Читать книгу 📗 Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее - Говард Кларк

Билл Мерфи начал перекрестный допрос.

– Можете ли вы сказать, что они похожи сверх разумной степени научной достоверности? – спросил он.

– Они похожи, – без запинки ответил свидетель штата, – до такой степени, что я не мог найти никаких отличий.

Мерфи повернулся к судейской скамье.

– Судья, проинструктируйте свидетеля ответить на вопрос. Прошу отменить последний ответ.

Пинчем покачал головой.

– Свидетель-эксперт имеет право отвечать на вопросы в своей терминологии.

Возможно, так Пинчем хотел показать Мерфи, что тот в любом случае ошибся. Присяжные учеными не были.

«Разумная степень научной достоверности» – во многом напоминала «сговор» в том, что это требовалось объяснять, а не просто говорить. Ничего не помешало спросить: могли ли волосы принадлежать кому-то другому, а не Патрисии Коломбо?

Ответ бы был положительным.

Но Мерфи упорно продолжал.

– Какие курсы вы прошли по наследственности или генетике?

Ответ: Курс неполного высшего образования. Но какая разница? Свидетеля суд квалифицировал как эксперта. Слишком поздно было ставить под сомнение его компетентность. Пришло время поставить под сомнение волосы.

– Вы знакомы с молекулой ДНК? – спросил Мерфи.

– В какой-то степени.

– Она передает и предопределяет гены от родителей к детям?

– Да.

Потом, словно он внезапно вспомнил, что речь идет об одной прядке волос, Мерфи спросил:

– У вас нет волос Майкла Коломбо?

– Нет.

В результате, случайно или нет, Мерфи натолкнулся на возможность обернуть дело в свою пользу.

– Вы не знаете, принадлежали ли эти волосы Майклу Коломбо?

– Не знаю.

– Вы не можете сказать, принадлежали ли эти волосы Патрисии Коломбо?

– Нет.

Наконец-то очко в пользу защиты.

Блэр Шульц был еще одним криминалистом из Иллинойского бюро идентификации, работавшим в отделе следов. Он объяснил, что в его обязанности входит анализ стекла, краски, металлов, остатков взрывчатых веществ и всевозможных других «следовых» материалов. Он имел степень бакалавра химии, степень магистра судебной медицины.

Ал Балиунас показал Шульцу ряд вещественных доказательств, которые криминалист ранее исследовал: вещественное доказательство обвинения № 30, стекло с пола в гостиной дома по адресу Брэнтвуд, 55, № 32 – материал, сметенный с коврика гостиной, № 35 – разный материал с пола верхней площадки, № 40 – стекло из прихожей, № 50 – разный материал с лестницы, № 70 – содержимое бардачка «Олдсмобиля» Мэри Коломбо, № 74 – содержимое салона «Олдсмобиля», № 77 – материал, сметенный с пола «Бьюика Скайларка» 1968 года выпуска, № 78 – материал из «Тандерберда» Фрэнка Коломбо.

– Вы сравнивали эти вещественные доказательства? – спросил Балиунас.

– Да.

– Вы нашли между ними какое-нибудь сходство?

– Только одно.

– Обозначьте эти вещественные доказательства по номеру.

– Тридцать и семьдесят семь.

– Откуда взято вещественное доказательство под номером тридцать?

– Место преступления, Брэнтвуд, пятьдесят пять.

– Откуда взято вещественное доказательство под номером семьдесят семь?

– Это кусок стекла, сметенный с пола «Бьюика Скайларка» 1968 года, машины, которую Джек Лилли из «Джек’c Топ энд Трим» сдал в аренду Патрисии Коломбо.

Перекрестный допрос повел Тоомин. В сметенном с пола «Бьюика» 1968 года было двадцать пять разных осколков стекла. Все, кроме двух, очень маленькие. Только один похож на стекло из дома Коломбо. Это мог быть осколок любого другого стекла, имеющего аналогичные оптические свойства. Фактически это мог быть осколок буквально сотен тысяч других стекол из сотни тысяч других мест.

Присяжные, конечно, не думали об этих сотнях тысяч других мест. Почти наверняка они думали о Брэнтвуд, 55.

Когда мистера Шульца отпустили, суд объявил перерыв, завершив четвертую неделю судебного разбирательства.

В понедельник, 13 июня, утром первым свидетелем был Юджин Джайлс, доктор философии, профессор антропологии в Университете Иллинойса. На прямом допросе Патти Бобб он показал, что исследовал крыло и крышку багажника «Тандерберда» Фрэнка Коломбо и обнаружил отпечаток, который, как он сформулировал, был оставлен человеческой ладонью в перчатке. Левой ладонью. Без среднего пальца и указательного пальца. Отпечаток был совместим с отпечатком ладони Фрэнка Делука.

Когда доктор Джайлс давал показания, некоторые зрители в зале суда начали подозревать, что Патрисия Коломбо ежедневно принимает сильнодействующие лекарства. Временами казалось, что ей совершенно не интересно происходящее вокруг, и часто казалось, что она смотрит в пространство. Конечно, никаких лекарств она не принимала, а следовала совету своего адвоката: смотрела на бронзового орла наверху древка флага Соединенных Штатов у скамьи судьи Пинчема. Этот совет он дал после внезапного прилива эмоций, который произошел у Патрисии, когда со свидетельскими показаниями выступал юный Гленн Миллер, лучший друг Майкла. Возможно, адвокаты Патрисии не хотели, чтобы у нее снова задрожали руки, и, разумеется, не хотели, чтобы она смотрела на Делуку, как в момент, когда на трибуне был друг Майкла. Так кто-то из команды защиты начал искать какой-то неподвижный объект, на котором она могла бы сосредоточиться, и предложил бронзового орла. Едва Патрисия начинала нервничать, чувствовать себя не в своей тарелке или просто уставала, она сосредотачивалась на этом орле и отключалась от всего происходящего. Поскольку она поступала так достаточно часто, поползли слухи о том, что она «на таблетках».

Вслед за доктором Джайлсом шла еще одна «звезда» обвинения – Хьюберт Фрэнсис Грин, больше известный как Берт.

Грин назвал Фрэнка Делуку менеджером магазина, на которого он раньше работал, а Патрисию Коломбо – девушкой Делуки, которая приходила в магазин «три раза в неделю, чтобы увидеть Делуку». Берт рассказал, как Делука дал ему на хранение пакет, а затем в присутствии Грина вскрыл пакет, показав, что там был револьвер. Затем он рассказал, что Делука просил его забирать Патти у их многоквартирного дома три раза подряд в понедельник вечером и отвозить на церковную парковку рядом с домом Коломбо. Он засвидетельствовал, что при этом Делука рассказал ему, что Патти собирается встретиться с наемными убийцами, которых она затем впустит в дом Коломбо. Также во время второй поездки Патти говорила Грину, что «сегодня вечером произойдут убийства». После первых двух поездок в понедельник вечером Делука потом говорил Грину, что каждый раз что-то шло не так и «убийства срывались». После второй поездки Делука якобы сказал, что если «они не нападут в следующий раз, он и Патти сделают это» сами. (В своих первоначальных показаниях в полиции Грин заявил, что Делука сказал: «Мне придется сделать это самому».) После третьей неудачи Делука, по словам Грина, был «очень расстроен, очень нервничал» и сказал Берту, что «старик и старуха» подкупили нанятых им и Патти киллеров.

Суд прервался до завтра, Берт Грин должен был продолжить давать показания.

Когда в 10:00 утра вторника, 14 июня, суд собрался вновь, судье Пинчему до прибытия присяжных сообщили, что Берт Грин болен. Обвинение заявило, что он только что выписался из больницы, находился под наблюдением врача и каждые полчаса ему нужно принимать «лекарства». «Лекарством» был «Маалокс», популярная безрецептурная суспензия антацидов, которая помогает нейтрализовать желудочную кислоту. Берт Грин явно был сильно встревожен, возможно, даже на грани нервного срыва. Неужели из-за холодного взгляда Фрэнка Делуки, сидевшего за столом защиты?

Судья Пинчем решил сообщить присяжным, что в суде будут перерывы каждые тридцать минут или около того, но не объяснил почему. Пока Грин был на трибуне, секретарь суда подавал ему «Маалокс» в бумажном стаканчике, как если бы поил его водой. Причина сокрытия состояния Грина от присяжных так и не прояснилась. Возможно, судья Пинчем просто хотел не дать присяжным что-то заметить за нервозностью Берта Грина, например, страх перед Делукой, чтобы не нарушить статус презумпции невиновности Делуки. С точки зрения обвинения это был верный шаг, потому что штат определенно не хотел, чтобы присяжные заподозрили, что Берт Грин тоже мог испытывать чувство вины.