразу после — обыскал кабинет? Стараясь не оставить следов?

Жаклин Лауэрбах?

Сразу после кастинга? По заданию Константина или Фрика? А вдруг Патрик дал своей юной стажёрке даже ключ?

Куда бы Эвелин ни посмотрела, повсюду ей мерещились мелочи, которых раньше она не замечала. Сдвинутая салфетка на комоде, поцарапанный паркет перед шкафом, стёртая полоска пыли — будто шкаф отодвигали от стены.

Но зачем?

Линни, соберись! Что бы сделал на твоём месте Патрик? Как бы он действовал?

Она попыталась взять себя в руки. Если кто-то вскрыл шкаф отмычкой и перерыл все бумаги, зачем потом ещё шарить за картинами и полками?

Был только один правдоподобный ответ: потому что нужного в шкафу он не нашёл. Значит, то, ради чего этот человек проник в кабинет, лежало где-то в другом месте.

Но где? И главное — о чём вообще идёт речь?

Либо её восприятие действительно сходит с ума, либо она напала на по-настоящему страшный след. Звонить в уголовную полицию? Нет, рано. Сначала нужно разобраться самой.

Обычно Патрик держал документы в металлическом шкафу, но для нынешнего расследования — этих взрывоопасных убийств — он вполне мог сделать резервную копию.

Эвелин принялась методично прочёсывать кабинет. Что именно она ищет, она и сама толком не знала, но была уверена: как только найдёт — сразу поймёт.

Через полчаса она стояла на катящемся табурете у стеллажа, доходившего до самого потолка, и снимала с полки один за другим тяжёлые кожаные тома тридцатитомного «Брокгауза».

Может, между страницами окажется лист, который Патрик сунул туда на всякий случай. Но ничего подобного.

Когда она добралась до тома с буквами TEP — UR, она потеряла равновесие и едва не опрокинулась назад. Том был лёгким как пёрышко. Бутафория?

Эвелин раскрыла книгу. Переплёт оказался не кожаным, а из жёсткого пластика, а внутри — пустота. В нише лежали несколько проспектов, пачка газетных вырезок и толстый конверт, на ощупь — со стопкой фотографий.

Значит, вот что искал взломщик.

Она выхватила бумаги из тайника, спрыгнула с табурета и метнулась к письменному столу.

ГЛАВА 37

Пуласки выступил из ниши между домами и шагнул на тротуар.

— Мне нужна ваша помощь.

Он поджидал у здания полицейского управления, пока старший комиссар уголовной полиции Ламмберг не выйдет на улицу и не направится к своей машине. Форму и галстук тот уже снял, теперь на нём была гражданская одежда.

— Коллега из Лейпцига. — Ламмберг ошарашенно качнул головой. — С какой стати именно мне вам помогать?

— Вы тоже не самая привлекательная кандидатура, — признал Пуласки, — но в данный момент мне больше никто не приходит на ум.

Ламмберг сунул руки в карманы брюк и склонил голову так, что позвонки массивной шеи хрустнули.

— Это всё ещё не объясняет, почему я должен вам помогать.

— Вы проверили те сведения, что я вам передал?

Ламмберг кивнул.

— Да, личность убитой мы установили. Проститутка с Украины. Девятнадцатого ноября ей бы исполнилось двадцать.

— Вот вам и ответ. Мы ищем одного и того же человека.

— Ну и пусть. Если память мне не изменяет, я советовал вам обратиться в Федеральное управление уголовной полиции.

— Мне нужны ваши знания о знаках зодиака, а с этим в БКА едва ли стоит соваться, — сказал Пуласки, чем мгновенно сбил с Ламмберга ехидный тон.

— Знаки зодиака? Тут я разбираюсь. Моя тайная страсть. — Ламмберг выпятил нижнюю губу. — Хорошо, что вас интересует?

— Всё про Скорпионов. Должно быть что-то мистическое. Воскрешение, рождение, линька.

Ламмберг фыркнул.

— А что, если бы вы немного покопались сами? — Он вытащил из кармана ключ от машины.

— Я просидел час в интернет-кафе и не нашёл ничего.

— Интернет, — пренебрежительно прошипел Ламмберг. — Кто хочет копать всерьёз, идёт в нашу Государственную библиотеку [22], мистер Пудовский из Лейпцига, или как вас там.

— Воскресным вечером? — Пуласки взглянул на часы. Четверть шестого.

— Вы мне, конечно, не симпатичны, но это как раз моя тема. — Ламмберг достал из кармана увесистую связку и демонстративно поднял в воздух грубый чугунный ключ. — Чёрт возьми, идёмте, друг мой, поучитесь.

Друг мой!

По дороге к парковке Ламмберг набрал номер на своём старомодном пенсионерском мобильнике.

— Привет, дорогая, — сказал он, и голос его внезапно посветлел. — Я задержусь. Сама знаешь, как бывает. Коллегам из Саксонии снова понадобилась моя помощь.

До центра Старого города домчались за каких-то семь минут. Ламмберг припарковал служебную машину в Михаэлигассе прямо у библиотеки и положил на приборную панель красно-белый полицейский жезл.

Главным входом служила тяжёлая металлическая дверь с шестью кессонами — уже из-за их рельефа и скрипа петель она производила музейное впечатление.

В сумраке аварийного освещения они миновали несколько коридоров и вышли в большой читальный зал, где Ламмберг щёлкнул выключателем. Лампы вспыхивали одна за другой, выхватывая из темноты высокий зал с десятками белых мраморных полуарок.

— То, что мы здесь делаем, законно?

— Для меня — да, — буркнул Ламмберг. — Я в добровольной пожарной охране и заодно уполномоченный по безопасности города Пассау. Ещё вопросы?

— А бургомистром вы случайно не служите?

Ламмберг пропустил подкол мимо ушей. Похоже, ему льстила роль наставника при коллеге из Лейпцига.

Они пересекли зал, и Ламмберг повёл Пуласки по лестнице вниз, в небольшое подвальное помещение с зеркально гладким мраморным полом, где деревянные стеллажи уходили под самый свод. Пахло, как в склепе, — затхлым духом плитки и старого камня. Насколько Пуласки мог судить, здесь, внизу, едва ли нашлась бы хоть одна книга моложе ста лет.