Читать книгу 📗 Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее - Говард Кларк

Патрисия подобрала Делуку на «Олдсмобиле» и свернула за угол к дому родителей, припарковавшись на подъездной аллее за «Тандербердом». (Для этого Патрисии пришлось бы припарковаться перпендикулярно «Тандерберду», потому что подъездная аллея на Брэнтвуд, 55, была недостаточно длинной, чтобы поставить две машины одну за другой. По сути, Патрисия припарковалась на улице, блокируя подъезд к родителям.)

Они подошли к входным дверям. Патрисия открыла незапертые внешние двери и постучала во внутренние. Делука, стоя вне поля зрения, справа от Патрисии, натянул то, что он позже назвал Берту Грину «чулком», на лицо, чтобы его закрыть, и он уже был в перчатках, левая чем-то «набита» для заполнения указательного и части среднего пальца.

Фрэнк Коломбо открыл внутренние двери и увидел дочь. Патрисия входила, а отец повернулся и начал подниматься по семи ступеням, ведущим в гостиную. Придерживая внешние двери открытыми, Делука быстро шагнул за Патрисией. Вместо того чтобы подниматься за отцом вверх по лестнице, Патрисия спустилась по соседней лестнице, которая вела на нижний уровень дома. Делука закрыл внутренние двери, поднялся на несколько ступенек за Фрэнком Коломбо, слегка отклонился влево на узкой лестнице, поднял револьвер и выстрелил Коломбо в затылок. Коломбо отбросило вперед к стене, выходящей на лестницу, он, опираясь на стену, повернулся к фигуре в маске и сказал: «Ты кто? За что ты меня так?» Делука сказал: «Да пошел ты!» – и выстрелил в него второй раз – в лицо, Коломбо отшатнулся вправо, в гостиную. В этот момент из ванной в коридор выскочила Мэри Коломбо прямо у стены, где в ее мужа только что выстрелили во второй раз, и у нее было всего лишь мгновение, чтобы с широко раскрытыми глазами уставиться на Делуку, прежде чем он выстрелил в нее и попал между глаз. Затем Делука прошел по коридору, в котором упала Мэри, вошел в спальню Майкла, вытащил его из кровати (он лежал на кровати в открытом спальном мешке), поднял его и выстрелил ему в лицо.

Внизу Патрисия открыла ящик для шитья матери и вытащила ножницы с золотой ручкой, затем взяла самый удобный трофей за боулинг (с самого конца нижней полки витрины, в которой находилось более десятка других). К тому времени, как она поспешила обратно наверх, Делука вернулся в гостиную и обнаружил, что Фрэнк Коломбо еще жив, корчится на полу в гостиной. Делука положил пистолет, взял тяжелую декоративную лампу и бил Коломбо по голове, пока тот не перестал шевелиться, осколки лампы разлетелись по всей комнате. Затем он снова поднял пистолет и еще два раза выстрелил теперь уже неподвижному мужчине в лицо.

К этому времени кровь была везде, только Патрисия не была в крови. Кровь на потолке от летевших с лампы брызг, кровь на нижней стороне стеклянного журнального столика, брызгавшая с лица и головы лежащего Фрэнка Коломбо, кровь по всей стене и коридору, и Фрэнк Делука с ног до головы в крови Коломбо. Его перчатки настолько промокли от крови, что ему пришлось их снять, чтобы стянуть маску-чулок. Затем он принялся перерезать горла большими осколками стекла и поцарапал и порезал себе руки. Еще он порезал пальцы, собирая осколки, чтобы взять с собой, потому что не знал, на каких оставил отпечатки пальцев.

С этого момента подробности становятся умозрительными и спорными. Кто-то ножницами нанес Майклу восемь колющих ран, а ножницами или другим острым предметом – еще семьдесят шесть порезов. Кто-то трофеем за боулинг ударил Фрэнка и Мэри по голове, оставив в их черепах четко видимые квадратные вмятины, идеально соответствовавшие основанию трофея. Кто-то – один Делука или они оба – осколками стекла перерезал горла Фрэнка и Мэри.

Когда все было кончено, один из них положил в «Тандерберд» несколько взятых из дома вещей. (Есть мнение, что все или большую часть надругательств над телами произвел Делука, а Патрисия, знавшая, где что лежит, забрала рации, некоторые украшения, две шубы и другие вещи, чтобы преступление сделалось похожим на вторжение в дом и ограбление, и что именно она положила вещи в «Тандерберд». Разумеется, это не более вероятно, чем любое другое предположение о произошедшем.)

Во всяком случае, Делука сел за руль «Тандерберда», Патрисия – «Олдсмобиля», и они поехали в центр города и оставили «Тандерберд» где-то в нижнем Вест-Сайде, с рациями и другими вещами – возможно, револьвером, послужившим орудием убийства, другим оружием из дома, возможно, и ножом с перламутровой рукоятью – соблазнительно оставленным на виду, чтобы машину почти наверняка угнали, ограбили, раскурочили, или, как и произошло, и первое, и второе, и третье сразу.

Вернувшись в Элк-Гроув в «Олдсмобиле», который по-прежнему вела Патрисия, Делука взял «Бьюик» на Ланкастер-авеню и поехал впереди Патрисии на парковку многоквартирного дома в Вуддейле, где они оставили «Олдсмобиль». Затем, предположительно, они вернулись к себе домой.

Гипотеза полиции и прокуратуры относительно самих убийств очень сильна. Сбоить она начинает только после того, как Делука и Патрисия покидают дом. Неясность того, как перегонялись машины, учитывая количество крови, которая к тому времени должна была находиться на одежде и теле Делуки, да и Патрисии, если согласиться с Патти Бобб, что Патрисия орудовала не только ножницами, но и трофеем, – на протяжении пятнадцати лет вызывала у Рэя Роуза раздражение. Как могли люди, все в крови, битый час, пусть даже в полночь, разъезжать по городу и остаться никем не замеченными? И почему, если Делука управлял «Тандербердом» и ездил на «Олдсмобиле», в обеих машинах, когда они были найдены, не было заметных следов крови?

Рассказ Делуки Клиффорду Чайлдсу о сожжении окровавленной одежды в поле, несомненно, был ложью. Только дурак разжигал бы костер на открытом воздухе, настолько сильный, чтобы сжечь окровавленную мокрую одежду, в особенности зная, как хорошо сжигает мусоросжигательная печь в «Уолгрин». Поскольку мусор был брошен в полиэтиленовый пакет на пол кухни в доме Коломбо и унесен, и поскольку Делука якобы ранее положил в «Олдсмобиль» смену одежды, он, скорее всего, переоделся в доме, где было совершено убийство, положив окровавленную одежду и маску-чулок в полиэтиленовый пакет. Возможно, сменную одежду ему принесла Патрисия, когда положила взятые из дома вещи в «Тандерберд». Независимо от передвижения машин Делуке пришлось переодеться перед тем, как покинуть место преступления. Другого объяснения отсутствия крови в двух автомобилях Коломбо нет.

За исключением объяснений, которые дает Патрисия.

К 4 мая 1976 года ее разум, как вспоминала Патрисия пятнадцать лет спустя, был настолько «обдолбан», что она считала удачей, если просто прожила день, окончательно не сойдя с ума. Все вокруг нее привычно шло вразлад. В ее жизни ничего не сходилось. У нее ничего не получалось.

Месяцем ранее, 10 апреля, в субботу, она без предупреждения зашла в дом Коломбо. Это был тринадцатый день рождения Майкла. По такому случаю напряжение между Патрисией и ее родителями на время ослабло. Патрисия прогостила несколько часов. По ее словам, в тот день общение с родителями было «хорошим». В частности, отец, казалось, «значительно смягчился» за несколько недель после их последней встречи.

Пятнадцать лет спустя Патрисия вспоминала, как тот день заставил ее осознать, что самой большой ошибкой в ее жизни был уход из отцовского дома. Теперь она убедилась, что этот дерзкий поступок, совершенный почти два года назад, и стал началом распада ее жизни. Разорвав родственные узы с отцом и полностью подчинившись Фрэнку Делуке, она медленно погружалась в помутнение рассудка и деменцию больного ума Фрэнка Делуки. Глубина собственного падения за эти два года поражает ее до сих пор: секс с Делукой в доме, где жили его жена и пятеро детей, потом занятия сексом в квартире с совершенно незнакомыми мужчинами, которых выбрал для нее Делука, употребление спиртного и принесенных им таблеток, позирование ему с немецкой овчаркой, возникшая убежденность, что ее отец пытался его убить, секс с Романом и Лэнни в попытке заставить их убить отца, прежде чем он убьет Делуку, неотступное нахождение рядом с Делукой, поскольку он все глубже погружался в паранойю, все больше запутывался, становился все опаснее – вплоть до того, что подозревал Майкла в причастности к заговору против него.