Читать книгу 📗 "Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг

Из управления по расследованию уголовных дел Нового Скотленд-Ярда в Северный Кенсингтон был отправлен отряд детективов в штатском. Кроме того, сотрудники управления попросили доктора Фрэнсиса Кэмпса, известного патологоанатома из Лондонской больницы в Уайтчепеле, приехать на место преступления. Когда Кэмпса вызвали, он обедал с главой анатомического отделения больницы³. Не сменив пиджака после обеда, прямо в галстуке-бабочке он помчался на Риллингтон-плейс, осмотрел тела в нише, а затем перевез их в Кенсингтонский морг, где произвел вскрытие. Кэмпс предположил, что девушек убили в течение последних нескольких недель.

Когда детективы, обыскивая дом, подняли доски пола в гостиной первого этажа, то обнаружили там труп четвертой женщины. Сосед опознал в нем Этель Кристи, домохозяйку средних лет, которая прожила в этой квартире пятнадцать лет. Ее муж, Джон Реджинальд Халлидей Кристи, не появлялся дома уже несколько дней. Редж Кристи был бухгалтером и бывшим полицейским, соседи называли его «самым шикарным» жителем улицы. Он сразу же стал главным подозреваемым в убийствах.

Гарри с ужасом осознал, что не только бывал в доме десять на Риллингтон-плейс, но и встречал человека, которого сейчас разыскивает полиция⁴. Чуть более трех лет назад он работал репортером газеты «Дейли мейл», и его отправили взять интервью у Реджа Кристи, когда другой жилец этого дома был обвинен в убийстве жены и ребенка.

Тогда, поздним декабрьским вечером 1949 года, Гарри постучал в парадную дверь дома десять. Через несколько минут дверь приоткрыл лысеющий человек в очках и попросил Гарри предъявить удостоверение журналиста. Мужчина в темноте уставился на карточку, а затем тонко улыбнулся.

– Я – мистер Кристи, – сказал он, протягивая Гарри липкую руку для пожатия.

Мистер Кристи провел его по общему коридору, потом через дверь на кухню. Стены дома были тонкими, а полы – неровными. Электричества в доме не было, поэтому комнаты освещались газом.

– Присаживайтесь, – сказал Кристи и поставил на плиту жестяной чайник. – Я знаю, что репортерам обычно хочется чего-нибудь покрепче, но могу предложить вам только чай.

Он сказал Гарри, что его жена спит в спальне.

– Вы ведь из Йоркшира, верно? – спросил Кристи, заметив акцент Гарри. – Я родился в Йоркшире много лет назад, но акцент ведь не забудешь, согласитесь.

В голосе Кристи не было и намека на северное происхождение, он говорил с изящным и мелодичным кокни.

Гарри подтвердил, что он родом из Лидса. Кристи ответил, что родился и вырос в Галифаксе, всего в двадцати милях оттуда.

Гарри спросил его об убийствах по соседству. Кристи ответил, что с радостью расскажет ему то, что уже сообщил полиции. Он и его жена были дружны с семьей Эвансов, которые последний год снимали квартиру на верхнем этаже дома десять. Несколько дней назад он с ужасом узнал, что тела Берил Эванс и ее тринадцатимесячной дочки Джеральдины были найдены в душевой комнате на заднем дворе, всего в полутора метрах от того места, где сейчас сидели он и Гарри. Тим, муж Берил, недолго думая, обвинил самого Кристи в убийстве, но позже во всех подробностях признался, что задушил и жену, и дочь.

Кристи сказал Гарри, что от этих переживаний ему очень плохо, и он надеется, что убийца будет наказан.

Он спросил тогда Гарри:

– Как вы думаете, кто убил миссис Эванс и ее дочку?

Гарри вспомнил, что Кристи казался нервным и почти заискивающим.

В следующий раз Гарри увидел Кристи через несколько недель, на суде по обвинению Тима Эванса в убийстве. Заседание проходило в Олд-Бейли. Эванс заявлял, что Редж убил Берил и Джеральдину, но присяжные ему не поверили. Они решили, что нет ни единой убедительной причины, по которой Кристи задушил бы чужую жену и ребенка, а признание Эванса в их убийстве было бы ложным. Двадцатипятилетний Тим Эванс был признан виновным и приговорен к смертной казни.

После оглашения приговора Гарри увидел, как Кристи в коридоре перед залом суда вытирает слезы со стекол своих круглых очков в роговой оправе.

– Какой же он мерзавец, – с грустью сказал ему Кристи.

Гарри вспомнил, что несколько криминальных репортеров, присутствовавших на суде, называли процесс «скучным, убогим, малопривлекательным, тоскливым». Убийство Берил и Джеральдины Эванс было отнесено ими к разряду «рыба с картошкой» – банальный, пошлый, очевидный случай домашнего насилия, о котором все быстро забудут.

Однако теперь дело выглядело иначе. Недавние находки на Риллингтон-плейс говорили о том, что в Лондоне свободно орудует серийный убийца женщин, а также намекали на чудовищную судебную ошибку.

Гарри обрел мечту стать репортером, когда в пятнадцать лет, работая на побегушках в обувном лидском магазине, прочитал роман Филипа Гиббса «Улица приключений»⁵. Он представлял себе газетчиков, которые мчатся на такси, расследуя гнусные преступления; редакторов, кричащих в телефонную трубку; печатные прессы, громыхающие в подвалах; фургоны, которые мчатся с грузом свеженапечатанных газет. Он мечтал работать на Флит-стрит.

Однажды днем управляющий обувного магазина застал Гарри в тысячный раз перечитывающим эту книгу в кишащем крысами подвале, который должен был подметать. Босс спросил мальчугана, чем это он занимается.

– Я хочу стать лучшим репортером, – заявил Гарри. – Однажды вы увидите, как мое имя напечатают большими черными буквами на первой странице главной газеты.

Управляющий ответил, что никогда еще в его магазине не работал мальчишка, чья голова была бы забита подобной ерундой. И он тут же уволил Гарри.

Однако мама Гарри поддерживала его стремления. Она нашла деньги, чтобы купить младшему из своих пятерых детей пишущую машинку и записать его на курсы стенографии в вечерней школе.

– Теперь никогда не выходи на улицу без карандаша и бумаги в кармане, – сказала она Гарри. – Держи глаза и уши широко открытыми, пиши обо всем, что видишь. То, что интересно тебе и мне, интересно и всем остальным, всегда помни об этом.

Гарри успел получить лишь начальное образование, но он был настойчив. Он осаждал местные газеты со своими репортажами, а затем пустился в странствия, ночуя в полях, под деревьями, в общежитиях, пока пытался найти свое место под солнцем в разных северных городах.

После целой череды временных подработок Гарри снова приняли в лидскую газету «Йоркшир ивнинг ньюс». Он научился работать на скорость, составляя сюжет в уме по ходу расследования, чтобы потом надиктовать его машинисткам газеты, – он говорил, что его мозг был похож на магнитофон. К тому же он не останавливался ни перед чем ради получения сенсации. Писатель Кит Уотерхаус, работавший тогда в газете «Йоркшир ивнинг пост», конкурирующей с «Ивнинг ньюс», вспоминал, как Гарри опередил его по телефону, когда они оба освещали судебное следствие⁶. Выйдя из будки, Гарри выдернул трубку из ее гнезда и передал Уотерхаусу со словами: «Я все».

В 1935 году Гарри влюбился в Дорин Вейтер, миниатюрную девушку из деревни на востоке от Лидса. Когда они поженились той зимой, она уже была беременна. Весной 1936 года она родила сына Барри, а в следующем году – дочерей-близнецов Филлис и Патрицию. Гарри не мог проводить много времени с семьей – он уходил из дома после завтрака и возвращался, уже когда дети легли спать, – но благодаря своему успеху в «Ивнинг ньюс» смог снять и обставить мебелью хороший дом для них в Лидсе.

В 1939 году Гарри предложили недельную стажировку в популярном лондонском таблоиде «Дейли миррор». С большим волнением он сел на поезд до вокзала Кингс-Кросс, снял комнату над итальянским кафе в Блумсбери и явился в офис «Миррор» на Флит-стрит. Его первый материал о фермере, который выращивал водяной кресс и покончил с собой, не впечатлил редактора, но затем Гарри отправили взять интервью у двух очень тучных австралийцев, которые проводили медовый месяц в Лондоне. Фотограф, сопровождавший его, ворчал, что они выполняют дурацкое поручение: нет никаких шансов, что редакторы пошевелят хотя бы пальцем ради этой истории. Однако Гарри был настроен решительно.