Читать книгу 📗 Проклятая гонка (СИ) - Ками Катори

Эзра никогда не гонялся в кузовных сериях. Восемнадцатилетний, он только-только получил суперлицензию и еще не успел сдать экзамен на право управлять обычной дорожной машиной. А тут ралли. Мощная машина, дороги, бесконечно далекие от “вылизанных” формулических трасс. Да и вообще от треков. Гонка, разделенная на так называемые “спецучастки” — что-то вроде этапов, по триста, а чаще больше километров. Только проводятся они каждый день за редким исключением две, а то и три недели подряд. Время прохождения всех спецучастков суммируется, и по итогу выигрывает тот, у кого оно оказывается меньше.

Оба гонщика команды снялись за несколько дней до соревнований. Причина банальная: Пио не заплатил им за прошлый год.

Ломбардо остался перед выбором: или в кратчайшие сроки найти двух пилотов, или терпеть колоссальные убытки — уплаченных взносов за участие ему уже никто не вернет, плюс машины были отправлены на старт и пришлось бы спешно организовывать их обратную транспортировку. А в какую сумму вылилось бы погашение неустойки рекламодателям… Пио стал бы банкротом.

Первым делом Пио бросился в свою формульную часть команды, справедливо полагая, что на недельку может посадить пилотов за руль раллийной машины, тем более что на дворе было межсезонье. Маурисио не согласился даже за пятнадцать миллионов. Скидди Пио “купил” за миллион. Парень, пришедший, как впоследствии и Рольф, на правах рента-драйвера, то есть сам плативший за свое участие в гонках, легко согласился на деньги. Эзру Пио переманил обещанием посадить боевым пилотом на три Гран-При предстоящего сезона.

Поначалу все шло неплохо. Ни о каких выдающихся временах речи, конечно, не шло, но машины Лоллы Тич с завидной регулярностью мелькали в видео со спецучастков, демонстрируя спонсорские наклейки на дверях, крыльях и капотах. Рекламодатели были счастливы, Пио гордился своей находчивостью.

То, что не все в команде ладно, стало понятно к концу второй трети ралли. Оказалось, что и механикам Пио задолжал зарплату.

В какой-то момент они просто отказались обслуживать машины.

Эзра и Скидди остались один на один с поломками.

Антонио сошел на следующем же спецучастке — спалил движок. Эзра, хотя и отставал от лидера на почти десять часов, все-таки решил продолжать.

Когда во время расследования аварии подняли данные телеметрии, обнаружили, что несколько дней Эзра ехал с течью в тормозной системе. Останавливался каждые пятьдесят-шестьдесят километров, когда тормоза пропадали совсем, доливал в систему жидкость, прокачивал, ехал дальше.

Почему он не сделал это перед горным участком? Ответа Эзра не дал, тот день полностью стерся из его памяти.

Тормоза отказали, когда он ехал вдоль обрыва. Прошел дождь, трасса была мокрая и скользкая, а Эзра слишком хотел сократить отставание. Машину занесло, тормозов не оказалось. Эзра запаниковал, дернул ручной тормоз, лишь усугубив дело — колеса заблокировались. Машина ударилась о скалу, отскочила от нее и рухнула в пропасть.

Пио обвинил во всем случившемся Эзру. Сделал это сразу, как узнал о происшествии. Пока Эзра лежал на операционном столе, и врачи пытались спасти ему жизнь и хотя бы руки, Ломбардо раздавал интервью.

Эзра остался парализован ниже груди. О реабилитации не шло и речи, полный разрыв спинного мозга не оставлял надежды. Он даже в коляске не мог долго сидеть — тело без конца выкручивало в жесточайших спазмах.

— Я не врач и не очень понимаю, почему это происходит, — Жерар вытер уголки губ. Рольф знал этот жест, сам так делал, когда во рту все пересыхало от переизбытка эмоций. Он молча протянул Жерару бутылку с водой. Тот благодарно кивнул, опустошил ее наполовину. — Вроде как нервы в ногах, они же живые, просто мозг больше не может ими управлять. Вот они и сходят с ума.

Эмбер Зандари была матерью Эзры. Она работала в команде с самого ее основания, всегда с первыми номерами. Когда пришел Маурисио и привел своего физиотерапевта, между Эмбер и Пио случился первый скандал. Эмбер требовала уволить Хорнера, говорила, что не будет на побегушках у второго. Тогда Пио погасил шумиху, подняв ей зарплату.

В случае с Эзрой так просто было не отделаться. Эмбер не стеснялась открыто шантажировать Пио, угрожая, что пойдет на телевидение. Что знает, почему тормоза оказались пустыми. Намекала, что в курсе, почему на раллийную команду не хватило денег, хотя с бюджетом все было в порядке. Мол, Пио зачастил в казино Монте-Карло и Лас-Вегаса.

Пио заплатил ей миллион. Эмбер успокоилась, но Пио и сам не гнушался шантажа, пусть и никогда не отваживался играть настолько по-крупному, и знал: деньги рано или поздно кончатся. И Эмбер придет к нему снова. Но теперь уже потребует пять миллионов.

Он действовал на опережение. Раллийное подразделение Лоллы Тич расформировал, а формульную команду продал Жерару Сантини. При перезаключении контрактов в них были внесены, помимо сохранения коммерческих тайн, еще и понятия корпоративной этики. Фактически это было обязательство хранить все тайны команды. Даже марку освежителя воздуха в туалетах.

— Все, что происходит в бойцовском клубе, остается в бойцовском клубе, — вздохнул Рольф.

Жерар кивнул.

У Эмбер был выбор. Она могла не подписывать новый контракт. Но тогда ей пришлось бы искать работу, а у Пио она получала полмиллиона в год. Она согласилась, что гарантированная заработная плата лучше, чем реальная угроза загреметь в тюрьму за вымогательства.

— Ты знал об этом, когда покупал команду? — спросил Рольф.

— Да, — Жерар вздохнул, допил воду. — Но, как выяснилось, не вся информация, оказавшаяся в моем распоряжении, была достоверной.

Пио рассказал ему об аварии, и даже о забастовке механиков. Но ни словом не обмолвился о том, что Эзра ехал на заведомо неисправной машине. Потом показал оплаченные им счета из больницы и за переоборудование дома Эмбер под нужды инвалида. Пио утверждал, что с Эзрой все улажено, и даже показал подписанный им отказ от претензий.

— Он его действительно подписал? — удивился Рольф.

— Да, Пио обработал его сразу, как парень пришел в себя после операций, — Жерар постучал себя по виску. — Когда лекарства еще не выветрились.

О да, это Рольф понимал, как никто. Вчера, заполучив свой телефон, он думал, что полночи будет переписываться со всем миром сразу, узнавая как дела, что слышно и строя планы. Но сил хватило только на короткий звонок родителям. Даже поставленный в режим “комфорт для глаз” экран был слишком ярким. У Рольфа опять разболелась голова, да так сильно, что сегодня утром он пока не решился снова взять телефон в руки.

Пио, казалось, учел все. Не просчитал только, что отказ от претензий не равен запрету на написание биографий.

Книга могла бы стать бестселлером. Но увы, раньше, чем Эзра сумел снова начать пользоваться ноутбуком, он познал другую страсть — наркозависимость.

Врачи ничего не могли поделать с его спастикой и не видели другого выхода, кроме как назначать лошадиные дозы обезболивающих. Начинали с банальных нестероидных противовоспалительных средств, потом были ненаркотические обезболивающие, и наконец дошло до “тяжелой артиллерии”.

Эмбер пропустила момент, когда начала не покупать лекарства сыну, а доставать ему дозу.

Написанный им опус не то что издательства не взяли, даже таблоиды побрезговали в подобном пачкаться. Пио расслабился, раз в пару лет чуть-чуть поднимал Эмбер зарплату и думал, что все держит под контролем.

Пока был жив Эзра, так оно и было. Эмбер были нужны деньги на уход за ним.

Но год назад, когда команда была в Штатах, нанятая Эмбер сиделка — одна из трех, они работали посменно — нашла его бездыханным.

— Эмбер тогда взяла отпуск до конца сезона, — припомнил Рольф. — В паддоке еще судачили, что она решилась на ЭКО.

— И пошел этот слух от Билла, — заметил Жерар.

— Неплохо он ее прикрыл, ничего не скажешь, — Рольф спустил ноги с кровати. — Простите, я должен отлучиться, — он показал на дверь в санузел.