Читать книгу 📗 Дни прощаний - Зентнер Джефф

Джесмин смеется и приглаживает волосы.

– О да, очень. Это было невероятно. – Она запинается.

Как она нервничает и хихикает, когда на него смотрит. Мой живот опять скручивает.

– На прошлой неделе мы были неподалеку от места, где вы выросли, – говорит Джесмин, пока Диэрли подписывает ее постер.

Он поднимает взгляд с легкой грустной улыбкой.

– Правда? Я туда редко возвращаюсь.

Джесмин заправляет локон за ухо.

– Эм… Я тоже музыкант.

– Классно, – говорит Диэрли. – На чем играешь?

– На пианино. И еще я пишу и записываю песни.

– Да, детка, в твоем возрасте музыка была моим прибежищем.

– Я бы очень хотела играть у вас на клавишах после того, как закончу колледж, – говорит Джесмин.

От ее льстивого тона моя кровь вскипает.

Диэрли поворачивает к мужчине, который стоит позади него и общается с парой красивых женщин – судя по всему, это какие-то важные персоны.

– Уилл? Эй, Уилл! Дай мне свою карточку. – Мужчина передает Диэрли визитку.

Диэрли поворачивается обратно и отдает карточку Джесмин.

– Когда закончишь колледж, свяжись с Уиллом, он мой менеджер. Но только когда закончишь колледж, хорошо?

– Хорошо, – произносит Джесмин, почти не дыша. – И еще. Эта песня, которую вы посвятили другу, для нас очень много значила. Я недавно потеряла своего парня, который был его лучшим другом. – Она указывает на меня.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу. Пытаюсь выглядеть как обычно.

– Сочувствую, – мягко говорит Диэрли. – Я вас понимаю. – Вместо скромности в нем появилось что-то еще, другое. – Надеюсь, со временем вам станет легче.

– А вам стало? – спрашивает Джесмин.

Во взгляде Диэрли появляется печаль и отстраненность.

– Еще нет.

– Можете дать нам совет? – Джесмин игнорирует явное нетерпение людей, стоящих позади.

Диэрли тоже не обращает на них внимания.

– Держитесь людей, которых вы любите и которые любят вас. Оставайтесь верны музыке.

– Да, это отличный совет, – отвечает Джесмин. – В любом случае изумительное шоу. Спасибо.

Диэрли благодарит нас за то, что пришли на концерт, и мы уходим, освобождая место для следующих поклонников в очереди, желающих получить автограф.

– Знаешь, меня всю прямо трясет сейчас. Я, наверное, все ночь буду не спать, а играть музыку. Это было впечатляюще. – В голосе Джесмин восторг и волнение.

– Да, это было круто, – отвечаю я не очень убедительно, притворяясь, что полностью сосредоточен на дороге.

– Серьезно, тебе это не взорвало мозг?

– Пыщ! – Я жестом показываю взрыв головы.

– Как кто-то может быть настолько талантливым?

– Ага, я уже подумал, что ты собиралась предложить Диэрли руку и сердце. – Надеюсь, она воспримет это как шутку, которая останется без последствий. Хотя даже я сам признаюсь, что мой смех прозвучал несколько язвительно.

Если бы Джесмин была персонажем видеоигры, то ее «уровень радости» упал бы до нуля после такого выпада.

– Эм… Нет.

– Я пошутил, – бормочу я.

– То есть я какая-то тупая фанатка, которая только и мечтает подцепить рок-звезду?

– Нет, я хотел сказать, ты же все-таки предложила ему стать его клавишником.

Мне бы замолкнуть, но я не могу. Прямо как тогда, когда ты ребенком писал в штаны – знаешь, что делаешь что-то мерзкое и неправильное, но, начав, остановиться уже не можешь.

Она глубоко вздыхает.

– Хотеть играть на клавишных в чьей-то группе – это не тоже самое, что хотеть выйти за него замуж. К тому же он взрослый мужчина. И у него есть девушка.

– О, рад, что ты навела справки.

Она закатывает глаза.

– Ты чего сейчас такой противный? После лучшего шоу в моей жизни ты реально все портишь.

– Я просто разговариваю.

– Не так, как разговаривал бы Эли после такого великолепного шоу.

– Я не Эли.

– Слушай, давай закончим с этими странностями? Не понимаю, в чем твоя проблема и почему ты так себя ведешь, но пожалуйста, не мог бы ты перестать?

– Ладно.

Весь оставшийся путь до дома мы едем в напряженной тишине. В какой-то момент наши глаза встречаются и мы обмениваемся быстрыми нервными улыбками.

Как много я хочу ей сказать! Но в моем мозге так много помех, что я не могу ясно мыслить.

Мы останавливаемся у ее дома, а в моей голове все еще бушует вихрь.

– Ну… В общем, спасибо, – прощается Джесмин, берясь за дверную ручку. – Я…

– Джесмин…

Она выжидающе смотрит.

– Я… – Не говори, что испытываешь к ней чувства. Если собираешь признаться ей, если собираешься поддаться искушению, используй любую другую фразу. – Я испытываю к тебе чувства. Ты мне нравишься. Кажется, ты мне нравишься. Больше, чем друг.

Выражение ее лица сразу говорит мне, что услышать она надеялась не это. Воздух густеет.

Она встряхивает головой, закрывает глаза, опускает голову и тихонько стонет.

– Карвер, Карвер.

У меня в ушах гудит кровь.

– Я не хотел, просто так случилось.

– Понимаю, но я не могу. Ты должен это знать. Я просто не могу.

Я даже не уверен, могу ли я сам. И все же я уже в это влез. И единственный выход на другой стороне.

– Почему нет?

– Почему нет? Ты серьезно?

– В смысле, очевидную причину я знаю.

– Ну да, верно. Очевидная причина и есть основная причина. – Она закрывает лицо обеими руками, ее голос звучит глухо.

– Ты испытываешь что-нибудь ко мне?

– Ты мой друг. Ты мне нравишься.

– Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

Она поднимает обе руки перед собой, будто держит невидимую коробку.

– Карвер, я не могу. Я не могу разбираться еще и с этим. Мне надо готовиться к прослушиванию в Джуллиарде. Мой парень – твой лучший друг – умер два с половиной месяца назад. Я не готова к другим отношениям.

– Но с Эли ты была готова всего после трех дней.

– О бо… Ты серьезно не видишь, в чем разница? Я начала встречаться с Эли не тогда, когда только что умер мой предыдущий парень.

Я разваливаюсь на куски.

– Что? Что со мной не так?

– С тобой все в порядке.

Неожиданно я чувствую себя нелепо в своей новой одежде. Будто Джесмин видит прямо сквозь мой костюм.

– Это из-за того, что я не настолько талантливый, как Диэрли? Или Эли?

– Талант – это не проблема. Отнюдь. Я прочитала рассказ, который ты мне дал.

– И конечно ты о нем ни слова не сказала.

– Обычно я не рассказываю людям, насколько они талантливы. Я показываю им. Я показала тебе своим уважением, которого ты ко мне, судя по всему, не испытываешь.

– Ты без труда рассказала Диэрли, насколько он талантлив.

– Что ж, с ним мы не обедаем вместе каждый день.

– Обедала бы, если б могла.

– Ты всерьез ревнуешь к одному из моих любимых музыкантов?

Я сижу, разинув рот и пытаясь придумать, как ответить нет, когда ответ – да.

– Нет, – отвечаю я. Все происходит ужасно, но я не могу остановиться. Какой-то злонамеренный голос велит мне сжигать свою жизнь. – Эли не был таким уж великим.

Вылетая изо рта, эти слова обжигают мои губы. Ты что делаешь?

Джесмин смотрит на меня так, будто я дал ей пощечину.

– Послушай, что ты говоришь. – Она поднимает указательный палец. – Неделю назад мы проводили для него день прощания. Неделю. – Ее голос дрожит и прерывается от слез.

Мы смотрим перед собой и молчим. Джесмин качает головой и вытирает глаза.

– Эли захотел бы, чтобы мы с тобой были вместе, если бы его больше не было рядом. – Я говорю это себе, надеясь, что она не услышит и не заставит меня повторить.

Она поворачивается ко мне, ее глаза горят. Она тычет трясущимся пальцем в мое лицо.

– Я не коллекция марок, которую кто-то оставляет в завещании, понятно? И не чья-то собственность, чтобы меня передавать по наследству.

Смотри, как горит. Смотри, как горит.