Читать книгу 📗 Близнецы из Пиолана - Детомб Сандрин » Страница 57

– Я вам клянусь, что не знаю!

Мужен буквально простонал эту фразу. Он был на грани нервного срыва. Фабрегас смягчил тон.

– Вы знаете Солен с детства. Если бы вам нужно было ее найти, откуда бы вы начали поиски?

– Наверно, с хижины… Туда бы я пошел первым делом. Фабрегас схватил блокнот и ручку и резко подался вперед.

– Рассказывайте, как ее найти!

Зелия сидела на табурете, а Солен расчесывала ее волосы. Девочка была одета в белое платье, словно готовилась к первому причастию. Солен аккуратно, прядь за прядью, заплетала волосы Зелии в косу, чтобы потом надеть на голову венок – он лежал рядом, на низком столике.

Ни женщина, ни ребенок не заметили прибывших. Фабрегас расставил своих людей вокруг хижины, а сам некоторое время наблюдал за этой трогательной мизансценой через открытое окно. Если бы не обстоятельства, он бы решил, что видит пред собой ожившую эпинальскую картинку [41]: мать заботливо наряжает дочь в декорациях кукольного домика. Вся мебель и прочая обстановка были явно предназначены для ребенка. Плюшевый медведь, сидящий на скамеечке, слегка завалившись набок, казалось, увлеченно наблюдает за происходящим.

Расхождение между этой идиллической картиной и реальностью вызвало у капитана краткий шок. Он прибыл сюда, чтобы задержать убийцу. Мужчину, перевоплотившегося в женщину, который манипулировал Надей Вернуа и довел ее до самоубийства, похитил Зелию и Габриэля, а затем просто выбросил последнего на дорогу, как использованную бумажную салфетку. Человека, убившего своего товарища по несчастью, Арно Белли, также известного как Мишель Дюма, а потом лишившего жизни доктора Флоран.

План Фабрегаса состоял в том, чтобы избежать штурма. Силовой захват мог поставить под угрозу жизнь Зелии. Но капитан не мог даже предположить, что в самый ответственный момент заколеблется. Он вдруг показался себе зверем на охоте, хищником, готовым наброситься на двух беззащитных жертв.

Он подошел к двери. Единственный раз постучал, прежде чем слегка толкнуть створку. Солен обернулась, пристально взглянула на него и слегка улыбнулась. Она не выглядела ни удивленной, ни испуганной. Как будто давно ожидала этого момента, и именно к нему готовила Зелию.

Она мягко привлекла девочку к себе, поцеловала ее в щеку и посмотрела на нее с гордостью, словно художник на свое творение:

– Ну вот, теперь ты готова!

Зелия обняла учительницу за шею и поцеловала ее в ответ. Затем она уверенно, словно играя роль, много раз отрепетированную заранее, встала, подошла к капитану и взяла его за руку. Подняв голову, она взглянула ему прямо в глаза и спокойно сказала:

– Нам пора идти.

Чувствуя ком в горле, Фабрегас осторожно опустился перед девочкой на колени и мягко попросил ее выйти и подождать его снаружи. Там о ней позаботится кто-то из его подчиненных.

Оказавшись наедине с Солен, Фабрегас наконец вернулся к служебным обязанностям капитана жандармов.

– Солен Готье, вы арестованы.

– Я знаю, – ответила она почти весело.

Сейчас, когда они остались без свидетелей, Фабрегас понимал, что стоит ограничиться тем, чтобы надеть на нее наручники и препроводить в жандармский участок. Но он был отнюдь не уверен, что она разговорится в комнате для допросов, особенно после консультаций с адвокатом, и не хотел рисковать. Среди всех вопросов, теснившихся в его голове, был один, ответ на который он хотел услышать без промедления:

– Почему доктор Флоран? Эта женщина не сделала вам ничего плохого.

Солен нахмурилась. Затем ее взгляд немного смягчился.

– Вы ведь любили ее, правда? Могу вас порадовать: я уверена, что это было взаимно. Каждый раз, когда она упоминала ваше имя, у нее появлялись искорки в глазах. Она вас уважала, это было очевидно, но… не только.

Фабрегас ощутил, как на него огромной черной волной накатывает ярость.

– Так вы поэтому ее убили? – резко спросил он, не заботясь о том, что его могут услышать снаружи. – Из-за того, что она мне нравилась? Вы… ревновали?

– Ревновала? – переспросила Солен, расхохотавшись. – Вы шутите, я надеюсь! Капитан, если бы я вами увлеклась, мне как раз не нужно было бы ее убивать! Мне достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы вы упали к моим ногам!

Нежная и заботливая женщина исчезла. Теперь Солен показала свое настоящее лицо. Садистка, мастерица манипуляций, покойница, воскресшая в чужом теле. Несмотря на то что Фабрегас был предупрежден, он едва не угодил в ее сети, как столь многие до него… Эта женщина с милым, невинным лицом любила полностью разрушать тех, кто ее окружал. Отныне оставаясь все время настороже, капитан продолжал неформальный допрос, уже более сухим тоном:

– Тогда почему? Она вас раскусила? Она догадалась, кто вы на самом деле?

– И кто же я на самом деле, капитан? Рафаэль? Но Рафаэль умер в этом лесу, очень давно. Я любила моего брата, но из нас двоих он был более слабым. А этот мир создан не для слабых. Пьер хотел выдрессировать его, как и меня. Он думал, что я этого не понимаю. Считал себя умнее всех. Я показала ему, до какой степени он заблуждается. И сказала, что он никогда не сможет меня подчинить.

Продолжение этой темы не интересовало Фабрегаса. Слова Солен не имели для него никакого смысла, и он догадывался, что в них лучше разберутся психоаналитики. Если он хотел получить от этой псевдоженщины нужный ему ответ, ему необходимо было вернуть ее хотя бы в какое-то подобие реальности.

– Доктор Флоран вас бы не осудила. Она пыталась вам помочь!

– Помочь? – саркастически переспросила Солен. – Вы действительно думаете, что я нуждаюсь в помощи? Посмотрите на меня! Все считали меня мертвой тридцать лет подряд – и вот я здесь, перед вами, и даже не пытаюсь скрываться! Я учу детей, чьи родители были моими школьными друзьями! Даже этот идиот Даррас ничего не заметил! Я вас всех одурачила! Всех до одного!

Этот мегаломанический бред начал утомлять Фабрегаса. Ему хотелось отвесить Солен хорошую пощечину, и он уже злился на себя, что заставил ее заговорить. Он задал последний вопрос – другой, не тот, что по-прежнему не давал ему покоя:

– Тогда почему вы решили сдаться? С вашим умом вы могли продолжать в том же духе еще долго.

Лесть подействовала. Солен наконец привлекла к себе долгожданное внимание.

– Пьер хотел спрятать меня на всю жизнь. Мишель тоже считал, что так будет лучше. Но сейчас, когда их больше нет в живых, у меня не осталось никаких причин таиться. Я хочу, чтобы весь мир знал, кто я! Я хочу, чтобы Виктор меня увидел, чтобы он посмотрел мне в глаза и попросил прощения за все, что со мной сделал!

– А что он с вами сделал? – удивился Фабрегас.

– Он, может быть, думал, что я ничего не замечаю, но я-то видела, как он на меня смотрит!

Фабрегас уже догадывался, каким будет продолжение.

– Он хотел, чтобы я принадлежала ему одному. Старый извращенец! Именно поэтому он пытался разлучить меня с братом! Рафаэль был наивен. Он говорил, что это ничего не значит, но уж мне ли не знать, как ведут себя мужчины! Вы все одинаковые!

Фабргеас никогда не изучал психоанализ, но был готов поспорить, что раздвоение личности Солен отчасти объясняет ее паранойю. Также он понял, что этот разговор больше ничего ему не даст, и застегнул наручники на запястьях Солен, не чувствуя никакого удовлетворения.

Еще до начала судебного процесса Солен Готье, она же Рафаэль Лессаж, была обследована двумя психиатрами. Экспертам предстояло выступить в суде, который на основании их заключения должен был принять решение о возможности привлечения обвиняемой к уголовной ответственности. Даже если Солен прекрасно понимала разницу между добром и злом и отдавала себе отчет в своих действиях, нельзя было не признать наличия у нее серьезных психических расстройств. Поэтому психиатры сошлись во мнении, что ее нельзя помещать в тюрьму. Они надеялись, что суд примет их заключение к сведению и изберет в качестве меры пресечения помещение в психиатрическую клинику.