Читать книгу 📗 Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси

Он повернулся к стоявшему рядом Уэсли Бэрфуту — как всегда улыбающемуся, безупречно одетому и пахнущему столь изысканно, что Бугатти пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуть мыслям рабочий лад.

— Уэсли Бэрфут, вы сопровождаете Брюса Янсена уже более пятнадцати лет, со времен его памятной поездки в Пекин. Видели ли вы в нем все эти годы будущего президента и, если да, то насколько сильно изменился этот человек?

Уэсли покачал головой:

— Когда речь заходит о Брюсе Янсене, сомневаться не приходится. Он рожден для того, чтобы стать президентом. Я никогда в жизни не встречал человека, который бы так искренне радел за благополучие своей страны, и могу с уверенностью сказать: это чувство жило в нем всегда. Разумеется, за столько лет человек меняется, но в своей основе ни предвыборная суматоха, ни колоссальное давление прессы не изменили фундаментальных жизненных устоев Брюса Янсена и его политических убеждений. Ни на йоту!

— А убийство в Пекине? Оно тоже ничего не изменило?

Бэрфут на секунду замер. Бугатти заранее предупредил его, что задаст этот вопрос.

Уэсли, как и следовало ожидать, опустил глаза:

— Кэрол Янсен была для сенатора всем! После такого удара невозможно оправиться до конца. Это было ужасно. Ты ведь и сам там был, Джон, ты всё знаешь.

Он поднял взгляд, и Бугатти кивнул. Он был абсолютно прав.

— Но скорбь закаляет душу, — продолжил Бэрфут. — И возможно, именно трагической судьбе Кэрол Янсен мы обязаны тем, с какой страстью сенатор борется против насилия, жестокости и нищеты. Думаю, то несчастье изменило всю нашу нацию. — Он твердо посмотрел в объектив. — Брюс Янсен — человек, который сохранит самообладание в любых обстоятельствах. Он олицетворяет собой стабильность, справедливость и абсолютную надежность, на которую мы сможем опереться в грядущие годы. — Бэрфут указал пальцем прямо в камеру: — Поверьте мне!

Бугатти улыбнулся. Избирательные участки еще работали, и этот парень — чертовски привлекательный пресс-секретарь Янсена — явно отрабатывал свой хлеб на полную катушку. Такое интервью точно могло склонить колеблющихся избирателей на их сторону.

Он поблагодарил Бэрфута и вновь обратился к зрителям:

— Через полчаса закроются избирательные участки на Восточном побережье, а уже через час мы сможем в общих чертах говорить о том, какими будут для нас следующие четыре года. Прямо сейчас мы ждем прибытия Брюса Янсена. Несмотря на метель и практически нулевую видимость, его вертолет через пару часов должен совершить посадку на пляже прямо перед отелем «Сплендор». — Он улыбнулся и указал на парадные двери холла. — В одиночестве он точно не останется: на улице его встречает наша съемочная группа и еще около двухсот представителей прессы. Все мы с нетерпением ждем сенатора и его прекрасную супругу, у которой предполагаемый срок родов миновал уже десять дней назад и которая может родить в любую минуту.

Бугатти повернулся к следующему собеседнику — местному метеорологу, который с плохо скрываемым восторгом расписывал катастрофические масштабы стихийного бедствия: сугробы высотой до метра, гололедицу и многочисленные смертельные аварии на трассах. В завершение эфира Бугатти призвал всех, кто еще не успел проголосовать, срочно отправляться на участки, но соблюдать при этом предельную осторожность.

Отдав микрофон ассистенту, он уступил эфирное время сюжету о жутком убийстве на Пятой авеню в Нью-Йорке, где средь бела дня снайпер застрелил прохожего. Бугатти огляделся. В вестибюле стоял неумолчный гул голосов, сновали люди. Каждый был занят своим делом. В дальнем конце огромного зала, прямо за кошмарным стеклопластиковым чудовищем, изображающим статую Свободы, он заметил Догги Роджерс. Волосы ее были растрепаны, она металась из стороны в сторону, раздавая указания на ходу.

Но к моменту прибытия кандидата всё наверняка будет организовано идеально. В этом можно было не сомневаться.

Посадка вертолета сенатора Янсена едва не сорвалась. Буря разыгралась не на шутку, снег валил сплошной стеной, видимость упала практически до нуля, а сотрудники Секретной службы не на шутку тревожились из-за шквалистых порывов ветра со стороны океана. Тем временем музыканты духового оркестра, выдыхая клубы пара, судорожно отогревали инструменты, а зажженные вокруг факелы прорезали ночную тьму яркими всполохами.

За несколько минут до приземления из хрипящих динамиков на площади перед отелем раздался искаженный радиопомехами голос Брюса Янсена:

— Не волнуйтесь, друзья! Мы будем вовремя. Наш пилот говорит, что заходил на посадку в Дананге [25] не меньше ста пятидесяти раз, так что трудностями его не испугать.

Бугатти заметил вертолет лишь тогда, когда лопасти винта взметнули вихри снега и песка с пляжа. Мощные прожекторы устремили свои лучи на сине-белую крылатую машину, которая заблестела в темноте чистым серебром. Наступал кульминационный момент вечера. Через несколько секунд будущий президент страны должен был выйти к ликующей толпе. По меньшей мере тысяча местных жителей, несмотря на жуткую непогоду, пришли сюда в теплых куртках и вовсю размахивали руками. Ничего подобного в этих краях еще не видели.

Брюс Янсен победоносно застыл в открытом люке вертолета, вскинув руки, и толпа взорвалась восторженным ревом. Он буквально выпорхнул на трап, а следом за ним вышли юридический советник сенатора Стивен Ловелл и сияющая Мими Янсен. Ее раскрасневшиеся от мороза щеки и пушистая шуба, не способная скрыть внушительный живот, делали ее неописуемо очаровательной.

Журналисты неистово рвались вперед, оператора Марвина Гальегоса дважды грубо толкнули. Каждый из репортеров жаждал выдать слова Янсена в эфир хотя бы на пару секунд раньше конкурентов. В этом бизнесе секунды решали всё — Бугатти знал это как никто другой. Здесь и сейчас!

Он жестом велел Марвину обогнуть толпу и бежать ко входу в отель. Уличную съемку вполне могла завершить их вторая группа. Бугатти прекрасно понимал, что Янсен не станет задерживаться на холоде и в темноте. Зачем, если внутри вестибюль залит светом прожекторов как днем? Там и кадры получатся куда эффектнее.

Почетный караул встречающих выстроился прямо посреди холла. Помимо хмурых охранников в серых и черных костюмах, в первыми рядах стояли действующий губернатор Вирджинии и сам владелец отеля Бад Кёртис, а за их спинами теснилась пестрая толпа конгрессменов с супругами. На лацканах у всех красовались огромные значки с портретом Янсена, женщины сияли широкими улыбками на алых губах и щеголяли праздничными нарядами, соответствовавшими масштабу события. Одна из дам умудрилась заказать себе костюм, сшитый из американского флага в качестве жакета и флага Вирджинии вместо юбки. Потрясающе безвкусно и нелепо — впрочем, как и всегда на подобных мероприятиях.

Как только высокий гость вошел в холл и отряхнул снег с плеч, владелец отеля Бад Кёртис пожал ему руку с такой сердечностью, словно приветствовал блудного брата, наконец вернувшегося домой. Он сразу же увлек прибывших к каскадам орхидей и изумрудно-зеленой статуе Свободы, перед которой была установлена трибуна, утопающая в огромных гладиолусах.

Янсен поцеловал жену, дружески хлопнул по плечу руководителя своей кампании Томаса Сандерленда, который за день успел развернуть в отеле полноценный рабочий штаб, и легко взбежал на трибуну, словно старшеклассник.

— Дамы и господа! — зычно прокричал он, всматриваясь в лица людей, будто знал каждого лично. — Буквально только что я получил первые предварительные результаты голосования. И теперь я могу с абсолютной уверенностью заявить: нашему уважаемому оппоненту, губернатору Флориды, этот разрыв уже не сократить! Наш великий американский народ не побоялся разгула стихии. По предварительным подсчетам, явка на западе превысила шестьдесят процентов, и примерно такие же цифры мы наблюдаем на востоке страны!

Он победно вскинул руки, и зал буквально содрогнулся от оглушительного восторга.