Читать книгу 📗 "Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг

«Джеймс, – писала она одновременно властно и умоляюще, – не подведи меня».

Фрин принадлежала к золотому поколению женщин, писавших о преступлениях¹⁶. Успех ей принесли «Убийство и мотивы» (Murder and Its Motives) 1924 года – сборник эссе об убийцах, – а также «Прижмись и подгляди» (A Pin to See the Peepshow) 1934 года – роман на основе биографии Эдит Томпсон, повешенной в 1924 году за сговор с целью убить своего мужа. Для сборника «Знаменитые судебные процессы в Британии» Фрин написала эссе об Альме Рэттенбери, обвиненной в убийстве мужа в 1935 году, и о Мадлен Смит, обвиненной в убийстве своего любовника в 1857 году. Фрин с удивительной симпатией относилась к своим героиням. Она изображала этих женщин на суде страстными, сексуальными личностями, которых сковывало общество, в котором они родились. Она не сочиняла гениальные детективные истории, как Агата Кристи и Дороти Ли Сэйерс, а пыталась постичь разум убийцы.

Однако к 1953 году несколько книг Фрин уже перестали печатать, а здоровье подводило ее. Ей было шестьдесят пять лет, она была уже немощной, полной и начинала терять зрение. На ее белую виллу, построенную в стиле Регентства, приходили медсестры, чтобы массировать ей распухшие суставы, секретарь – чтобы помогать ей записывать текст, а врач – чтобы делать уколы морфия. Фрин была заядлой наркоманкой, получив зависимость от опиатов в юности, когда лечила травму руки. Она тревожилась за свое дряхлеющее тело и боялась, что ее забывают, поэтому жаждала найти историю, которая восстановила бы ее славу.

Джим Ходж ответил на письмо Фрин 2 апреля и сообщил, что, к сожалению, уже пообещал дело Кристи другому автору. Он весело заметил, что этот процесс обещает быть настолько популярным, что властям следует рассмотреть возможность его проведения в новом фестивальном зале и включить в программу летних коронационных мероприятий.

Фрин вышла из себя. «О Джеймс, Джеймс, Джеймс, как ты мог так меня подвести? – писала она ему. – Ты испортил мне Пасху! О Джеймс, Джеймс, как ты мог?»

После этого, уже 3 апреля, как раз к Пасхе, Ходж отозвал другого автора и сказал Фрин, что она может написать для его сборника о деле Кристи. Однако предупредил, что у него нет ни малейшего представления о том, сможет ли он получить для нее место в суде Олд-Бейли.

Фрин, обрадованная уже тем, что хотя бы получила этот заказ, попросила своего друга Ричарда «Джо» Джексона, главу отдела гражданского персонала Скотленд-Ярда, помочь ей со сбором материала. Всегда, сколько она себя помнила, ее завораживала психология насилия. Она вспоминала, как в двенадцать лет они с подружкой поймали бабочку-капустницу и «очень медленно разрывали ее на части, сначала отрывая крылья, потом ноги, чувствуя жуткую тошноту, когда ее продолговатое тело слегка шевелилось, прежде чем замереть неподвижно». По ее словам, это зрелище вызвало в ней «странное возбуждение».

Некоторые книжные рецензенты выражали недовольство болезненными пристрастиями Фрин. «У мисс Джесси есть страсть молодого автора к мрачным и неприглядным темам, желание спекулировать на теме страсти, – написали в газете “Обсервер” в 1915 году, когда она выпустила свою первую книгу рассказов. – Убийство, похоть, предательство воспеваются ею с нарочитой непринужденностью и слишком редко встречают авторское осуждение». Обозреватели из журнала Nation обнаружили в ее произведениях «ненормальный оттенок женского эротизма». Журнал New Statesman в 1917 году отозвался более благожелательно, отметив, что «в ее гениальности есть что-то болезненное и ужасающее. Ее прежде всего занимает боль».

Глава 3

Мечты о превосходстве

Полиция сообщила Гарри и другим криминальным репортерам имена и возраст трех белых женщин, чьи тела Бересфорд Браун нашел в нише жилища Кристи¹. Одной из них была двадцатишестилетняя Кэтлин Малони, чьи отпечатки сверили с записями Скотленд-Ярда. Второй была Рита Нельсон, двадцати пяти лет, которую в Кенсингтонском морге опознала ее старшая сестра. Третьей была двадцатисемилетняя Гекторина Макленнан, которую опознали два ее старших брата.

Генри Уоддингтон, муниципальный служащий, приехал в Северный Кенсингтон из Шеффилда и подтвердил, что тело, найденное под половицами, принадлежит его младшей пятидесятичетырехлетней сестре Этель².

По словам полиции, все эти женщины умерли в течение последних трех-четырех месяцев. Первой жертвой стала Этель Кристи, последней – Гекторина Макленнан.

Рою Артуру, как солиситору со стороны защиты, была предоставлена копия признания, которое Кристи сделал в полиции³. Кристи утверждал, что проснулся в 08:15 14 декабря 1952 года и обнаружил, что его жена задыхается и бьется в конвульсиях. Он предположил, что у Этель передозировка, потому что флакон со снотворным стоял на прикроватной тумбочке и был почти пуст.

– Моя жена очень страдала от преследований и нападок со стороны чернокожих жильцов дома, – рассказал Кристи полицейским, – и была вынуждена лечить нервы у доктора. В декабре она стала очень бояться этих черных, боялась выходить из дома, когда они были рядом, и была очень подавлена.

Когда он увидел, как Этель с трудом дышит, то «сделал все, что мог, чтобы попытаться восстановить ее дыхание, но ничего не получилось. Было уже поздно звать кого-то на помощь. И тогда я не выдержал, не мог больше видеть ее в таком состоянии. Я взял чулок и обвязал его вокруг ее шеи, чтобы она заснула». После этого «я оставил ее в постели на два или три дня и не знал, что делать. Потом вспомнил о расшатанных половицах в гостиной. Мне пришлось передвинуть стол и несколько стульев, чтобы поднять линолеум с пола примерно наполовину». Потом Кристи сказал:

– Вроде бы потом я вернулся, положил ее в одеяло или простыню, что-то вроде того, и попытался перенести, но она была слишком тяжелая, так что мне пришлось наполовину нести ее, наполовину тащить. Я положил ее в эту впадину и засыпал землей. Я решил, что это лучший способ упокоить ее. Затем я положил обратно доски и линолеум.

Даже признавшись в содеянном, Кристи пытался оправдаться – он утверждал, что Этель хотела умереть и что он задушил ее в качестве акта милосердия. Его воспоминания были иногда точными (о перемещении тела Этель по комнате, подъеме и опускании досок с линолеумом), иногда туманными («вроде бы потом я вернулся»), с резкими переходами к возвышенному тону (он искал «лучший способ упокоить ее»).

Кристи рассказал, что за неделю до убийства Этель он бросил работу бухгалтера, лишившись еженедельной зарплаты в восемь фунтов и получив вместо этого два фунта четырнадцать шиллингов в качестве пособия по безработице. Через три недели после убийства, когда у него закончились деньги, он продал свою мебель за одиннадцать фунтов, оставив себе только матрас, простыни и одеяла, кухонный стол и два стула. Обручальное кольцо Этель он продал ювелиру в Шепердс-Буш за тридцать семь шиллингов (чуть меньше двух фунтов). «Я был в тяжелом состоянии, – говорил он, – и не знал, что делать».

Отвечая на вопросы полицейских, он рассказал о смерти трех других женщин. По его словам, однажды вечером в январе он отправился на улицу Лэдброк-гроув купить корм для своих собаки и кошки, а на обратном пути к нему пристала пьяная женщина, которая потребовала, чтобы он «отвел ее за угол» и заплатил ей за услуги один фунт. Кристи утверждает, что он ответил ей тогда: «Мне это неинтересно и у меня нет денег, чтобы ими разбрасываться». В полиции, настаивая на своей благопристойности, даже когда Кристи описывал прелюдию к другому убийству, он добавил: «Я не из таких». Женщина, по его словам, угрожала закричать и публично обвинить его в «приставании», если он не даст ей тридцать шиллингов, то есть на десять шиллингов больше, чем один фунт, который она потребовала вначале.

– Я ушел оттуда, – сказал Кристи, – так как в тех местах меня очень хорошо знают, и она, очевидно, могла устроить сцену.