Читать книгу 📗 "Честное предупреждение - Коннелли Майкл"

Он повесил трубку и с улыбкой посмотрел на меня.

— Путь свободен. Можешь проходить.

— Спасибо, Томас.

Я обогнул его стол и вошел в дверь прямо за его спиной. Кабинет Рэйчел представлял собой длинный прямоугольник с небольшой зоной отдыха у входа и Г-образным столом в глубине. По обеим сторонам стола стояли большие мониторы, позволявшие ей работать над разными задачами одновременно на компьютерах с разными IP-адресами.

Когда я вошел и закрыл за собой дверь, она оторвала взгляд от одного из экранов. Прошел как минимум год с тех пор, как я видел ее в последний раз, да и то мельком, на многолюдном дне открытых дверей, когда она объявила о запуске «RAW Data». С тех пор были лишь редкие смс и письма, но, улыбнувшись ей, я осознал, что мы, вероятно, не оставались наедине уже года два.

— Джек, — произнесла она.

И ничего больше. Никаких «Что ты здесь делаешь?». Никаких «Нельзя просто так заявляться, когда вздумается». Никаких «Нужно договариваться о встрече заранее».

— Рэйчел, — отозвался я.

Я подошел к ее столу.

— Есть минутка?

— Конечно. Садись. Как ты, Джек?

Мне хотелось обойти стол, поднять ее с кресла и обнять. Она всё еще имела надо мной эту власть. Желание возникало каждый раз, когда я ее видел. И неважно, сколько времени прошло.

— Я в порядке, — сказал я, усаживаясь. — Знаешь, всё по-старому. А ты как? Как бизнес?

— Хорошо, — ответила она. — Действительно хорошо. Никто больше никому не доверяет. А это значит, что у меня есть работа. Заказов больше, чем мы можем переварить.

— Мы?

— Томас и я. Я сделала его партнером. Он это заслужил.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Десять лет назад у нас была общая мечта — работать бок о бок как частные детективы. Мы отложили ее, потому что Рэйчел хотела дождаться полной выслуги для пенсии ФБР. Она осталась в Бюро, а я работал на «Бархатный гроб». Потом всплыло дело Родни Флетчера, и я поставил сенсацию выше того, что у нас было и что мы планировали. Рэйчел не хватило двух лет до полной пенсии, когда ее уволили. И наши отношения развалились. Теперь она занималась проверкой биографий и частным сыском без меня. А я занимался жесткой потребительской журналистикой.

Всё должно было быть не так.

Наконец, голос вернулся ко мне.

— Собираешься добавить его имя на дверь?

— Не думаю. Мы уже раскрутили бренд «RAW Data», и он работает. Так… что привело тебя сюда?

— Ну, я надеялся воспользоваться твоим опытом и получить совет по одной истории, над которой работаю.

— Давай пересядем.

Она указала на зону отдыха, и мы переместились туда: я сел на диван, а Рэйчел заняла кресло напротив, через журнальный столик. Стена за ее спиной была увешана фотографиями времен ее службы в Бюро. Я знал, что это маркетинговый ход — демонстрация авторитета.

— Итак, — сказала она, когда мы устроились.

— У меня есть история, — начал я. — То есть, я думаю, что есть. Я хотел прогнать ее через тебя, вдруг что-то зацепит.

Я максимально кратко изложил историю убийства Тины Портреро, связь с тремя смертями других женщин по всей стране и ту кроличью нору, в которую меня завели поиски. Я достал распечатки из заднего кармана и зачитал ей отрывки из соглашения об информированном согласии GT23, а также некоторые цитаты Болендера и матери Тины.

— Чувствуется, что здесь что-то есть, — подытожил я. — Но я не знаю, каким должен быть следующий шаг.

— Первый вопрос, — сказала Рэйчел. — Есть ли какие-то признаки того, что полиция Лос-Анджелеса копает в том же направлении? Они знают то, что знаешь ты?

— Понятия не имею, но сомневаюсь, что они вышли на три других случая.

— А как ты вообще об этом узнал? Это не похоже на твое новое амплуа. Репортер по защите прав потребителей...

Я удобно опустил ту часть, где полиция пришла ко мне, потому что я провел ночь с Тиной Портреро год назад. Теперь отступать было некуда.

— Ну, я вроде как знал Тину Портреро — недолго, — так что они сами пришли ко мне.

— Хочешь сказать, ты подозреваемый, Джек?

— Нет, скорее лицо, представляющее оперативный интерес, но это скоро прояснится. Я дал им свою ДНК, и это снимет с меня подозрения.

— Но тогда у тебя здесь серьезный конфликт интересов. Твой редактор позволяет тебе заниматься этим?

— То же самое. Как только ДНК меня оправдает, конфликта не будет. Да, я знал Тину, но это не мешает мне писать о деле. Такое уже бывало. Я писал о своем брате, а до этого знал помощницу сити-менеджера, которую убили. И я писал об этом деле.

— Да, но ты ее тоже трахнул?

Это прозвучало жестко и заставило меня понять, что у самой Рэйчел есть конфликт интересов, когда дело касается меня. Хотя наше решение расстаться три года назад было обоюдным, не думаю, что кто-то из нас окончательно переболел другим. Возможно, этого никогда и не случится.

— Нет, я не спал с помощницей сити-менеджера, — сказал я. — Она была просто источником.

Едва произнеся последнюю фразу, я понял, что совершил ошибку. У нас с Рэйчел были тайные отношения, которые стали достоянием общественности, когда она рассказала, что была моим информатором в серии статей, разоблачающих преступления Родни Флетчера.

— Извини, — быстро сказал я. — Я не хотел...

— Всё нормально, Джек, — перебила Рэйчел. — Дело прошлое. Думаю, ты прав насчет этой ДНК-истории. Там что-то есть, и я бы это раскрутила.

— Да, но как?

— Ты сказал, что это саморегулируемая индустрия. Помнишь, когда выяснилось, что «Боинг», по сути, сам себя регулировал и проверял, когда падали их лайнеры? Ты можешь наткнуться на что-то столь же масштабное. Мне плевать, кто это — правительство, бюрократия или бизнес. Когда нет правил, коррупция разъедает всё, как ржавчина. Вот твой угол атаки. Тебе нужно выяснить, была ли когда-нибудь утечка данных у «GT23» или у кого-то из них. Если была — игра окончена.

— Легче сказать, чем сделать.

— Спроси себя, где уязвимость. Та часть, которую ты мне зачитал: «Мы не можем гарантировать, что утечка никогда не произойдет». Это важно. Если они не могут этого гарантировать, значит, они что-то знают. Найди уязвимости. Не жди, что пресс-секретарь выложит их тебе на блюдечке.

Я понимал, о чем она говорит, но я был снаружи и смотрел внутрь. Слабости любой системы всегда скрыты от посторонних глаз.

— Я знаю, — сказал я. — Но «GT23» — это крепость.

— Разве не ты однажды сказал мне, что для хорошего репортера не бывает крепостей? Всегда есть лазейка. Бывшие сотрудники, нынешние сотрудники с обидами. Кого они уволили? С кем плохо обошлись? Конкуренты, завистливые коллеги — вход есть всегда.

— Хорошо, я всё это проверю...

— Партнеры-исследователи. Вот еще одна уязвимость. Посмотри, что делает «GT23», Джек. Они передают данные — они их продают. В этот момент они теряют контроль. Они больше не контролируют данные физически и не контролируют, что с ними делают. Они проверяют заявку на исследование, а затем верят, что проводится именно это исследование. Но проверяют ли они потом? Вот в каком направлении тебе нужно двигаться. Что сказала мать?

— Что?

— Мать жертвы. Ты читал мне ее цитаты. Она сказала, что Тина никогда не была замужем, не хотела быть привязанной к одному мужчине, с самого начала была помешана на парнях. Что всё это значит? Это вежливый способ сказать, что она была неразборчива в связях. В современном обществе это считается поведенческой проблемой у женщин. Верно?

Я видел, как в ней просыпаются инстинкты профайлера. Возможно, у меня и были скрытые мотивы для визита к Рэйчел Уоллинг, но теперь она использовала свои навыки, чтобы направить мое расследование, и это было прекрасно.

— Э-э, полагаю, верно.

— Это классический профиль. Мужчина ищет секса с множеством партнерш — ничего особенного. Женщина? Она распутная. Она шлюха. Так вот, это генетическое?

Я кивнул, вспоминая.

— Сексуальная зависимость. По крайней мере один из партнеров «GT23» изучает рискованное поведение и его генетическое происхождение. Я видел это в статье. Могут быть и другие.