Читать книгу 📗 Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас

Константин рухнул на колени. Рука его рассекла пустоту. Жало вошло так глубоко, что Микаэла, по всей вероятности, задела крупный сосуд. А если так — через несколько минут он умрёт от внутреннего кровотечения. И, как врач, прекрасно это понимал.

Пока воздух с шипением выходил из его лёгких, она рванула мимо него прочь из комнаты. Скальпель выскользнул у него из пальцев. Одной рукой он держался за статуэтку, другой попытался схватить её — но успел лишь зацепиться за пояс брюк, и пальцы соскользнули по ремню.

Микаэла бросилась к лестнице. Поскользнувшись в бензиновой луже, она едва успела ухватиться за перила.

Прежде чем сбежать вниз, она рискнула оглянуться. Константин полз по полу, прижимая к себе бронзовую статуэтку, согнувшись в три погибели. Микаэла смотрела всего лишь мгновение.

Хоть бы он подыхал долго и мучительно.

Медлить было больше нельзя. Бензин стекал по ступеням, и она цеплялась за поручень, чтобы не оступиться снова. Нейлоновые колготки уже пропитались едкой жидкостью насквозь.

В нижнем холле она перешагнула через осколки стекла и заглянула в открытую шахту лифта.

— Пуласки? — позвала она.

В ответ — тишина.

Чёрт!

В темноте она различила скорчившуюся на полу фигуру. Микаэла вытащила ключ, которым Константин открывал стеклянную дверь, и побежала ещё этажом ниже.

— Госпожа Константин? — крикнула она.

На втором этаже горел свет. Прихожая превратилась в одну сплошную бензиновую лужу. По полу валялись канистры. Мать Константина сидела в инвалидной коляске перед лифтом и отчаянно жала на кнопку.

— Идёмте, нужно уходить, — поторопила её Микаэла.

— А женщины?

— В безопасности.

— Тут жуткая вонь.

— Поэтому и надо отсюда убираться.

Микаэла подкатила коляску к лестнице, подхватила старушку под мышки и подняла её. Та весила, наверное, килограммов сорок пять, не больше.

— Обнимите меня за шею.

— Лифт…

— Не работает, в шахте внизу человек. Руки!

Старушка послушалась, но Микаэле от этого было немного легче. Впрочем, в доме престарелых она каждый день по нескольку раз пересаживала немощных стариков из кресла в кровать, мыла, переодевала, поднимала обратно — и навык этот сейчас выручал.

Поддерживая старуху, она встала вместе с ней позади коляски. Затем пнула её ногой — та запрыгала вниз по ступеням. Грохнула о стену, чуть не перевернулась, но покатилась дальше до самого первого этажа, прокатилась по коридору и исчезла в темноте.

Тяжело дыша, Микаэла со старухой принялась спускаться, ступенька за ступенькой. Стискивала зубы, несколько раз прислонялась к стене, чтобы перевести дух, и снова шагала вниз.

Не дойдя до первого этажа, женщина расплакалась:

— Я больше не могу.

— Сможете, — выдавила Микаэла.

На последней ступеньке сверху вдруг донёсся рёв Константина:

— Ты ещё в доме?

— Молчите, — шепнула Микаэла старушке.

Та не издала ни звука.

С верхнего этажа послышались глухие шаги.

Не думай о нём! Дальше!

Внизу было темно. Справа, должно быть, находилась приёмная, прямо тянулся длинный коридор к выходу. Микаэла покосилась на шахту лифта, но в темноте ничего не разглядела.

Наконец нога её упёрлась в коляску.

— Ещё чуть-чуть, и мы выберемся, — выдохнула она, опуская старуху в кресло. — Сами выедете?

— Да. — Женщина ухватилась костлявыми руками за колёса.

Микаэла надеялась, что коляска после такого спуска ещё на ходу. Но сейчас не до этого. Ей нужно было к Пуласки.

И тут снова раздался голос Константина. На этот раз ближе. Чертовски близко!

— Где ты?

Едва она обернулась — на лестнице медленно росла громадная тень.

ГЛАВА 59

— Вон из дома! — прошипела Микаэла старухе через плечо и метнулась к лифту.

Она ощупала металлическую обшивку и вставила ключ в нужное отверстие. Как же это удавалось Константину? Ключ повернулся всего на четверть оборота по часовой стрелке и застрял. Она навалилась на стеклянную дверь — та поддалась. Микаэла просунула пальцы в щель и сдвинула её в сторону.

— Пуласки? — прошептала она.

Молчание.

Зато слышно было, как Константин тяжёлыми, шаркающими шагами спускается по ступеням. И вдруг в шахте лифта что-то шевельнулось.

— Пуласки?

— Да.

Она опустилась на колени и сунула руку в темноту.

— Дайте мне руку!

— Нога сломана, плечо вывихнуто, — прохрипел Пуласки.

— Скорее! Нам надо выбираться.

Глаза уже привыкли к мраку, и ей показалось, что она различает Пуласки полуметром ниже, в углублении шахты. Он шевельнулся.

— Уходите!

— Без вас — нет! — Микаэла нагнулась ещё ниже и протянула ему руку.

Нащупав его пальцы, она крепко сжала ладонь и подтянула его к себе так, чтобы он сел. Пуласки протянул вторую руку, и она вытащила его наверх. В следующий миг он стиснул зубы и, опираясь на здоровую руку, попытался выкарабкаться сам.

Пока он приходил в себя рядом с ней, она оглянулась на лестницу. Константин был уже почти внизу. Каждое движение, казалось, причиняло ему невыносимую боль. В тусклом свете, падавшем сверху сквозь лестничный пролёт, видны были его блестящие от пота плечи. Вокруг талии он наспех затянул давящую повязку. Скорпионы пылали кроваво-красным.

Пуласки уже стоял на здоровой ноге. Другая, с колотой раной в бедре, безжизненно болталась, вывернутая под неестественным углом. Штанина пропиталась кровью.

— Я вас поддержу.

Микаэла подсунула руку ему под плечо и потащила в длинный коридор. В дальнем его конце мать Константина ожесточённо боролась с входной дверью. Сидя в инвалидном кресле, она, видимо, не могла справиться со створкой, отворявшейся внутрь.

Микаэла покосилась через плечо на Константина и заметила в его руке что-то блестящее. Но это был не скальпель, а золотая зажигалка «Зиппо». Он откинул крышку и крутанул колёсико. В тот же миг бинт, ремень и брюки Константина в дрожащих отсветах заиграли тёмно-красным.

— Стойте, — прохрипел он.

Залитый кровью, он едва держался на ногах, прислонившись к стене. Микаэла вспомнила про лужу бензина, частично растёкшуюся и сюда, на нижний этаж. Он хочет утащить всех за собой в могилу.

Пуласки пропустил приказ мимо ушей и, превозмогая, по всему видно, страшную боль, шаг за шагом продвигался вперёд. Нога то и дело подгибалась. Микаэла поддерживала его и видела, как Константин слабым взмахом руки отшвырнул зажигалку. Та ударилась о ковровое покрытие и несколько раз перевернулась. Голубоватый язычок пламени трепетал на сквозняке, но не гас.

— Быстрее! — поторопила Микаэла.

Зажигалка остановилась у стены. Сначала ничего не происходило — а потом она опрокинулась набок. В то же мгновение ковёр занялся, и пламя мягкой колышущейся синевой побежало по первому этажу, разом достигнув входной двери впереди и поползло, ступенька за ступенькой, вверх по лестнице за их спинами.

Микаэла сразу почувствовала жар. Инстинктивно она вжалась в стену. К счастью, её пропитанные бензином капроновые чулки пока ещё не вспыхнули.

Наконец матери Константина удалось распахнуть дверь. Сквозняк раздул пламя — оно рвалось в диком стаккато из стороны в сторону, взлетало по колено вверх и добралось до обоев на противоположной стене. Повсюду клубился вонючий дым. Глаза Микаэлы слезились, а Пуласки зашёлся в страшном кашле, словно настал его последний час.

Константин что-то крикнул им вслед, но рёв пламени стоял такой, что Микаэла больше ничего не слышала. Лёгкие горели, она чувствовала запах опалённых волосков на руках и обжигающий жар сквозь джинсы и на голой коже. Казалось, ещё мгновение — и кожа на голове вспыхнет. Должно быть, верхний этаж уже полыхает вовсю.

— Подохнете! — заорал Константин у них за спиной.

Голос прозвучал ближе. Видимо, он намеревался идти за ними сквозь огонь до самой двери.

Микаэла почти ничего не видела от слёз, но всё же оглянулась. За пеленой пламени силуэт Константина растворялся на фоне шахты лифта. Сначала он не издавал ни звука, хотя огонь уже лизал ему ноги и подбирался к голому торсу. Но когда фосфор в коже занялся и узор за узором начал прожигаться в плечах, груди и предплечьях, Константин вдруг закричал, как безумный.