Читать книгу 📗 Зверь внутри - Хаммер Лотте

Само собой, многие сообщения были удалены получателями, а иные очутились в корзинах для спама, но некоторым повезло, они просочились в Сеть и начали размножаться. Так, одно из них попало в почтовый ящик бизнесмена, занимающегося производством стройматериалов в штате Теннесси. Магнату было девяносто три года, ребенком родители увезли его в эмиграцию из Онсильда в Химмерланде, и с тех пор нога его не ступала на землю Дании. Тем не менее он пустил ностальгическую слезу, вспомнив пшеничные поля, по которым ветер гонит золотую волну, маленькие хуторки с огромными розовыми кустами под маленькими окнами, крестьян, зажигающих в сумерках свечи или уходящих в летнюю пору спать на сеновал, вымотавшись в борьбе с полевой торицей и прочим сорняком. Прочитав письмо, старик пришел в дикую ярость — в общем-то привычное состояние, которое с годами стало навещать его едва ли не чаще, чем в молодости.

В США дела у него шли превосходно, можно даже сказать, блестяще. И теперь он являлся единственным владельцем без малого восьмидесяти предприятий по производству и продаже стройматериалов, распределенных по всем штатам. Несколько лет назад он вынужден был отойти от оперативного руководства и с тех пор довольствовался контролем за деятельностью своих предприятий, который осуществлял в качестве председателя правления. На самом деле он вмешивался во все подряд, чем сильно осложнял жизнь горстке директоров, вынужденных плясать под дудку старика. Так случилось и в этот раз.

Старик рвал и метал — ведь кто-то посмел обвинить его народ в том, что тот якобы миндальничает с извращенцами! Магнат вызвал к себе двух топ-менеджеров и отдал распоряжение разработать под его руководством соответствующий ответ на постыдное письмо. Вместе они составили небольшой меморандум, из которого следовало, что в Дании половая распущенность строжайшим образом наказывается. А сексуальных маньяков ожидают десятилетия каторжных работ, где они добывают булыжники на королевских каменоломнях. Таково, по мнению старика, было истинное положение дел. Его соавторы, конечно, прекрасно понимали, что в лучшем случае шеф выдает желаемое за действительное, а в худшем — речь идет о старческом слабоумии, но у обоих топ-менеджеров были семьи, и им отнюдь не улыбалось быть уволенными из-за недостатков в судебной системе какого-то захолустного европейского королевства. Ну и кроме того, они уже привыкли ко всему.

Меморандум вывесили на досках для объявлений в шестидесяти торговых точках концерна, где их никто не читал, кроме сотрудников, которых порядком забавляли выходки старого дурака. Казалось, те, кто распустил этот слух, зашли в тупик, но тут в одном из магазинов случайно оказалась женщина, ожидавшая изготовления копии ключа. Будучи ведущей одной из радиостанций в Чаттануге, она вечно охотилась за скандальными историями с лихими поворотами и сенсационным концом. Она спросила двух сотрудников, что вызвало у них такой хохот.

По пути на Запад кампания набирала обороты, и в одном случае текст письма оказался заменен рисунком. Рисунком такой силы воздействия, что по сравнению с ним тщательно подобранные Пером Клаусеном и Эриком Мёрком слова казались пустышкой.

Два довольно серьезных агентства новостей в Мэдисоне и Индианаполисе опубликовали историю о повешении пяти педофилов в Дании, а также сообщили, что полицейские власти страны скрыли сей факт от общественности. Оба агентства в качестве источника информации указали на Интернет, тем самым признав, что никто не несет ответственности за правдивость информации, однако мало кто из пользователей обратил внимание на эту деталь. Некий пожилой мужчина из Аризоны узнал новость от соседки, которая с большим удовольствием и в красках рассказала о злодеях-педофилах и их страшной гибели. По ее мнению, именно так и надо поступать с этими нелюдями — сперва повесить, а потом изуродовать тела, — и местные законодатели в Финиксе многому могли бы научиться на этом примере. Короткий разговор через забор обрадовал и вдохновил его. Он зарабатывал на хлеб как художник и рисовал в основном трогательных плачущих малюток. Он не был мастером, но его сентиментальные картины имели большой спрос у домохозяек Среднего Запада. Надо отдать ему должное: мало кто умел так достоверно изобразить беспомощное отчаяние в глазах маленьких мальчиков, забытых Богом, но не священником. Художник искренне помолился за несчастных датских детишек, а потом отправился в ателье и принялся за работу.

Глава 25

В среду ход расследования ускорился. До обеда велась обычная рутинная работа, которая особых результатов не принесла, зато вторая половина дня оказалась весьма плодотворной. Конрад Симонсен подводил итоги в своем кабинете в здании Управления полиции в Копенгагене. Поначалу ему сказать было нечего, и он предоставил слово Поулю Троульсену.

Система перекрестных ссылок, созданная Мальте Борупом, доказала свое право на существование. Программа позволила выявлять совпадения по мере поступления фактов. Большинство полученных данных никакого интереса не представляли: два воспитателя, которые по чистой случайности проводили осенние каникулы в Осло; некий сосед, фамилия которого совпадала с фамилией замдиректора школы. А вот счет с рынка стройматериалов в Багсвэрде находился в прямой связи с показаниями одного из свидетелей о том, что сторож по вечерам работал на станках в мастерской для уроков труда.

Визит Поуля Троульсена на рынок стройматериалов завершился успешно. Он рассказал:

— В начале марта Пер Клаусен купил материалы для устройства опускных люков в подиуме в спортивном зале. Он сделал эту покупку в личных целях, но для оплаты воспользовался счетом Лангебэкской школы, возможно, с целью получить скидку, что является обычной практикой и не запрещено законом, однако сей факт говорит сам за себя.

Он достал счет-фактуру, продемонстрировал собравшимся и зачитал:

— Деревянные болты, шарнирные соединения, фиксаторы, подвижные крюки, зубчатая шпонка и — прошу заметить — три рулона пластикового покрытия. Теперь ясно, когда именно злоумышленники начали подготовку. Кроме того, получено безусловное подтверждение предположения экспертов о сцене, где…

Конрад Симонсен прервал его:

— Отлично сработано, Поуль, но давай детали отложим на потом. У меня, к сожалению, мало времени, мне еще надо в планово-экономический отдел.

— А я думал, ты свободно распоряжаешься средствами на этот раз.

— «Свободно» не означает «бездумно».

— А что, чересчур много уже потратили?

Конрад Симонсен позволил себе улыбнуться.

— Понятия не имею, но уверен, что три бухгалтера, которые меня вызывают, обладают всей информацией на этот счет. Арне, теперь твоя очередь.

Арне Педерсен побывал в Мальмё. В его задачу входил сбор фактов о жизни Хелены Клаусен в новой семье в период с 1987 по 1993 год. Поездка оказалась излишней, телефонного разговора оказалось более чем достаточно. Шведские полицейские сработали эффективно и отнеслись к выполнению задания со всей ответственностью, но никто из них не собирался подключать Арне Педерсена по той простой причине, что в том не было нужды. Так что он с пользой для себя провел три часа во Дворце Мальмёху, где располагается местный краеведческий музей. На обратном пути в отделе полиции Кирсеберга он получил два экземпляра отчета: один на шведском, другой — на английском языках. Пять страниц убористого текста, восхвалявшего эффективное сотрудничество полицейских органов Северных стран — если не принимать во внимание тот факт, что всю работу выполнила шведская сторона.

Арне коротко доложил:

— Все говорит о том, что Хелена Клаусен весь период жизни в Швеции подвергалась сексуальным домогательствам со стороны своего приемного отца. Как ее мать, так и приемный отец от дачи показаний отказались, однако независимые источники, близкие к семье, подтверждают данный факт. То обстоятельство, что когда Хелена Клаусен выросла, ее отчим нашел другие объекты для удовлетворения своих страстей, является пусть и косвенной, но сильной уликой. В 1992 году ему было предъявлено обвинение по двум эпизодам, связанным с сексуальными отношениями с малолетними детьми. Оба обвинения были сняты за недостаточностью улик.