Читать книгу 📗 Фаза Быстрого Сна (REM) (ЛП) - Фитцек Себастьян

ГЛАВА 48.

Алисé.

— В чём именно ошиблись? — уточнила Алисé.

— Сомнакуляр не просто делает сны видимыми — о нет. Эти очки, эти проклятые очки, оживляют чудовищ в нашей голове!

Казимир подался вперёд в своём инвалидном кресле.

— Я вижу в твоих глазах то же самое, что думали все, кого мы когда-то знакомили с результатами наших исследований. Никто не хотел нам верить, ни один научный журнал не соглашался публиковать наши работы. Но это правда.

— Подождите-ка, вы хотите сказать, что очки записывают наши сны и утром мы можем посмотреть их как кино? — Марвин кивнул в сторону телевизора.

Казимир покачал окровавленной головой.

— Нет!

— Нет?

— Они записывают не сны.

— А что тогда? — спросил Марвин.

— Они записывают паразитов.

— В смысле — тварей-нахлебников, которые живут внутри тебя и высасывают соки? — Марвин усмехнулся.

Алисé было совсем не до смеха. Как бы безумно ни звучали слова Казимира, нечто большее, чем просто непоколебимая убеждённость в его взгляде, не позволяло ей списать всё сказанное на бред сумасшедшего.

— Мы живём с паразитами в голове. Они бродят по нашему сознанию, впитывают любую информацию, до которой могут дотянуться. Знают наши страхи и — прежде всего — наши самые тёмные сны. Они сохраняют их, делая практически недоступными для нас самих. Вот почему после пробуждения мы чаще всего помним лишь смутные обрывки.

Голос Казимира звучал теперь куда увереннее. Похоже, у него наступила хорошая фаза. Он кашлял реже, и глаза уже не казались такими мутными. Рассказ отнимал у него силы, но одновременно словно подпитывал энергией.

— И как эти штуки-паразиты попадают к нам в голову? — спросил Марвин.

Алисé тем временем охватило смутное, тёмное предчувствие.

— Мы точно не знаем, — ответил Казимир. — Мы считали их искусственно созданными биологическими разумными существами — ИБР, как мы их называли, — которых кто-то когда-то нам подсадил. Возможно, в результате лабораторной аварии. Или военного эксперимента. В любом случае у этих ИБР в нашей голове есть одна-единственная цель.

— Убить нас? — заключила Алисé.

— Именно. После того как они покидают нашу голову и материализуются в реальности.

Казимир откашлялся.

— Я понимаю, что это трудно осмыслить. Я сам поначалу не поверил Йоргу, когда он рассказал, что сумел сделать их видимыми.

— Этих существ?

Искусственный биологический разум? Паразит-кошмар в моей голове?

— Совершенно верно. Целью его исследований была запись снов. Для этого он создал Сомнакуляр — очки для сна и сновидений. Они преобразуют ЭЭГ-данные мозговой активности во время фазы быстрого сна в изображения, которые можно просмотреть утром после пробуждения.

— Но?..

Казимир с силой хлопнул себя по бедру. С нескрываемым раздражением он воскликнул:

— Меня здесь вообще кто-нибудь слушает? Сомнакуляр записал не сны, а тех существ, о которых я говорю! И хуже того — он распахнул портал, отпер тюрьму, которой наш мозг служил для этих кошмарных тварей. Они приходят всякий раз, когда ты засыпаешь после использования Сомнакуляра. А ты засыпаешь неизбежно, потому что очки высасывают из тебя всю энергию до капли, и ты чувствуешь такую изнуряющую усталость, какой не испытывал никогда в жизни.

Алисé сглотнула. Она вспомнила, как Нико рухнул без сил, как проваливался в мгновенный сон, как едва мог удержаться в кровати сидя. Разве он не крикнул ей тогда, что видел через очки тех громил?

Я знала, что он увидел в этих очках что-то, о чём не хотел мне говорить. Опять ложь! Но почему тогда со мной ничего не сработало? Может быть, потому что я не вижу снов?

— И они приходят в том обличье, в каком ты видел их во сне, — продолжил Казимир.

— Ты хочешь сказать, что те типы, которые вломились в наш номер и сейчас держат Нико, — это на самом деле не те люди, а какие-то иные существа, материализовавшиеся из кошмаров Нико?

— Как я уже сказал, это ИБР, — произнёс Казимир. — Искусственные биологические разумы. Они могут принять любую форму, какую пожелают. И твоего друга они наверняка уже давно разорвали на части. Или делают кое-что похуже!

— Вроде вот этого? — вскрикнул Марвин и ткнул пальцем в телевизор, на экране которого снова появился гостиничный номер.

ГЛАВА 49.

Дани.

Они с Майком проснулись совершенно разбитые, со сведёнными мышцами и ломотой во всём теле. Но Дани с радостью обнаружила, что воду в этом сарае, по всей видимости, никто не отключил — можно было хотя бы смыть с себя пыль с грязного пола. Вода оказалась ледяной, но Дани и без того промёрзла до костей, так что хуже уже не стало.

Почему они с Майком провалились в такой глубокий сон, что проспали всю ночь напролёт, она объяснить не могла. Ночная съёмка накрылась, но, к счастью, на улице стояла довольно сумрачная погода, а плотные шторы неплохо имитировали темноту. Нужную атмосферу она создать сумеет.

Вытираться ветхими полотенцами — удовольствие сомнительное, но после съёмочных площадок, которые откапывал Амир, Дани была ко многому готова. Закалка у неё была что надо.

Выйдя из ванной, она увидела, что Майк отжимается от пола.

— Серьёзно, детка? Лучше бы сходил посмотрел, где Амир и сидит ли наша инцест-парочка по-прежнему в своём запертом люксе. Нам давно пора начинать.

— Ладно, ладно, уже иду. А где, кстати, эти очки? Ты же тоже ими пользовалась, да? Я вдруг так вырубился, что вообще ничего не помню, — сказал Майк.

— Понятия не имею, где эта штука. Лучше найди остальных!

— Понял, — бросил Майк, вышел из номера и закрыл за собой дверь.

Дани натянула одежду, запрыгнула на кровать, попрыгала на ней несколько раз и сорвала большой ловец снов, висевший над изголовьем. Швырнула его через всю комнату, как фрисби. Потом села на край постели и раскурила косяк.

Хорошо, что есть ещё минутка побыть одной.

Вообще-то после вчерашнего ей расхотелось снимать. Эти очки показали ей в безупречно чётких образах всё то, из-за чего её жизнь пошла под откос. Она глубоко затянулась, и тело тотчас окутало тёплое, обволакивающее чувство.

— Ну, хоть из этого выжму максимум, — сказала она вслух, обращаясь к самой себе.

Дани откинулась на кровать и уставилась в потолок. Стала считать симметричные кессонные панели, разделённые золотистыми линиями. Это был её тайный ритуал, навязчивый, неистребимый. Где бы ни попадались квадраты, круги или прямоугольники — она их считала.

Может, именно так я когда-то отвлекалась в том подвале.

Шесть панелей в ширину и… примерно двенадцать в длину, но пришлось приподнять голову, чтобы охватить взглядом всю комнату.

— Чёрт! — вырвалось у неё, и сердце на мгновение замерло.

Майк закрыл дверь — в этом она была абсолютно уверена. Почему же дверь стояла нараспашку?

— Алло? — неуверенно позвала она. — Майк? Амир?

По телу пробежала дрожь. Из-за распахнутой двери с боку выглядывала ступня. Сердце бешено заколотилось, когда костлявая, мертвенно-бледная рука медленно обхватила край двери и из-за неё показалось обнажённое старческое тело. Мужское тело. Он зловеще улыбался. Его член стоял.

Дани отползла к изголовью кровати. Всё тело сотрясала крупная дрожь.

В комнату вошли ещё двое мужчин, и вместе с ними преобразилось всё вокруг. Там, где мгновение назад она любовалась красивыми кессонными панелями потолка, теперь нависал полукруглый кирпичный свод. Роскошный номер обернулся сырым, холодным сводчатым подвалом, который она знала слишком хорошо.

25 кирпичей в ряду × 55 кирпичей вдоль свода. Итого 1375.

Дани лежала посреди помещения на деревянном ящике. Вокруг стояли трое мужчин — все обнажённые, каждый держал в руке эрегированный член. За их спинами откуда ни возьмись появились десять одноклассников и одноклассниц, перешёптывающихся между собой.