Читать книгу 📗 Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас

Туда Микаэла позвонила следующей. Как выяснилось, это были дедушка и бабушка Карлы. После короткого разговора весьма доверчивая старушка продиктовала ей адрес родителей девушки — в полной уверенности, что Микаэла собирается отправить им купон, выигранный в каком-то конкурсе.

Этот адрес тоже нашёлся в справочнике. Микаэла набрала номер, но как только трубку снял мужчина, поспешно её опустила. То, о чём она хотела говорить с отцом Карлы, по телефону не обсуждают. Главное — он дома, и теперь она знала, где его искать.

Микаэла вышла из будки и уставилась на большой план центра Вены, висевший возле остановки. Отец Карлы жил на Фаульманнгассе, неподалёку от Карлсплац — рукой подать от того места, где она сейчас стояла.

Микаэла вернулась прежней дорогой к Опере, влилась в толпу и спустилась на эскалаторе к подземке. Пространство, раскинувшееся под Оперой и Рингштрассе, оказалось огромным. Залитые неоновым светом переходы, целый торговый центр под землёй. Но по воскресеньям все магазины были закрыты. Расспросив нескольких прохожих, как добраться до Карлсплац, она вышла к Опернпассаге — подземному переходу, ведущему туда.

Она двигалась по длинному тоннелю, мимо бесконечных зеркальных стен с текстами и разноцветными электронными табло. На одном из них значилось количество дней, оставшееся до того момента, когда в Чернобыле снова можно будет жить, — цифра была столь огромной, что этого дня Микаэла наверняка уже не застанет.

Рядом — другое число, на сей раз невероятно длинное, последние пять цифр которого сменялись так стремительно, что сливались в один непрерывный поток. Ежегодные мировые расходы на вооружение. Человечество сошло с ума.

Оглушённая, она поспешила дальше и увидела ещё одно табло: текущая численность населения Земли — больше семи миллиардов. Цифры прибавлялись каждую секунду. И вдруг Микаэла почувствовала себя ничтожно маленькой.

Её дочь и Карла Славик едва заметно изменили эту статистику. Две человеческие жизни, которые на фоне миллиардов почти ничего не весили. За те несколько минут, что длилась их предсмертная агония, на свет появились сотни новых людей — в мир, который, словно карусель, продолжал крутиться как ни в чём не бывало.

Карла Славик. Была ли и она такой же юной — и тоже вышла на панель, как Натали?

Микаэла выбралась из Опернпассаге на свежий воздух и оказалась рядом с Ресселпарком — так значилось на табличке. За спиной у неё остался Карлсплац. Пришлось снова расспрашивать прохожих, пока она не отыскала Фаульманнгассе и тот самый дом, где жили родители Карлы.

Четверть часа спустя она уже стояла на третьем этаже старинного дома и искала табличку с фамилией Славик. Стерев с лица капли дождя, пригладила волосы назад и дрожащим пальцем нажала на кнопку звонка. Тот взвизгнул так пронзительно, что Микаэла вздрогнула.

Она ещё понятия не имела, что скажет, когда отец Карлы откроет дверь. В голове был сумбур: угнанная машина, венская полиция, Тимо, который сейчас был на пути сюда. Ей пришёл в голову единственный способ, каким он мог её выследить.

Окоченевшими пальцами она нащупала в кармане телефон. Хватит ли просто его выключить — или он всё равно зарегистрируется на ближайшей вышке? Может, на всякий случай вскрыть корпус и вынуть аккумулятор с SIM-картой? А вдруг позвонит Дана?

Не сходи с ума! Думай только о следующем шаге!

Она оставила телефон включённым — придётся рискнуть. Внезапно в квартире послышались шаги. В замке повернулся ключ, и дверь приоткрылась на щёлку. В подъезд тут же пахнуло тушёной капустой. На уровне глаз натянулась цепочка. Из квартиры в коридор хлынул резкий свет. На его фоне выросла мужская фигура — Микаэла различала лишь силуэт.

— Что вам нужно?

— Поговорить с вами.

— Отец позвонил мне вне себя и сказал, что какая-то женщина расспрашивала о нас. Это были вы?

— Да. Можно мне войти?

— Нет. — Пауза. Он внимательно её оглядел. — О чём речь?

— О вашей дочери.

Откуда-то из глубины квартиры донёсся визгливый женский голос:

— Спроси, не из газеты ли она!

— Нет, я не из прессы, — спокойно отозвалась Микаэла. — Я промокла и замёрзла. Можно?..

— Что вам нужно? — Голос мужчины стал жёстче.

Микаэла огляделась. На этаже было ещё три двери. Внизу зашумел отъехавший лифт. Потом в подъезде погас свет.

Она понизила голос:

— Мою дочь убили несколько дней назад.

— Сочувствую. — Голос его прозвучал холодно и отчуждённо.

— Я знаю, что вы тоже потеряли дочь. Примите мои искренние соболезнования.

Мужчина придвинулся к щели вплотную.

— Какого чёрта вам от нас надо? — процедил он сквозь зубы.

— Точно из газеты! — взвизгнула женщина за его спиной. — Гони её!

Микаэла почувствовала, что он вот-вот захлопнет дверь.

— Я подозреваю, что убийца вашей дочери убил и мою, — торопливо сказала она.

— Что вы об этом знаете? Чёрт побери, с чего вы вообще взяли? — рявкнул он. — Вы ведь даже не местная.

— Нет. Я… — Она нерешительно скользнула взглядом по табличке. Семья Славик. — Я из Чехии. Вы ведь тоже, верно?

— Нет, — ответил он. — Мои родители — переселенцы. Из Брно.

— Знаю этот город. А сама я уже пять лет живу в Берлине.

— Неблизкий путь. И угораздило же вас приехать именно в Вену.

— Да — чтобы поговорить с вами.

Мужчина помедлил.

— Хорошо, я вас впущу.

— Ты с ума сошёл?! — заорала женщина за его спиной.

Он на секунду обернулся.

— Да угомонись ты наконец! — Затем снова повернулся к Микаэле. — Но если я попрошу вас уйти — вы уходите. Это понятно?

— Да, спасибо.

Он снял цепочку и распахнул дверь. Микаэла переступила порог, сняла пальто, стянула сапоги. И лишь сейчас, когда пальцы ног начало покалывать в тепле, она ощутила, до чего те окоченели.

Прихожая выглядела почти так же, как у неё в Берлине. Простенькие обои, незатейливая мебель и старый паркет, на котором стояла пара поношенных меховых сапог.

Хозяину было лет пятьдесят, с глубоко посаженными глазами и впалыми щеками. На нём были спортивные штаны и серый пуловер в клетку; в этой потрёпанной одежде он казался худым до измождённости. Принимая у неё пальто, он на мгновение показал ей свои мозолистые ладони. Микаэла предположила: работа на заводе.

Жена застыла в дверном проёме, ведущем в гостиную. Ей тоже было около пятидесяти; поверх платья — кухонный фартук, и она рассматривала гостью недоверчивым взглядом.

— Я не отниму у вас много времени, — сказала Микаэла.

— В этом можете не сомневаться! — огрызнулась хозяйка.

— Проходите. — Мужчина провёл её на кухню.

Микаэла опустилась на деревянную скамью у стола с выдвижным ящиком. Края зелёного линолеума на столешнице слегка топорщились. Подобную мебель она помнила по квартире матери — ещё из семидесятых.

Часы над кухонным гарнитуром тикали громко. В мойке стояли использованные кастрюли, источавшие запах варёных овощей. У окна была прислонена чёрно-белая фотография молодой красивой женщины. Рядом горели две свечи.

— Как вы нас нашли? — спросил хозяин.

Микаэла рассказала всё с самого начала: поездку в патологоанатомическое отделение, встречу с Пуласки, наркоманку Александру, наркоторговца Армана, бордель Грегори, антикварную лавку в Праге и татуировщика в Пассау. Три убийства в Лейпциге, Праге и Пассау — словно под копирку, — и след убийцы, который выкачивал у жертв кровь и просил наколоть себе татуировку с примесью фосфора.

— Насколько нам известно, он говорит с венским акцентом — и, возможно, убил вашу дочь тоже.

— А где сейчас этот комиссар Пуласки? — спросил мужчина.

— Всё ещё в Пассау.

— А что предпринимает немецкая полиция?

— Пока ничего, — ответила Микаэла.

Хозяин взглянул на жену, которая всё это время мерила шагами прихожую и теперь застыла в дверях кухни. Они обменялись долгим взглядом.

— Безумная история, ничего не скажешь.