Читать книгу 📗 Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив

Подведение дела к смертному приговору немыслимо без постепенной и неуклонной дегуманизации подсудимого: превращения его в монстра, которого следует бояться и предать смерти. Стоит убедить в этом каждого из присяжных, как уже достаточно просто показать, что именно этот подсудимый виновен в том, что ему инкриминируется. Когда присяжные боятся подсудимого, они готовы осудить его. Ненависть – отличный мотиватор, но этого недостаточно, чтобы склонить присяжных к убийству себе подобного. Страх куда как лучше. Страх – мощное оружие. Корн научился владеть им уже очень давно.

– А что слышно насчет адвоката Дюбуа, Коди Уоррена? Не собирается он наконец проявиться? – спросил он.

– Совершенно не представляю. Секретарша не видела его уже несколько дней. Судья Чандлер говорит, что процесс пойдет своим чередом независимо от того, объявится он или нет.

– Хорошо, – кивнул Корн.

– И еще кое-что, – сказал Том. Он заколебался, поднес указательный палец к губам и закрыл глаза. Казалось, будто какая-то невидимая сила мешает ему заговорить. Может, чувство долга. Или что-то еще, от чего Корну еще только предстояло его отучить.

– Я тут случайно слышал, как вчера вечером в кабинете судьи разговаривали несколько клерков. Похоже, что речь шла о разрешении на оказание юридических услуг представителю сторонней адвокатуры.

– Какой-то юрист из другого штата решил поводить у нас носом на предмет коллективных исков?

– Нет, – сказал Том. – По крайней мере, я так не думаю. Насколько я понял, этот парень приезжает сюда из Нью-Йорка, чтобы защищать Энди Дюбуа.

– Когда ты об этом узнал? – насторожился Корн.

– Вчера поздно вечером. Я слышал их разговор, когда запирал кабинет, собираясь идти домой.

– Адвокат из Нью-Йорка? Кто именно?

– Да какой-то парень по имени Эдди Флинн.

В глазах у Корна вдруг затлел едва заметный огонек – предвестник куда более крупного пожара. Он облизнул губы.

– Узнай все, что только сможешь. Флинн – серьезный игрок. Я читал о некоторых его делах. Я хочу знать абсолютно все. Между Дюбуа и Флинном должна быть какая-то связь. У Дюбуа нет ни цента за душой, ему не по карману нанять адвоката. АСЗГС^[121] тоже не станет оплачивать Флинна – они просто прислали бы сюда кого-то из своих собственных адвокатов. Может, это как-то связано с офисом Коди Уоррена, хотя маловероятно… Ступай поговори с клерками, судьями, с кем угодно – попробуй выяснить, с какой это стати Флинн представляет здесь какого-то мелкого убийцу, – распорядился Корн, после чего опять уткнулся в скоросшиватель, перелистывая страницы.

– Нет проблем, выясню все, что смогу. А кто это такой? Я никогда не слышал про Эдди Флинна.

– Это ручная граната с выдернутой чекой, вот кто он такой! Известная личность. Говорят, что некогда он был профессиональным мошенником, прежде чем стать адвокатом, и с некоторых пор разводит присяжных на Манхэттене.

Вингфилд кивнул и попятился к выходу, оставив Корна наедине с его мыслями.

Кабинет был самого простецкого вида, с канцелярскими шкафами вдоль одной стены и несколькими вставленными в рамки фотографиями Корна с различными мэрами и политиками штата на противоположной. Развернув свое кресло, он надолго уставился на сто пятнадцать полицейских снимков одинакового формата, висевших на стене позади него, – каждый из них был тоже любовно вставлен в рамку. Все они изображали каких-то неопрятного вида мужчин, глаза у которых были либо широко раскрыты от страха, либо опущены в пол, – то ли сонные, то ли пьяные. Взгляд на эту стену заставил Корна выпрямиться и воспрянуть духом. Это его наследие. Дело всей его жизни. Люди, которых он отправил в камеру смертников. На данный момент ему довелось наблюдать за смертью семидесяти девяти из них. Чего было недостаточно. Далеко не достаточно.

Его отец был человеком, поглощенным в первую очередь мыслями о своем семейном имени, который сколотил состояние на фондовом рынке и передал большую часть его Корну в своем завещании. Но Корна не интересовали деньги отца. Равно как и чьи-либо еще. Денег у него всегда хватало, и он отнюдь не молился на них, как некоторые. А уж теперь, когда на его банковском счете накопилось уже тридцать миллионов, тем более. Что Корн всегда принимал близко к сердцу, так это разговоры отца о семейном наследии. Это было гораздо важнее.

«Неважно, сколько у тебя будет денег, когда ты умрешь, сынок. Человек оценивается не горой долларов в его сейфе, а трупами поверженных врагов, которые ты оставляешь на своем пути. Вот как надлежит оценивать свою жизнь. Когда ты по-прежнему стоишь на ногах, а все твои соперники валяются на земле, тогда-то ты и понимаешь, кто из вас лучший».

Корн черпал силу в лицах мертвецов и тех, кого он приговорил к смерти. Дариус Робинсон был последним из тех, кто доставил ему это изысканное удовольствие. А Энди Дюбуа станет следующим лицом на этой стене.

Корн снял телефонную трубку, позвонил в управление шерифа и попросил соединить его с шерифом Ломаксом. После небольшой задержки его звонок переключили на шерифа.

– С добрым утречком, – произнес Ломакс, по-деревенски растягивая слова.

– Я тут решил узнать, есть ли какие-нибудь подвижки с нашим пропавшим адвокатом.

– Увы, но пока что никаких. Продолжаем искать, обзваниваем людей… Я задействовал своих лучших сотрудников.

– Рад это слышать. Кстати, как порыбачил в эти выходные?

– Неплохо. Вытащил здоровенного сома, чуть удилище мне не сломал, гад.

– Продолжай заниматься Коди Уорреном – как только он найдется, я хочу сразу же об этом знать. Молюсь о его благополучном возвращении.

– Как и мы все, Рэндал.

– Хорошего дня, шериф, – сказал Корн и повесил трубку.

Десять минут спустя он уже крутил баранку своего «Ягуара», петляя по извилистым сельским дорожкам на окраине Бакстауна. Дороги становились все более узкими, а повороты – все более крутыми, пока он не оказался на разбитой грунтовке, вид у которой был такой, как будто она никуда не вела. Еще десять минут езды по этой дороге, и густые деревья по обеим сторонам ненадолго расступились, когда дорога резко свернула к реке под названием Локсахатчи. Бакстаун располагался в самом центре округа Санвилл. К северу от города простирался лес Талладига – полмиллиона акров чисто соснового бора, а к югу – болота, образовавшиеся в результате разлива Локсахатчи. К востоку от Бакстауна лежали богатые сельскохозяйственные угодья, а к западу располагалась промышленная часть округа, занятая сталелитейным заводом и крупным химическим производством, которое постоянно находилось на грани закрытия.

Остановив машину, Корн выбрался из-за руля и направился сквозь негустую лесную поросль. Деревья были здесь очень старыми, сплошь поросшими испанским мхом, густыми длинными плетями свисавшим с ветвей. Здесь Локсахатчи сужалась, прежде чем разлиться во всю ширь несколькими милями южнее. Коричневая вода быстро неслась почти вровень с берегами. Корн вырос в квартире в Нижнем Манхэттене, окна которой выходили на Ист-Ривер. Со свойственным подросткам любопытством он частенько наблюдал за ее темными водами из окна своей спальни, гадая, какие секреты могут таиться на дне этой реки и почему она стала такой грязной и черной. И скольких людей его отец отправил падать кувырком в эти студеные глубины с пролетов Бруклинского моста.

Журчание и побулькивание текущей воды вернуло его мысли к настоящему, служа фоном для стрекотания сверчков и цикад, все еще не умолкавших в лучах раннего утреннего солнца. Вскоре к этому оркестру присоединился еще один звук – характерное глухое побулькивание выхлопа большого восьмицилиндрового движка машины, медленно пробирающейся по лесу. Наконец двигатель умолк, со скрипом открылась и захлопнулась дверца. В кустах зашуршали чьи-то шаги.

Глава 4

Ломакс

Подъезжая к берегу реки, шериф Колт Ломакс учуял какой-то неприятный запах. Оставив патрульную машину на обочине грунтовой дороги, он направился к месту встречи. Во время телефонного разговора с Корном прозвучал вопрос о рыбалке – условная фраза, означавшая, что его будут ждать именно здесь. Если б у него спросили, как там у него рука после боулинга, они бы встретились на парковке боулинг-клуба. Аналогичные места для встреч были заготовлены на стоянке возле закусочной, в лодочном эллинге на озере и на старой мельнице. Под рыбалкой подразумевалась река, поэтому он и приехал сюда.