Читать книгу 📗 "Честное предупреждение - Коннелли Майкл"

Я попросил Сашу распечатать доступные документы, хотя и не видел особых перспектив в этом направлении. Я полагал, что дело Хвана может принести куда больше плодов.

Не найдя других исков к самой компании, я попросил Сашу по очереди ввести имена пяти оставшихся основателей, чтобы проверить, не судились ли они лично. Она нашла только бракоразводный процесс одного из них, человека по имени Чарльз Брейер. Его двадцатичетырехлетний брак закончился иском о разводе, поданным два года назад его женой Анитой. Она обвиняла мужа в невыносимой жестокости и называла его «серийным бабником». Развод был урегулирован выплатой единовременной суммы в 2 миллиона долларов и передачей дома в Пало-Альто, который оценили в 3,2 миллиона.

— Еще одна счастливая любящая пара, — заметила Саша. — Печатать?

— Да, давай распечатаем, — сказал я. — Звучит довольно цинично с твоей стороны.

— Деньги, — пожала она плечами. — Корень всех бед. Мужчины богатеют, начинают мнить себя королями мира и вести себя соответствующе.

— Личный опыт? — поинтересовался я.

— Нет, но работая в юридической конторе, насмотришься всякого.

— Ты имеешь в виду дела клиентов?

— Да, дела. Определенно не босса.

Она встала и подошла к принтеру, где уже лежали запрошенные мной страницы. Она выровняла стопку, скрепила ее зажимом и протянула мне. Я поднялся и вышел из-за ее стола.

— Как учеба? — спросил я.

— Всё хорошо, — ответила она. — Два года позади, остался один.

— Думаешь остаться здесь с Биллом или начнешь свое дело?

— Надеюсь остаться прямо здесь, работать с тобой, с «FairWarning» и другими нашими клиентами.

Я кивнул.

— Здорово. Ну, как всегда, спасибо за помощь. Передай Биллу мою благодарность. Вы двое действительно хорошо о нас заботитесь.

— Мы только рады, — улыбнулась она. — Удачи со статьей.

Когда я вернулся в редакцию, Майрон Левин закрылся в переговорной. Через стекло я видел, как он беседует с мужчиной и женщиной, но на полицейских они не походили, так что я предположил, что к моему расследованию это отношения не имеет. Я поймал взгляд Эмили Этуотер, сидевшей в своем отсеке, и указал на дверь конференц-зала.

— Спонсоры, — одними губами произнесла Эмили.

Я кивнул, сел за свой стол и начал искать Джейсона Хвана. Ни номера телефона, ни следов в социальных сетях. Его не было ни в Фейсбуке, ни в Твиттере, ни в Инстаграме. Я встал и подошел к Эмили. Я знал, что у нее есть профиль в «LinkedIn», сети для профессиональных контактов, которой я не пользовался.

— Ищу одного парня, — сказал я. — Можешь быстро пробить по «LinkedIn»?

— Дай закончить строчку, — ответила она.

Она продолжала печатать. Я глянул через стекло на Майрона и увидел, как женщина выписывает чек.

— Похоже, на этой неделе нам заплатят, — заметил я.

Эмили перестала печатать и взглянула на окно переговорной.

— Она выписывает чек, — пояснил я.

— Надеюсь, шестизначный, — сказала Эмили.

Я знал, что основная финансовая поддержка «FairWarning» исходит от частных лиц и семейных фондов. Иногда поступали целевые гранты от журналистских организаций.

— Ладно, как зовут? — спросила Эмили.

— Джейсон Хван, — сказал я и продиктовал имя по буквам.

Эмили застучала по клавишам. У нее была привычка подаваться всем корпусом вперед при наборе текста, словно она с головой ныряла в то, о чем писала. С небесно-голубыми глазами, бледной кожей и белокурыми волосами она казалась всего в паре генетических шагов от альбинизма. Кроме того, она была высокой — не просто для женщины, а вообще для человека: не меньше метра восьмидесяти даже на плоской подошве. Эту свою особенность она предпочитала подчеркивать, всегда надевая каблуки. Вдобавок ко всему, она была чертовски хорошим репортером: работала военным корреспондентом, затем трудилась в Нью-Йорке и Вашингтоне, прежде чем отправиться на запад, в Калифорнию, где в итоге осела в «FairWarning». Две командировки в Афганистан сделали ее жесткой и невозмутимой — отличные качества для журналиста.

— Кто он? — спросила она.

— Он работал в лаборатории, которая была субподрядчиком компании, которую я копаю, — сказал я. — Потом его уволили, и он подал на них в суд.

— «GT23»?

— Откуда ты знаешь?

— Майрон. Он сказал, что тебе может понадобиться помощь с этим.

— Мне просто нужно найти этого парня.

Она кивнула, глядя в экран.

— Ну, тут их четверо, — сказала она.

Я вспомнил описание Хвана в судебном иске.

— Живет в Лос-Анджелесе, — уточнил я. — Степень магистра естественных наук из Калифорнийского университета (UCLA).

Она начала просматривать профили четырех Джейсонов Хванов, каждый раз качая головой и говоря: «Нет».

— Четыре промаха — ты выбываешь. Ни один из них даже не из Лос-Анджелеса.

— Ладно, спасибо, что посмотрела.

— Попробуй «LexisNexis».

— Уже пробовал.

Я вернулся за свой стол. И тут меня осенило: конечно, я не пробил имя самого Хвана через «LexisNexis», как следовало бы. Я тут же позвонил в юридическую фирму и тихо попросил Сашу Нельсон сделать поиск.

Я слышал, как она вводит имя.

— Хм, выдает только тот самый иск, — сказала она. — Извини.

— Ничего страшного, — ответил я. — У меня в рукаве припасено еще пара трюков.

Повесив трубку, я продолжил поиски Джейсона Хвана. Я знал, что могу просто позвонить адвокату, подавшему иск от его имени, но я надеялся добраться до Хвана без надзора юриста, который наверняка попытается контролировать поток информации. Однако адвокат оказался полезен тем, что перечислил в иске регалии и опыт Хвана, отметив получение степени магистра в «UCLA» в 2012 году перед тем, как его наняла «Вудленд Био». Это говорило о том, что Хван был молодым человеком, скорее всего, чуть за тридцать. Он начал в «Вудленд» лаборантом, а всего за год до увольнения получил повышение до специалиста по нормативно-правовому регулированию.

Я запустил поиск профессиональных организаций в области ДНК и наткнулся на группу под названием «Национальное общество профессиональных генетиков». В меню их сайта была страница «Ищу лабораторию», которую я принял за раздел объявлений о поиске работы. Хван утверждал в своем все еще рассматриваемом иске, что стал изгоем в генетической индустрии из-за выдвинутых против него обвинений. В эпоху #MeToo одного обвинения было достаточно, чтобы поставить крест на карьере. Я подумал, что есть шанс, что Хван разместил свое резюме и контакты в попытке получить хоть какое-то приглашение на собеседование. Возможно, даже по совету адвоката, чтобы доказать невозможность трудоустройства по специальности.

Резюме были перечислены в алфавитном порядке, и я быстро нашел CV Джейсона Хвана — последнюю запись на букву «H». Это был джекпот. Там был адрес электронной почты, номер телефона и почтовый адрес. Раздел опыта работы раскрывал обязанности его должности в «GT23» как специалиста по контролю качества и связям между компанией и регулирующими органами, надзирающими за различными аспектами анализа ДНК. Основными агентствами были Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA), Министерство здравоохранения и социальных служб и Федеральная торговая комиссия. Я заметил, что Хван также указал несколько рекомендателей. Большинство были личными или академическими кураторами, но одним из них был человек по имени Гордон Вебстер, обозначенный как следователь Федеральной торговой комиссии. Я записал это имя, подумав, что интервью с Вебстером может оказаться полезным.

Данные Хвана я тоже переписал. Дело пошло, и я не собирался сбавлять обороты. Если почтовый адрес Хвана был домашним, то он жил совсем рядом, за холмом, в Западном Голливуде. Я проверил время и понял: если выеду из офиса прямо сейчас, то, вероятно, успею проскочить через каньон Лорел, прежде чем он встанет в пробках часа пик.

Я сунул в рюкзак чистый блокнот и свежие батарейки для диктофона, прежде чем направиться к двери.